Глава 8. Последствия
10 августа 2020 г., 16:09
Промахи — иногда кажется, что я только на них и способен.
В этот день мне достались пять душ. Я цеплял их пальцами и закидывал в карман. На руках я нес только детей. А к тому времени, как я закончил, небо было рыжее, как подожженные мечты. Если приглядеться, можно было увидеть боль и страх неизвестного будущего, тревогу ожидания. Именно такое небо сейчас было перед глазами нефилима, которая сидела около ангела. Она жалела. Ей до безумия хотелось вырвать те листы, скомкать и бросить в лицо бывшему другу. Весь остаток дня и большую часть вечера, вплоть до заката, она разговаривала с Бальтазаром. Он лежал в постели и спал, впитывая ее слова. Во время короткой передышки она оторвала взор от его лица и воззрилась на небосвод, что затягивали тучи. Ей казалось, будто это был знак, предвещающий смерть. Но Мишель не хотела принимать то, что уготовил ей Господь. Она была готова бороться за жизнь — сделать все, чтобы прочитанное не сбылось. Спейт хотела исцелить Бальтазара чего бы её это не стоило. Мишель отчетливо осознавала ту опасность, которой подвергает себя. Нефилим понимала, что на Небесах знают о смерти Бальтазара, поэтому он будет в безопасности. А ту вспышку энергии, которая последует вслед за исцелением, никто не различит, как лечебную. Поэтому ангелы не будут искать, что же стало причиной нарушения запрета на использование силы. — Нет, — еле слышно произнёс очнувшийся Бальтазар. Пусть он умрет, но не позволит Мишель наделать глупостей. Не даст исцелить себя, несмотря на жгучую боль внутри и полное истощение. Температура была сильной. Его бросало в жар, из-за которого перед глазами иногда проплывали воспоминания из прошлого. Как он находился на Небесах и отважно сражался за лживые идеалы, что так рьяно пропагандировались и вбивались в головы каждого рядового ангела. — Нельзя, Мишель. Они тебя убьют. Не делай этого, — повторял он, но тщетно. Тело совсем обмякло, а сил сопротивляться не оказалось. — Мне плевать, — ответила она, а после застыла в молчании, не решаясь начать. Нефилим вновь и вновь вспоминала концовку той книги, что по глупости ей удалось прочесть. А теперь приходится жить с осознанием своей скорой кончины. — Я не смогу без тебя, Бальт, — проронила Мишель, приближаясь к нему дрожащими руками. Ком застрял посреди горла и не позволял ей сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Ты ведь не понимаешь: когда умрешь ты — сразу умру и я. Холодная ладонь с натянутой на нее бледной кожей легла на лоб Бальтазара. По всему его телу разлился жар — приятный, согревающий, дарующий покой. Озноб спал, а болезнь отступила. — Что ты делаешь? — рука, сильная мужская. Она схватила Мишель за запястье и отдернула от лба ангела. Но тщетно. Пути назад уже не было. — Ты все разрушила. Это был Гавриил, пришедший на всплеск энергии, который невозможно было не почувствовать. — Сейчас они будут здесь! Гарнизон Рафаила выдвинется по твою душу! — Гавриил сорвался на крик, но вовремя понял оплошность и замолчал, добавив: — Тебе нельзя использовать свои силы. Все мои старания ушли коту под хвост. Ты ведь осознавала риски? — А что мне еще было делать? — не выдержала Мишель. Чувства переполняли ее, и она нырнула в этот омут. — Ни ты, ни Ханна не отвечали на мои молитвы. Я каждый день умоляла вас вернуться и помочь мне, — она встала и подошла к отцу, смотря прямо в его очи в надежде найти там раскаяние. — Ладно, я давно уже привыкла к этому. Но Бальт болел! Папа, он угасал с каждой секундой! Я не могла позволить ему умереть. Архангел отвел глаза в сторону. Он понимал, что в этой ситуации есть и капля его вины. Вовремя не поспешил на помощь и теперь приходилось расплачиваться за свои ошибки. Гавриил, хмурый словно небеса, которые вмиг затянуло грозовыми тучами, подошел к окну. Он раздвинул занавески и через щелочку между ними начал наблюдать. Капли барабанили по стеклу, а асфальт утопал в лужах. Непривычная погода для января, однако он знал, что явилось ее причиной. — Я любил твою мать, — начал он тихо, разглядывая прохожих. — Любил! Но потерял ее по своей глупости. И никогда не прощу себе, если потеряю еще и тебя, — он бросил взгляд полный боли на дочь, что стояла напротив него. Гавриил понимал ее чувства и если бы мог подумать тогда, что одна пропущенная мимо ушей просьба могла обернуться такой катастрофой, то сделал все, лишь бы уберечь дочь от бед. — Я надеялся, что ты больше никогда не воспользуешься своей силой. А они потеряют тебя из виду, смирятся и дадут пожить спокойно, — на улице проблеснул силуэт. — Но на самом деле, мой брат, словно шакал, ждал повод напасть, — второй, третий, они толпой стояли у окон квартиры на Мэттьюс-авеню и не несли за собой ничего хорошего. — Нельзя было идти на ту сделку! — он был зол сам на себя за события прошлого. — Думал, что я принесу тебе много горя — вот и оставил. Когда же, напротив, должен был учить. Рафаил убеждал меня в том, что так будет лучше для всех. И я поддался. Понадеялся, что бедность спрячет тебя от этого дрянного сверхъестественного мира. — Я везде чужая! Никто не спрашивал меня, чего я хочу. Никто, кроме него, — она бросила мимолетный взгляд на ангела, лежащего на кровати. — Я не человек, но и не ангел. Так скажи мне, пап, кто же я? Ответь мне! — Ты — моя дочь, — он приблизился к ней и обнял. Впервые за долгое время. И ей не хотелось вырываться и бежать от него. Мишель поддалась эмоциям. Дала волю и разрыдалась, осознавая, что скоро умрёт. — И никто в этом мире не посмеет тебя и пальцем тронуть. Чуть в небосклоне ударила молния, и Бальтазар вскочил с кровати в опьяненном испуге. По его лбу стекал ручьями пот, а в горле пересохло. Открыл глаза, сел, облокотившись на стену. И первое, что он увидел в полумраке комнаты — теплые и нежные объятья, в которые Гавриил заключил дочь. Ангел облегченно улыбнулся, но, почувствовав присутствие собратьев, заволновался. — Я не хочу нарушать вашу идиллию, — он откинул одеяло и поднялся с постели, — но кажется, что Мишель открыла ящик Пандоры, и теперь Рафаил не оставит ее в покое. — Так и будет. Однако, у меня есть план, — архангел слегка замешкался, ведь ангелов под их окном становилось все больше. А это немного устрашало. — Мишель, — обратился он к дочери от чего она вздрогнула. Состояние нефилима оставляло желать лучшего. Это было видно и по ее мимике, и по языку тела, — нам придется уйти отсюда и как можно быстрее. Они не знают о Бальтазаре и поэтому не тронут его. А вот нам с тобой будет несладко, — промолчав несколько секунд, Гавриил спустился вниз, чтобы дать нефилиму попрощаться с ангелом. Спейт не так представляла себе последствия. Она надеялась, что Бальтазар, оставшись жив, уйдет из этой дыры, а она будет покоиться под землей. И без нее все у всех сложится хорошо. Мишель видела проблему в своем существовании и считала, что когда отдаст Богу душу, миру станет только лучше. Но отец, пускай и на минуту, смог посеять в ней зерно сомнения. Она надеялась, что ее жизнь продолжится вопреки сценарию. И была готова бороться за это. В комнате стояла тишина, нарушаемая раскатами грома, каплями дождя, что стучали по подоконнику и биением двух сердец. И тут стало ясно, что она была ни мирной, ни безмятежной, и покоя тоже не было. Имелся лишь страх, который они помогли развеять друг другу. — Пожалуйста, не уходи. Я не хочу снова умирать, — прошептал ей на ухо Бальтазар. — Мы можем дать им бой. Я готов пожертвовать ради тебя всем. Только останься здесь, рядом со мной. Слова больно резали. Раны, что образовывались внутри, приносили нестерпимую боль. Мишель хотела упасть на колени, закричать, что было мочи. Но ничего. Нефилим лишь осталась стоять, заключенная в секундные объятия, что длились для нее сладостную вечность. — Не могу, — процедила Спейт. — Когда я решилась на исцеление, то знала о последствиях. Ты единственный, кому было на меня не наплевать. Впервые за долгое время я чувствовала себя любимой. — Ты — лучшее, что случалось со мной, — сказав это, ангел поцеловал ее в лоб. — Ты все время читала и не давала мне покоя, поставила на кон свою жизнь. Я жив только благодаря тебе. Помни об этом. Сколько бы времени не прошло и какое расстояние нас бы не разделяло, знай, что я всегда буду помнить о тебе. Я буду ждать. — Бальтазар, — ее взор наполнился болью разлуки. Единственное, чего сейчас боялась Мишель, это больше никогда не увидеть его, не прикоснуться и не обнять. Нефилим смотрела ему в глаза и пыталась запомнить их такими навсегда, — я люблю тебя, — такая короткая, но искренняя фраза сорвалась с ее уст. Она ранила ангела в самое сердце, заставив того на мгновение признаться себе в ответных чувствах. — Я тоже люблю тебя, Мишель, — произнес он тихо. И сразу тяжкий груз упал с его плеч. Бальтазар принял незнакомые доселе чувства, дал им власть распоряжаться собой. Они простояли так с секунду, смотря друг другу в глаза. Одним нежным движением, будто спрашивая разрешения, руки ангела оказались на талии нефилима, пытаясь дать ей понять, что он рядом. В его теплых, таких родных объятьях Мишель успокоилась. Будто он забрал себе всю боль. Однако Бальтазар не посмел позволить себе большего. Он знал, что не имел права так с ней поступить. Мишель не была одной из тех, кому все равно на приличия лишь бы хорошо заплатили. Ангел просто не мог. Зато она могла. Встав на цыпочки, Мишель с большой осторожностью приблизилась к его лицу. Губы соприкоснулись всего на миг, но для них это была вечность. Сладостная, нежная вечность. Разорвав поцелуй, Мишель пришлось уйти. Бальтазар проводил ее взглядом и остался в спальне. Он хотел выбежать и закрыть ее собой, но знал, что испортит план и поставит этим безрассудным поступком всех под угрозу. — До встречи, Мишель, — успел выронить ангел в след уходящей возлюбленной. — Сейчас мы с тобой вынуждены будем выйти, — объяснил Гавриил план. — Пройдем по левому флангу прямо к Рафаилу. И как только мы окажемся около него, ты убежишь, — он посмотрел на нее серьезным, молящим о согласии взором. — Я беру всех на себя. Только, пожалуйста, беги и не оглядывайся. Спрячься где-нибудь, а после я тебя найду. Хорошо? — Да, пап, — с ноткой тоски произнесла она. Мишель в последний раз оглядела недавно полюбившуюся ей квартиру, оставляя частички воспоминаний в сердце. Нефилим понимала — вернется она еще нескоро. Не увидит Бальтазара, Ханну. Ей придется жить с осознанием того, что именно она стала причиной множества бед, что свалились бы на головы дорогим ей людям. Несколько шагов по скрипучей лестнице вниз отдавались скрипом, а всю дорогу в воздухе витал мертвый запах этого страшного дома. И, когда архангел оказался у входной двери, решительный и воинственно настроенный, то закрыл дочь собой. — Беги, помнишь? — напомнил ей Гавриил. — Помню. И, как только он услышал утвердительный ответ, то вышел из парадной, прикрывая своим телом Мишель, готовую в любой миг сорваться с места и скрыться во дворах. Медленными плавными шагами, чтобы не вызвать к себе подозрений, они приблизились к Рафаилу. Нефилим стояла позади, прячась за спиной отца и ожидая его команды. Рафаил догадывался о плане брата и был готов к любому развитию событий. Именно поэтому он распорядился поставить несколько ангелов поодаль для погони. Я плохо видел в тот день. Краски плыли из-за капель дождя, что рассеивали свет исходящий от дюжины ангелов. Все плыло, но сквозь эту бурю цветов мне удалось разглядеть нефилима, убегающую от одного из приспешников Рафаила, Зираэля. Он догнал ее и почти смог ее удержать, но Мишель чудом удалось ускользнуть. Она не представляла, куда бежит, потому что родного дома больше не было. Все кругом новое и неизвестное. Почему небо черное? Как зимой может идти дождь? И почему капли обжигают руки? Мишель перешла на шаткую ходьбу и сосредоточилась на том, что впереди. Но, обессилев, нефилим совершила ошибку — остановилась перевести дух. Она оглянулась, но под завесой ливня не было видно ни зги. До ее ушей доносились звуки борьбы. Мишель беспокоилась за отца и надеялась, что он справится. Но не учла одного: за ней отправился ангел. Зираэль потерял ее след, сбился с пути из-за плохой видимости. Однако, сделав еще пару шагов тот увидел силуэт напоминающий беглянку. Он остановился в нескольких метрах, за ее спиной. Он шагнул вперед, вытащил клинок и, небрежно целясь, метнул его в Мишель. Я был не в силах понять, что делаю тогда. Может, это было секундное наваждение или слабость, вызванная привязанностью. Но в эту ночь я сделал то, что сам не ожидал от себя — загородил собой Мишель, забыв об одном: моя нематериальность. Клинок просто прошел сквозь меня и с огромной силой пронзил грудную клетку нефилима. Прости, Мишель. Она упала прямо у моих ног, задыхаясь. Неспособная двигаться от страха. И тут я задумался — это ли ее конец? Неужели девочка, на которую я поставил, проиграет? Я не хотел в это верить. А еще больше не хотел признавать неотвратимость написанного божьим пером.
