Кивок как прелюдия или как пережить тур

      Слава уже почти неделю сидел дома с дочерью, потому что Мирон укатил в тур. Следующая наиболее длительная остановка у того намечалась в Краснодаре через пару дней, и они собирались наведаться именно туда, а пока просто были дома, где жизнь текла своим чередом. Утром Слава отводил дочь в сад и занимался своими делами: писал тексты, ездил на студию; вечером же заходил в магазин, забирал Миру и звал кого-нибудь из друзей к себе - Замая или Фаллена. Чаще, конечно, Фаллена, ведь его любовь - Рудбой - находился все в том же туре.       Неделя протекала незаметно. Но вот выходные были полностью свободны, и ребенка надо было чем-то занять. Слава, недолго думая, захватил с собой дочь и Светло и направился в ближайший тц: — Дочь? Мира, хочешь поиграть с другими детками? — спросил он, когда компания дошла до детской комнаты. Мирослава затянула радостное "да" и маленьким разрушительным ураганом понеслась в детский бассейн с пластмассовыми шариками.       Слава и Ваня немного прошлись по магазинам, а затем плюхнулись в ближайшем к детской площадке кафе. Слава взял себе чая, а Ваня заказал пива. Внезапно зазвонил телефон, приглашая на фейс-тайм. На экране возник Мирон, заставленный коробками и стаканами из мака: — Привет, Слав, ну как вы там? — Привет, вот пришли в тц чиллиться, все в норме: твоя дочь разносит детскую игровую, а мы с Ваней в кафе сидим. — О, там, Ваня, — усмехнулся Мирон, салютуя пятерней, а затем повернулся и крикнул куда-то за спину, — эй, Вань, вылезай из ванны уже, устроим междусобойчик на четверых.       Донеслись какие-то странные звуки, и из-за Федоровской спины возник Рудбой, обмотанный одним только полотенцем. Фаллен усмехнулся и спросил: — Это как расценивать, молодой человек? Мне уже ревновать Вас? — Вань, да кому, кроме тебя, нужен твой татуированный товарищ? — закатил глаза Слава и, посмотрев на часы, добавил, — о, пора дочь забирать, Ванек, посиди, а. — Ванюш, может нам тоже бэбика завести, м? — усмехнулся Рудбой. — Ой, дядь, ну тебя, — смущенно отмахнулся Фаллен. — Ну а что, будем, как эти, водить его в сад, кормить из ложечки… — Ага, накупим кашпо и будем соленья на зиму закрывать, завали уже, а? — рассмеялся он. — Я вам не мешаю тут? — возмутился Мирон, надкусывая свой бургер.       Вдали показалось светловолосое чудо, бегущее со всех своих крохотных ножек к Фаллену. Тот усадил ее к себе на колени, разворачивая к телефону: — Мира, поздоровайся с папой и дядей Ваней. — Дядя Ваня! Привет! Папа, я по тебе соскучилась! — затараторила она, пододвигаясь ближе к экрану и всматриваясь в лицо Мирона. — Ты ж моя принцесса, я тоже очень соскучился, ничего, скоро вы с папой приедете ко мне, и мы все вместе пойдем гулять и кушать мороженое. Ты хочешь мороженое? — Да! А на карусели тоже пойдем? — Конечно, пойдем, - учтиво кивнул Мирон. — Вань, зайка, ну я тоже такого хочу, ну давай заделаем бэбика!— захныкал Рудбой из-за Мироновской спины, когда Слава увел дочь к прилавку выбирать лакомства. — Ну-ну, посмотрю я на вас, двух хуепинателей, когда у вас ребенок будет ночью орать, — усмехнулся Мирон, — прямо так и вижу, как Фаллен спит и ухом не ведет, а ты за компом в свои игры долбишься. — О, все, образцовая мамочка подъехала, закрываем лавочку, — махнул рукой Светло, а потом добавил, — а вообще он прав, куда тебе детей, ты сам до сих пор - дети, если тебя из-за компа не вытащить, так и просидишь за ним полжизни. — Ну и кто здесь образцовая мамочка?— усмехнулся Мирон, ненадолго вышедший из кадра. — Ой, а сам-то пример всеобщей зрелости и мудрости,— парировал Рудбой на слова Вани, — и все равно подумай. А еще приезжай в Крас вместе с ними, я вообще-то тоже соскучился. — Мне дочь кто-нибудь в кадр вернет вообще или я и дальше должен слушать ваши семейные разборки? — картинно возмутится Мирон. — Они там еды покупают. — Вань, проследи, чтобы этот горе-папаша мне ребенка не перекармливал, ладно?

***

      Дни до поездки в Краснодар тянулись мучительно долго, и, когда, наконец, время пришло, радости не было предела. Все уже успели изрядно соскучиться друг по другу. Светло, как и обещал, летел туда вместе со Славой и Мирой. Там они должны были провести ночь, полные сутки до концерта, сам концертный день и затем уже разъехаться, Мирон - дальше по городам, а компания - обратно в Питер.       Для Славы на ресепшене был оставлен запасной ключ в федоровский номер. Вани любезно согласились посидеть с Мирославой часок, и у Славы, пожалуй, были кое-какие планы на него. Он поднялся в номер и стал дожидаться Мирона. Он понимал, что на прелюдии и все остальное времени не будет, ведь, как сказал один мудрый человек, когда у вас есть дети, прелюдия - это кивок в сторону спальни.       Мирон был уставшим, им с Женей пришлось разбираться с некоторыми делами, да еще и этот утомительный переезд из Ростова. Одним словом, кровать и Слава под боком были тем, что доктор прописал. Он вошел в номер и увидел свое двухметровое чудо у окна; подошел и приобнял его сзади, утыкаясь в спину. Слава мгновенно обернулся, заключая того в объятия. Наконец-то он мог его видеть не через экран телефона или ноутбука, а вживую. Он одним слитным движение впился в пухлые губы напротив, затягивая в глубокий и томный поцелуй. Руки мгновенно опустились на талию, а одна даже забралась под черную футболку, чуть оглаживая бок. Руки Мирона тоже уже вовсю гуляли по Славе, когда они оба услышали, как кто-то дергает ручку двери. За дверью донеслось детское хныканье, и Мирон кинулся открывать.       За дверью стоял Ваня, виновато оглядывая двух уже готовых и раскрасневшихся мужчин: — Простите ребят, она совсем закапризничала, не смог ее удержать, и как она только поняла, где вы? Мозговитая она у вас. По ходу в тебя пошла, Окси. — Фаллен делает мне комплименты, дожил, — хмыкнул он, забирая дочь на руки, — ты соскучилась по папе, да, милая? Ну, все-все, папа здесь, папа с тобой. Сейчас мы все вместе пойдем спать, ты устала, да, моя хорошая? — защебетал он, прижимая ее к себе. — Блин, ребят, я, правда, пытался... — Да забей, Вань, это ж как-никак наш ребенок, — улыбнулся Слава, — а для этого время потом как-нибудь найдется. Нам так-то не в первой. Ну, и вы там за стенкой сильно не шумите, все, давай, спокойной ночи.       Они улеглись в кровать, а маленькая Мирослава звездочкой раскинулась посередине, прижимаясь то к одному, то к другому папе. Поначалу она хохотала, тянула Славу за волосы, целовала Мирона и закидывала на него свои ножки, но потом устала и выдохлась, да так и заснула. Мирон пододвинулся к Славе и шепотом, чтобы не разбудить дочь, сказал: — Ты не представляешь, как я вымотался за сегодня. Так что меня бы, наверно, хватило только на тихонько полежать под тобой бревном. — Ну, тогда, значит, хорошо, что мы отложили наши планы на завтрашнюю ночь, — усмехнулся тот и, перегибаясь осторожно через ребенка, коротко поцеловал Мирона в губы, а затем припал лбом к его лбу и выдохнул в губы, — как же я, блять, сильно соскучился по тебе. Каждый раз задаюсь вопросом, как мы вообще умудряемся пережить эти туры.       Мирон лишь горько усмехнулся и, еще разок коротко поцеловав Славу, улегся обратно на подушку. Хоть сегодня им и не удалось выхватить себе время, чтобы остаться наедине, но засыпать вот так, втроем, было для него самым большим успокоением и отдыхом. А время на все остальное у них еще, конечно же, будет.