What is love?

— Он красивый такой, когда склонит так голову набок, смотрит на меня своими голубыми глазами. У него в глазах все его эмоции отражаются. Даже если на лице у него ни одна мышца не дрогнет, то по глазам ты узнаешь, грустный он, пьяный, а может быть весел. А еще у него красивое лицо: его брови, Господи, какие у него брови, я всегда смеюсь, когда он ими играет. Так театрально вздернет одну. Или как одна бровь медленно ползет вверх, когда он что-то узнает. Его милый острый нос, который я целую по утрам. Слава тогда морщится и иногда чихает. А еще его губы. Они не сильно пухлые, но очень милые. Их приятно целовать. А когда на лоб ему небрежно падает челка, он своими длинными красивыми пальцами зачесывает ее назад и беззлобно возмущается, что ему давно пора в парикмахерскую, а я не пускаю. Но мне так нравится перебирать его волосы, когда он читает мне вслух, лежа у меня на коленях. Я уберу руку, а он тянется за еще одной порцией ласк, прям как котик. И однажды мне интересно стало, а если его по животу погладить, то он брыкаться начнет или замурлычет? Я попробовал. Он сначала брыкался, даже укусить меня пытался, — точно как кот —, а потом ему понравилось. Я часто залипаю на нем, когда он, в свою очередь, залипает в телефон и компьютер. Его профиль просто волшебный. Как будто рисовал какой-нибудь художник. Он когда мой взгляд на себе чувствует, поворачивается и выглядит так смущенно. Подходит потом ко мне и целует. Он всегда так краснеет. Я ему говорю: «Слава, ну чего ты стесняешься, мы же с тобой вместе», а он сядет молча, загребет меня в свои объятия и уснет. Сопит так прикольно, иногда во сне что-то говорит. Я его разбужу, а он бубнить начнет, мол, разбудил, а мне снилось, как мы трахались. Он же не грубый совсем. Нежный такой, милый, добрый, я когда вспоминаю, как он на баттле меня грязью поливал, сразу удивляюсь: как такой милый парень может так грубить? А вообще, он иногда настолько сильно на ребенка похож, что я даже думаю, что я схожу с ума. А потом он лизнет меня и скажет: «Миро, го ебаться», и меня отпускает. Слава готовит вкусно. Когда мне грустно, либо просто плохо, он всегда приготовит что-нибудь вкусненькое. А потом принесет плед, чашку чаю, книгу, и сядет рядом. Если я хочу этого. А когда не хочу - то он уходит, не возмущается. Он ведь понимает, что у него бывают тоже такие моменты, когда нужно побыть одному. Он еще когда ко мне в начале пришел, пья-я-яный, и говорит, мол, Мирон, девушка бросила. Он с ней три года встречался, жили вместе. А тут он ее с другим застал, прямо в их кровати, представляешь?! Он в мои объятия рухнул, я его еще довел до кровати. Так он и уснул на мне. Я тогда понял сразу, что влюбился в него. А наутро, как проснулся, ходил сам не свой. Рассказал, как они познакомились, какие были чудные эти три года. А после — признался, почему пришел именно ко мне. Он считал, и я уверен, что считает так до сих пор, что я самый умный и сумею его поддержать. Мне так приятно было. Я улыбался, стоял как дурак, у человека горе, я лыбу растянул. Я когда отсасываю ему, он так мечется по кровати, руками хватает простыню, спину мне иногда царапает и шепчет мое имя, шепчет так тихо, почти не слышно. Я от этого ещё завожусь сильней и думаю, сейчас проглочу его член, он меня убьет. А когда кончает, стонет так хрипло, утыкается мне носом в плечо, дышит загнано, но потом такой ласковый и послушный. Делай с ним, что хочешь. Но блин, только начну делать с ним то, что мне захочется, он хватает меня за руку, и отчитывать начинает, как щенка нашкодившего. Я актив, я старше, а он меня ругает. С таким серьезным лицом, нахмуренными бровями, хриплым голосом. Был бы я девушкой, мои трусы бы пришлось выжимать, настолько сильно я бы от него потек. Бывает так, когда он хочет меня позлить. Тащит в какой-нибудь клуб, зовет своих друзей, и демонстративно начинает с ними обниматься, общаться. И на меня смотрит. С такой полуухмылкой. Скорее издевательской, чем злобной. А я не реагирую на его попытки выдавить из меня хоть каплю ревности. Тогда-то он прибегает с крайним мерам. Он знакомится с девушкой. Да-да, склеивает девчонку, начинает с ней целоваться, лапать ее, а потом в приватную комнатку уводит. Вот тогда я и начинаю беситься. Иду за ним, врываюсь в комнату и за волосы эту шлюшку отталкиваю. Они все, как одна, поистерят и исчезнут. А Славу дома ждет наказание. Он думает, что я не просек его план действий. Славик просто хочет, чтобы я наказал его. Он это дело обожает. Плетки, ошейники. Хорошо хоть без японок и тентаклей обошлось. Многие думают, что Слава вообще неприятный парень. Грубый циник, скрывает свою сущность под маской сарказма. Думают, что он всегда так. Даже с близкими. Не-ет. Он, как я говорил уже наверное миллион раз, самый лучший, самый добрый парень, которого я когда-либо встречал. Так что если кто-нибудь скажет мне, что я гей, то я не стану этого отрицать. А ведь я не собирался больше влюбляться. Гиблое это дело. Хотел даже обет безбрачия дать, но опомнился потом. А потом появилось это пьяное чудо. Удивил меня сильно. Он ведь разрушил четверть моих принципов. Я не пидорас. Я — гей. Я не слащавый мальчик. Я люблю парня. Изначально мне было страшно это осознавать, я не спал сутками, ел мало. Я все время думал об этом. О том, что влюбился в Славу Карелина, о том что хочу его, считаю его лучшим человеком в мире. А потом он пришел еще раз. Уже не пьяный. Трезвый как стеклышко, не принимал ничего. Пришел, заявил с порога, я даже помню, что он сказал. Он протянул мне в руки свою кошку. И сказал, что раз его кошка теперь в моем доме, значит и Слава будет тут жить. Ну я немножко ошалел от этого, конечно. Но впустил без лишних слов. Кошке налил молока. Хозяину кошки -чаю. Кстати, когда я узнал, сколько чая он за день выпивает, озадачен был. Я чай не сильно люблю, я больше склонен к кофе, но коробочка чистого Цейлонского чайку у меня всегда стоит. Так он ее за вечер использовал. За один вечер! Там бы хватило на неделю четырем людям! Так что сейчас у нас стоит коробка со ста пакетиками чая, и две такие же. Просто, когда он готовится к баттлу, он выпивает чаю в два раза больше. За день может уйти от 25 до 50 пакетиков! Я когда у Славы спросил, почему он сорвался ко мне, то Славик на меня посмотрел как на дебила, и сказал: «Люблю тебя, дядь, ты че?», и я тогда растаял. А потом мы потрахались на кухонном столе. Однажды мы очень сильно поругались. Прям очень сильно. Из-за его пьянок. Слава пил сильно и много, не просыхая. Мне страшно за него было. В пьяном состоянии он не контролирует себя вообще… Однажды он пришел домой, завалился на кровать и заснул. Я начал стягивать с него одежду и увидел… Мне стало страшно за него. Я увидел у него на руках порезы. Много-много шрамов, прямо на венах. Он тщательно скрывал их от меня, боялся показать, рассказать мне. Тогда я буквально выпытывал из него правду. Оказалось, что в детстве его отчим избил его и привязал к машине. А сам поехал на ней же. Бедный Слава по земле в одних трусах… это было ужасно. Он рассказывал это со слезами на глазах. На теле шрамов нет от того что произошло. Но тогда, когда он начал пить, он вспомнил этот случай. Его психика рухнула. Он не мог больше жить с этим, и решил покончить с собой. Пока я спал, либо в клубах. Резал вены. Но его спасал его друг. Я был в шоке несколько дней. А после я отвел его к психологу. Славочку вылечили, он полностью здоров и даже не вспоминает об этом. А шрамы… Врачи поколдовали над ними, так что остались только темные полоски. Едва заметные. И все счастливы. Но ты представь. У меня не было никогда такого. Вот чтобы в груди щемило, в животе ощущение странное. У меня однажды такое было. Я с этой любовью голову потерял. Но все же, я счастлив. А у тебя была когда-нибудь такая любовь? — Нет, но я хотел бы. Тебе повезло, Мир. Ты действительно светишься от счастья. Я за тебя рад. — Спасибо. Надеюсь, ты тоже найдешь кого-нибудь себе. Будь то девушка или парень. Bедь любовь не знает границ. — Тогда все? Теперь можно разойтись. Ибо я хочу спать. — Да, спокойной ночи. — И тебе. Я отключил телефон и слез с подоконника. У меня затекла шея смотреть в окно. Я повертел головой. Вдруг свет включился. Меня передернуло и тряхнуло. Ведь дома никого не было… Когда глаза привыкли к свету, моему взору предстал Слава. Он стоял, склонов голову набок, покраснев и почти не дыша. — Ты все слышал? — спросил я. Славочка усмехнулся. — Да, все слышал. — Он подошел ко мне и сгреб в свои объятья. У него сильно стучало сердце. Через кофту я чувствовал тепло его тела. Мне захотелось просунуть ему руки под толстовку, что я немедленно сделал. Слава рвано выдохнул, поморщился и вдохнул. — И что ты скажешь? — у меня немного дрожал голос, ведь я никогда не признавался Славе, что чувствую к нему. А Ване я рассказал… Хотелось рассказать, выговориться. — Я обожаю тебя.