To tame a Depire

      Самым безопасным для Николаса местом Фрэнк посчитал свой дом, куда вместе с ребёнком и направился, неся его на руках, ведь заставлять идти его сейчас было бы не просто крайне жестоко, но и фактически невозможно из-за того, что Шардоне периодически отключался, что очень пугало красноволосого, который не знал, что делать в таких ситуациях.       Оказавшись дома, Йенлип сразу уложил депира на кровать в своей спальне, надеясь, что это хоть немного да поможет ему восстановиться. Вторым его шагом было, разумеется, оказание первой помощи, которая заключалась в обработке ран, а затем вызове Лэя, с незаконченным медицинским образованием, на случай если Нику станет ещё хуже.       Так как дома не обнаружилось новых бинтов, пластырей и даже обычных антисептиков, красноволосый парень рванул в аптеку за всем этим добром, оставив Локи, сторожить потрёпанного мальчишку.       Из-за паники, Фрэнк поначалу совсем забыл, что перед ним представитель не совсем человеческой расы, а потому и не сразу сообразил, что и лечить того можно по-другому. В частности, уже спеша домой из аптеки, Йенлип вспомнил, что Шардоне ему рассказывал о полезных для депира свойствах крови людей и животных: "Для нас кровь не только пища, но и лекарство, позволяющее восстанавливать силы и тело..." — всплыли слова Николаса в его голове.       По приходу домой, убедившись, что мальчику совсем не стало лучше, Фрэнк решил пойти на крайние меры и напоить депира кровью, своей естественно, в надежде, что это поможет мальчику быстрее излечиться.       Так как Ник был в бессознательном состоянии, надеяться, что он сам сможет укусить Йенлипа, как в прошлые разы, не стоило, поэтому красноволосому парню оставалось лишь самому её нацедить в какой-нибудь сосуд, а затем уже поить им юного депира.       Лучший вариант по добыванию крови, что пришёл в голову к Фрэнку, заключался в порезе руки и сборе, вытекающей тёмно-красной жижи. Единственное в чём заключалась проблема этого варианта это то, как Йенлипу было провернуть всё это дело аккуратно, чтоб самому не сильно при этом пострадать. Но даже с этой неприятностью красноволосый справился, решив уточнить у Лэя, как после всего оказать помощь самому себе.       Дозвониться до него оказалось не так сложно, поскольку тот как раз собирался домой, после смены, а вот узнать, что делать оказалось труднее, чем предполагалось, поскольку бармен замучил его вопросами и моральной поддержкой типа: "Покончить с собой собрался? " или "Фрэнки, не вздумай умирать я сейчас приеду, и мы всё уладим". Однако, в конце концов, Фрэнк смог объяснить другу, что произошло, зачем это всё необходимо, и узнать то, что хотел и распрощался с другом, возвращаясь к плану спасения малыша-депира.       Собравшись с духом, Фрэнк приступил к делу: обработал тыльную сторону руки антисептиком, дабы не пошло заражение, как и советовал его друг-недомедик, этим же веществом он обработал лезвие, которым должен был быть произведён надрез.       Следующий этап дался весьма тяжело в моральном плане, ведь, несмотря на то, что Фрэнк всей душой верил в то, что творит благое дело, чувство страха никто не отменял. Надрез был неровный, потому что рука Йенлипа дрожала, но, тем не менее, он справился со своей задачей.       После оставалось лишь снова обработать рану и туго перевязать руку, что по идее должно было остановить кровотечение.       На всё это ушло около пятнадцати минут, учитывая, что большая часть времени ушла на то, чтоб Йенлип заставил себя сделать парочку горизонтальных надрезов.       И уже через эти пятнадцать минут Фрэнк, с чашей, с кровью, был в спальне, пытаясь привести Нико в относительное сознание, чтобы он смог принять такое специфичное "лекарство".       — Малыш, Ник, слышишь меня? Пожалуйста, выпей это, тебе должно стать легче, пожалуйста, малыш, — приговаривал парень.       Николас приоткрыл глаза, попытавшись сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь, но ничего из этого не выходило, поскольку перед глазами всё плыло.       — Выпей, пожалуйста, тебе станет легче, — повторил Фрэнк, подставляя к его губам чашу с кровью.       Шардоне плохо соображал, что от него хотят сейчас, но от запаха крови в нём сработал депирский естественный инстинкт, поэтому он отпил немного тёмно-вишневой жидкости, что обладала для него таким манящим запахом и была ещё тёплой.       Йенлип аж просиял от счастья, что справился и с этой задачей. Но радость его была несколько преждевременной, поскольку его ожидания не оправдались в той степени, в которой хотелось бы. Нет, кровь, конечно, запустила регенерацию тела депира, но это было не так быстро, как ожидал красноволосый.       Выпив всё до дна, Нико вновь закрыл глаза, напугав этим Фрэнка, но на самом деле он просто стал засыпать, что было вполне нормальной реакцией на такой вид лечения, хотя Фрэнк об этом не знал.       — Малыш, Ник, что с тобой? Ты чего? Очнись, малыш, Нико, — взволнованно повторял парень, но в ответ получил лишь тихое: "Спокойной ночи".       — Что? — в недоумении спросил Фрэнк, но когда Шардоне тихо засопел рядом, до него дошёл смысл сказанного. Это успокоило Йенлипа, укрыв мальчика одеялом, он спустился на кухню, чтоб отмыть уже пустую чашку из-под крови.       Однако, сделать этого было не суждено, так как кто-то позвонил в дверной звонок, звук которого сначала аж напугал Фрэнка, столь редко его слышащего. И, тем не менее, он пошёл узнавать, кого же там ветром в гости занесло.       Незваным гостем оказался Лэй, который с порога накинулся на друга с объятиями и визгом: "Чувак, ты живой!"       — Тише, ребёнка разбудишь, — цыкнул на него красноволосый, не разделяя радости блондина.       — Не могу, ты же живой, я уж думал всё, конец, на гроб мерки снимать еду...       — С какой стати я должен быть мёртв?       — Ты же вскрыться хотел, — сказал Лэй, лишь снова заставив Йенлипа цыкнуть, в ответ, не желая переходить на долгие объяснения.       После они оба прошли в дом, ведь негоже было лучшего друга сразу гнать домой, тем более учитывая, что на улице снова пошёл дождь. Фрэнк даже гостеприимно угостил блондина чаем. За чаем завязалась типичная беседа о погоде, которая плавно перешла в разговор о работе, а потом и о жизни в целом, который продолжался до тех пор, пока сверху не прибежал Локи, охранявший сон Николаса, и не стал тащить Йенлипа за штанину в сторону лестницы, намекая на то, что он должен подняться к Шардоне.       — Эй, Лок, что случилось? Куда ты меня тащишь? С Нико что-то не так? — спрашивал красноволосый, словно пёс ему мог рассказать, и это почти что оказалось правдой, ведь когда Фрэнка спросил о депире, то пёс отпустил его и гавкнул, подтверждая эту теорию и заставляя Йенлипа поторопиться наверх.       Шардоне снова приснился кошмар о том ужасном дне, когда он лишился своей кровной семьи, по вине инквизиторского суда Линча. Пытаясь избавиться от навязчивого видения, Ник ворочался в постели, успев уже скинуть с себя одеяло, и стонал, звал мать, отца, сестру, молил не трогать их, прекратив это всё.       Разумеется, Фрэнк обнаружив мальчика в таком состоянии попытался его успокоить, но ощутив всю тщетность своих попыток помочь таким образом, просто разбудил депира, чтоб тот страшный сон оставил его. После чего процесс успокоения напуганного ребёнка начался заново, ведь депира буквально трясло от страха.       — Тише, малыш, тише. Это закончилось. Больше не нужно бояться. Фрэнки рядом. Фрэнки тебя никому в обиду не даст, — приговаривали парень, обнимая Николаса, пока тот относительно не смог взять себя в руки и перестать дрожать и плакать.       Так как спать дальше Шардоне категорически отказался, чуть не устроив очередную истерику, когда Йенлип попытался снова его уложить, было решено обработать оставшиеся его раны, которые так и не регенерировали, а после отвлечься от всего плохого. Например, за вкусным ужином и просмотром чего-нибудь интересного, но ни в коем случае не грустного, чтобы не повторить прошлых ошибок.       Принеся аптечку, Йенлип устроился рядом с Николасом на кровати, обработав и перевязав или заклеив пластырями сначала ссадины на ногах и руках, а уже после принялся за обработку пострадавшего милого личика. Вскоре на рассеченной брови был пластырь, и оставалась лишь разбитая губа, которая от дезинфицирующего средства и прикосновения тампона сильно защипала.       — Нгх.       — Прости, — Йенлип почувствовал себя неловко, принося мальчику столько боли, что он даже голос об этом подал, поэтому свой косяк он тут же попытался загладить, вспомнив о волшебном методе "подуть", чтоб средство так сильно не жгло, — так лучше? — Шардоне кивнул, и Фрэнк продолжил тихонько дуть, пока за спиной не услышал, привлекающее внимание, покашливание.       Резко обернувшись, Фрэнк увидел за спиной Лэя, который, судя по выражению лица, не так понял происходящее.       — Это не то, о чём ты подумал, — попытался зачем-то оправдаться перед другом Йенлип, но блондин в это явно не поверил, смотря на красного, словно помидорчик, от смущения Николаса. — Я просто обрабатывал его ссадины, ничего такого.       — Ну да, конечно, мне в полицию сейчас позвонить или...       — Не надо никакой полиции, я просто... Куда ты звонишь?       — Здравствуйте, это полиция я хочу сообщить о...       — Лэй, твою мать! Я тебя сейчас придушу!       — У меня даже два заявления...       — Отдай телефон! — Фрэнк оставил Шардоне самостоятельно разбираться с окончанием обработки, попавшись на крючок розыгрыша лучшего друга.       — Меня ещё и ограбить хотят!.. — крикнул он в телефон, прежде чем был повален на пол, оказавшись под Йенлипом, пытающимся отобрать телефон и прекратить тем самым всё это недоразумение. Лицо у Фрэнка осознавшего, что никакого звонка и не существовало, было одновременно и расслабившимся, и разгневанным за такую злую шутку над собой.       — Идиот, — коротко и ясно высказал красноволосый своё мнение о лыбящимся блондине под ним, — иди ты нафиг с такими шутками.       — Я бы с радостью, но не могу выбраться из-под такого грубого парня.       Кажется, только в этот момент Фрэнк осознал всю курьёзность их положения и поспешил подняться, после чего выпроводил этого "клоуна" за дверь, чтобы неповадно было распускать такие шуточки при ребёнке.