Моя звезда

Уже прошел год, как мы с Тони Томпсоном подружились. Этот хрупкий с виду человек оказался очень силён духом, он спас не только меня, но и мою семью, клан. Все были благодарны пареньку, и, возможно, именно в тот момент в моей груди появилось чувство тепла и окрыленности. По началу я думал — это глупости, ну разве вампир, проживший не одно столетие способен к человеческим чувствам? Теперь я понимаю: способен. Я влюбился в этого мальчика, такого храброго и преданного. Сегодняшний день для меня, для нас особенный, сегодня ровно год со дня знакомства. И я решил устроить Тони сюрприз. — Хэй, Рудольф, куда мы так долго летим? Ты вытащил меня с постели, даже ничего не объяснив, — мальчишка зевает и смешно фырчит. Моё сердце трепещет на столько, на сколько может трепетать мёртвая плоть. Голубоглазый до одури сейчас напоминает милого, но сердитого ежа. — В самое лучшее место! — озорно отвечаю я, в полуобороте смотря на смертного и подмигивая оному. Сон у Тони снимает как рукой, и на его место приходит любопытство, такое присущее смертному подростку. — Лучшее для чего, крутой вампир?— в голубых глазах едва ли не сверкают искры, что вызывает у меня лишь клыкастую улыбку. Находясь рядом с Томпсоном, я думаю, что и смертным дана магия очарования. — А ты угадай, — усмехаюсь я, крепко сжимая тёплую ладонь человека в своей бледной и холодной. — Мы идём на какую-то крутую вампирскую вечеринку? — начинает фантазировать блондин. — Или опять надерём зад охотникам? — он смеётся, и я смеюсь вместе с ним, вспоминая лица неудачников, что пытались поймать нас. Наверняка им было вдвойне обидно, ведь их уделали тринадцатилетки! — Ох, знаю, знаю! — с видом вселенского знатока говорит "эксперт по вампирам". — Будем рассказывать страшные истории на кладбище! — Тони полон энтузиазма, выдавая одну версию за другой, но каждый раз ошибочно. — Мы на месте, — обрываю мальчика на полуслове. Томпсон заинтересованно смотрит вокруг. На улице стоит звенящая тишина, а мы оказываемся на крыше старого кинотеатра, заброшенного лет пятнадцать назад. Здание обшарпанное и уже успело зарасти плющом, но всё ещё крепкое. На самой крыше я заранее расстелил мягкий клетчатый плед, а рядом поставил термос с горячим шоколадом. Банально, но это должно понравиться голубоглазому. Тот сначала с восторгом осматривает наш "наблюдательный пункт", а после переводит на меня подозрительный взгляд. — Так вот куда делся мой любимый плед... — прищурив голубые глаза и пытаясь сделать голос строже, говорит подросток, но меня лишь пробивает на смех. — Я его две недели искал, Рудольф! Ох, вернёмся мы домой, я напичкаю тебя чесноком, заколочу в гроб и... — Конечно, конечно, — угрозы этого милого создания лишь больше веселят меня. — Всё для тебя. Я подталкиваю смертного за узкие острые плечи и усаживаю на столь любимый им плед. Рук с плеч парня я не убираю, слегка приобнимая его, а тот лишь облокачивается на меня, удобно устраивая голову на плече и уже попивая горячий шоколад. И когда только успел? Такого рода телесные контакты для нас давно стали нормой, но с каждым днём желание покусать или всё же поцеловать смертного становится лишь сильнее. — Наблюдай, — с придыханием отвечаю я, с трепетом смотря на первые звёзды в небе. — Наблюдать? — Тони с недоумением смотрит на меня, изогнув бровь в вопросе. — За чем? — Скоро сам всё увидишь. — На моём лице появляется улыбка, но не хищная или наглая, как это бывает обычно, а настоящая счастливая улыбка. Томпсон, проследив за моим взглядом, тоже смотрит в небо и замолкает. Не проходит и получаса, как на небе появляется всё больше и больше звёзд, которые вскоре сорвутся со своих мест, оставляя за собой яркий свет. — Я всегда любил звёзды, — говорю подростку, не отрывая глаз от неба. — Я тоже, — приглушённо отвечает блондин, явно с восторгом наблюдая за первыми полётами космический тел. Когда их становится больше, а за раз падают по три, а то и по пять звёзд, Томпсон, кажется, и не дышит. — Изумительно, — шепчет он. — Хочешь загадать желание? — я впервые перевожу взгляд с ночного неба на смертного. Отражение звёзд в его голубых глаз еще красивее, чем сам звездопад в небе. — Я уже загадал, — щеки Тони окрашиваются в розовый румянец, и будь я человеком, наверняка не заметил бы это лишь в свете луны, но я вампир. — И что, если не секрет? — я ухмыляюсь и больше не обращаю внимание на полёт звезд, моим вниманием полностью завладел смертный. — А вот не скажу — фырчит Тони, краснея только сильнее. — Знаешь, недавно у меня появилась звезда. — Тони украдкой смотрит на меня, но когда понимает, что я всё вижу, вновь вглядывается в мириады звёзд, стремящихся куда-то далеко. -Любимая звезда. - Кажется Томпсон напрягся всем телом, и как бы он не старался сделать вид, что ему все равно, я вижу — он заинтересован. — И знаешь, если она погаснет... — я останавливаюсь, пытаясь разжечь любопытство в моём смертном. — Ну и? Что тогда? — Тони раздражён? Как забавно. Я хитро ухмыляюсь, картинно хватаясь за небьющееся сердце. — Я умру вместе с ней! — Ты уже мёртв, — бубнит себе под нос блондин, словно вечно недовольный старик. — Жестоко, — смеюсь я. Дразнить этого смертного всегда было интересным занятием. Ну что может быть интереснее, чем наблюдать за Тони, который может скрестить руки, показать язык, нахмуриться или вовсе огреть лопатой? Самый удивительный смертный, которого я встречал. — И имя этой звезде... — Заткнись, Руди. — Тони Томпсон. Мы говорим одновременно, и смертный оказывается в замешательстве. — Что? — Он поворачивается корпусом ко мне, а его большие глаза округляются от удивления. Или всё же шока? Никогда не видел особой разницы между ними. — Что? — дразню смертного, как будто это не я только что едва не признался в любви. — Не смешно, Руди! — ох, кажется, он по-настоящему зол. И что делать в такой ситуации? — А я и не смеюсь. — Больше нет времени на шутки, и, кажется, сейчас действительно лучший момент, чтобы раскрыться человеку. Рассказать Тони, насколько он мне дорог. Я глубоко вздыхаю, пытаясь собраться с мыслями, но это совсем не помогает. — Я люблю тебя, Тони. — Мои ладони крепко сжимают его плечи. Смертный кажется удивлен, потерян и...Смущён? В глазах появляется странный блеск, а щёки вновь покрываются румянцем. — Правда? — Он мне не верит? Глупый, глупый смертный. — Правда. — Я прислоняюсь лбом к его лбу, внимательно смотря в глубь голубых глаз. — Я... я тоже люблю тебя, Руди. — Он нерешительно обнимает меня поперёк талии, и теперь моя очередь удивляться. Эмоции смешиваются в один коктейль, и я не могу разобраться: я больше удивлён или всё таки счастлив? — Правда-правда-правда люблю, всем сердцем, — словно ребёнок начинает уверять меня Томпсон. — Я верю, Тони. — Глупая влюбленная улыбка появляется у меня на лице. Весь остаток ночи мы проводим вот так вот, неловко обнимаясь и радуясь тому, что наконец признались друг другу. — А всё-таки желания сбываются... — счастливо улыбаясь, шепчет паренёк, и я крепче сжимаю Тони в объятьях, не веря собственному счастью.