Часть 1
4 января 2018 г., 12:15
В комнате стоял запах дешевого алкоголя и сигарет. Много мусора, пыли и одиночества витавшего в воздухе. Но разве это кого-то волновало? Раньше он никогда не позволял себе слишком напиваться, да и курение было для него весьма дурной привычкой, от которой он когда-то избавился. Теперь же ничто не имело смысла. Арс сдался.
Какая нужда постоянно заботиться о своем здоровье, если это не помогает справиться с болью душевной? Вот и Арсений не знал, поэтому полностью отпустил себя в попытке забыться. Стереть напрочь все эти безнадежно глупые и наивные мысли о нем. Слишком больно. Раз за разом прокручивать в голове все эти воспоминания, которые сжигают изнутри, которые заставляют уничтожать себя. Где та любовь? Прекрасная и взаимная. Где тот человек, с которым не будет больно, и вся жизнь будет казаться бесконечной эйфорией. Почему же именно с ним любовь решила поиздеваться вдоволь? Где он так накосячил и главное когда, раз теперь приходится за все расплачиваться своей потрепанной болью душой.
Хотелось забыться. Но уже не было доступных средств, чтобы сделать подобное. Алкоголь гадкий напиток, сжигающий остатки последних чувств, вызвал привыкание и уже не помогал как раньше. Если раньше Арс пил, пил, а потом вырубался, то теперь все несколько иначе. Пьяный мозг желал поговорить о наболевшем хоть с кем-нибудь кто подвернется в записной книжке телефона. И слава всем богам, когда такое вдруг произошло, что позвонил он Матвиенко, а не Антону. Хотя не ясно радоваться ли такому исходу, Серега, конечно, заверил, что этот разговор останется только между ними, но так же продолжал при каждом удобном случае осматривать Арса своим внимательным взглядом. Поддержка это конечно очень мило, но от такого испытывающего взгляда на самом деле становилось не по себе. Только вот и возразить против подобного Попов не мог, ибо нефиг было в три часа ночи звонить Матвиенко, чтобы побеседовать о проблемах сердечных. Это так сказать плата за ночной нервотреп.
На самом деле Арс устал. Вот знаете, устал так, что мир мигом потускнел и стали чуждыми, ненужными все эти люди. Все. Кроме одного, которому он совершенно не нужен. Жизнь та еще сучка, определенно с любовью они сговорились, чтобы уже добить его наверняка.
Раздался телефонный звонок, который разом прекратил всякие философские пьяные мысли и заставил мозг пульсировать от боли. Расплата за забытье наступила. Из залежей каких-то рядом валявшихся вещей, Арс наконец-таки достал сотовый и, не смотря, кто ему звонит, сразу ответил на входящий.
— Да, — голос оставлял желать лучшего, непонятный хрип, который некогда имел функции членораздельной речи. Что ж это утро определенно все лучше и лучше.
— Арс, с тобой все в порядке? — мужчина, мягко говоря, впал в некий ступор, почему ему позвонил Шаст. Внутри все буквально перевернулось от этого родного голоса, как же он скучал и продолжает скучать по Антону.
— Антон? Весьма неожиданно ты позвонил, да я в порядке, — Арсений посмотрел на все безобразие, которое сотворил со своим домом.
Да, ты определенно в полном порядке Арс, — с сарказмом сказал собственный внутренний голос.
— Ты мне вчера звонил, — произнес Антон неуверенно. От этих слов стало не по себе, сердце начало бешено колотиться в груди. Черт возьми, это все-таки произошло. Допился, блин, идиот.
— Арс? Ты слышишь меня? — точно нужно же еще и отвечать
— Да я слышу. Извини, что побеспокоил тебя вчера. Что же я тебе наговорил? — пытаясь не выдать свою панику с потрохами, Арс начал говорить весьма приободренным тоном, словно ничего плохого не случилось. Но то, что Антон решил сам позвонить, вызывало тревожные звоночки в глубине сердца. Просто так Шаст звонить бы не стал. Зачем? Он же в Праге сейчас вместе с Ирой и ему совершенно нет дела до него, до Арса. Но Антон все-таки позвонил. Черт. Чего он там наговорить успел в своем пьяном забытье.
— Точнее ты не дозвонился мне. Ты пытался, у меня где-то семь пропущенных, но я так и не ответил. Прости. Ты оставил сообщение на автоответчике. Я так испугался, — голос Антона отчего-то охрип и сел. Через динамик телефона было слышно, как Шаст нервно постукивает пальцами, видимо, по столу, а может по какой-то другой поверхности. Антон волновался, он всегда так делал, начинал перебирать свои браслеты или постукивать в каком-то особом ритме по какой-то поверхности, создавая так много шума. Таким образом, Шастун себя успокаивал, но начинал безмерно раздражать окружающих.
— Антош, что же я там такого наговорил, что ты испугался? — было не по себе, если его солнечный мальчик начал переживать, значит дело дрянь. Надо бросать пить Арс или телефон куда-то прятать.
— Ты видимо не понял, что началась запись. Арс, ты плакал. На самом деле я много чего не разобрал. Скорее всего, телефон ты выбросил куда подальше. Ты там говорил сам с собой. Сколько ты уже пьешь? — он скучал по этому голосу, но подобную проблему совершенно не хотелось обсуждать. Потому что неловко и для этого Арс слишком трезв. Наверное дозвониться он хотел до Сергея, но не вышло. А теперь приходится разбираться с проблемами, которые он наворотил.
— Какая разница сколько я пью? Видимо я не туда нажал, когда решил позвонить Сереге. Прости, что заставил волноваться. Но все в порядке. Да и к тому же, чего ты тратишь на меня время? Тебе положено отдыхать, поэтому иди и отдыхай со своей девушкой, — у него есть девушка Арсений, поэтому нельзя лезть к этому Ангелу со своими чувствами. Поэтому можно только смотреть и подыхать от боли, от этой безответности и оживать, когда к Ангелу можно будет прикоснуться.
— Арсений, ты любишь меня? — тихо спросил Антон. Сердце замерло. Что отвечать? Что именно разрушить? Остатки себя или срубить под корень их взаимоотношения.
— Да, люблю, — тихо ответил мужчина и не дожидаясь вердикта, выключил телефон. Все теперь все окончательно хреново.
Мужчина потянулся за такой уже привычной бутылкой, за такими родными сигаретами. Горечь растекалась повсюду: обжигала горло, заполняла дымом легкие. Но это уже совсем не помогало. Ничто ему не поможет. Может к черту все? Для чего теперь жить, Антон же как от проклятого будет теперь от него бегать.
От подобных мыслей становилось еще паршивей. Но ведь, правда, если раньше все было относительно просто. Любишь? Так люби в сторонке и не мешайся, только изредка касайся и лови взгляд этих солнечных, ярких глаз, от которых расцветает весь мир. А теперь что? Теперь неизвестность. Хотя какая к черту неизвестность?! Все предельно ясно. Только ты Арс мог так конкретно все испортить.
Сколько он уже в таком состоянии? Долго, наверное. Выпил тоже, пожалуй, предостаточно. Но этого все равно слишком мало. Мало, чтобы заполнить до конца всю эту пустоту. Может бросить все? Просто взять и бросить этих людей, эту любовь, эту гребаную жизнь. Дальше все будет лишь хуже, а если подобное уже предел, то что тогда делать дальше. Он никому не нужен. Все что можно было, уже разрушил. Может просто умереть? Это же идеальный выход, просто прелестный и до жути простой.
Попов, пошатываясь, встал со своего насиженного места и подошел к окну. Там на улице бурлила жизнь, но он был одинок в этом красивом городе. Арсений открыл окно, и свежий морозный воздух прошелся по пропахшей перегаром комнате. Холодный ветер отрезвлял и выбрасывал из головы абсолютно все мысли. Тело замерзло, посинели губы, но разве это заботило Арсения в данный момент. Нет, совсем нет. Мужчина продолжал так стоять, не замечая хода времени, и им осталось не замеченным, что кто-то зашел в его дом.
— Арс, — потеряно произнес Антон. Арсений тут же повернулся и увидел Шаста. Что ж прекрасно, видимо, у него начались галлюцинации.
Антон выглядел так беззащитно: растерянный, потрепанный и он вновь так же нервно дергал свои браслеты. Увидев источник холода, Антон тут же поспешил закрыть окно.
— Ты зачем его открыл? — раздраженно произнес Шаст, когда окно было успешно закрыто.
— Какая разница? И вообще, что ты здесь делаешь? — без эмоционально спросил Арс. Антон весь стушевался от вопроса.
— Я волновался, — собравшись с мыслями тихо произнес юноша.
— Это все? — Арсений развернулся от Антона и направился на поиски еще одной бутылки, хоть с чем-нибудь. Потому что потом оправдать, почему ему видится Антон, будет проще. Мужчина развернулся, чтобы сказать еще что-нибудь, но так и замер не в силах произнести, ни слова. Обхватив себя руками Антон потерянно смотрел на Арса и, казалось, готов был расплакаться.
— Антош, ты чего? — растерянно произнес Арсений и подошел обратно к парню. На вопрос Антон никак не прореагировал, поэтому Арс пальцами осторожно дотронулся до щеки юноши и ласково по ней провел. Шаст дернулся от этого неожиданного прикосновения, но руку Арса убирать не стал, он лишь доверчиво посмотрел на мужчину.
— Ангел, ну же, поговори со мной, — грустно произнес Попов, продолжая гладить чуть заалевшую щеку Антона.
— Я так волновался, — дрожащим голосом сказал Антон и пальцами начал вновь перебирать свои браслеты. На это Арс тепло улыбнулся.
— Ну, что ты. Все же хорошо. Иди ко мне, — было плевать галлюцинация это или просто сон, но с Антоном по-другому Арсений обходиться никак не мог. Этого мальчишку хотелось только ласково обнимать и дарить ему радость. Арс не мог быть с ним грубым, пусть это лишь и игра его воображения.
Попов мягко обнял Антона и уткнулся ему в шею, вдыхая такой родной и любимый запах. От этого действия Шаст ощутимо вздрогнул, и Арсений уже хотел было отстраниться, но Антон стремительно обнял мужчину в ответ. Они просто стояли, наслаждаясь этими объятьями, этим теплом, что дарило их тело.
— Арс, не делай так никогда, прошу. Я так испугался! Зачем ты выключил телефон? Я хотел дозвониться до Матвиенко, но он упорно не брал трубку. А потом я сделал самый странный поступок в своей жизни. Собрал вещи и прилетел сюда. Я так испугался, что с тобой может что-то случиться. И когда я пришел к тебе, я звонил и бил по этой чертовой двери, но ты не открывал. Потом я вспомнил про ключ, который ты дал мне, хорошо, что он был у меня с собой. Увидев тебя возле окна с этим пустым взглядом, мне стало так страшно. Я никогда не видел тебя таким. Арс, я бы не простил себя, если бы не успел и ты с собой, что-то бы сделал. Не простил, понимаешь? — слезы Антона обжигали открытую шею. Все тело парня потряхивало от сдерживаемых рыданий. На что ты обрек своего мальчика, Арс? Из-за тебя теперь страдает этот ангел.
— Тош, все хорошо же, ничего со мной не случилось. Не плачь, мой хороший, — Арсений продолжал так же бережно обнимать парня и нежно поглаживать его спину. Антон чуть отстранился, чтобы посмотреть на Арса. Глаза у юноши покраснели, и он продолжал покусывать губы. Потом, видимо, что-то для себя решив парень внимательно посмотрел мужчину.
— Я так тебе и не сказал. Не успел, — облизывая губы, произнес Антон.
— Что ты хотел сказать, Антон? — спросил Арсений, внимательно смотря в эти прекрасные глаза. Мужчина чувствовал, как дыхание Шаста, легко касается его губ. И как Антон нервно переводил взгляд то с его глаз, то на его губы.
— Я люблю тебя, Арсений, — смущено произнес Антон и с тревогой посмотрел на мужчину.
— И я тебя, мой Ангел, — сказал Арс.
Поддавшись навстречу, друг к другу, их губы соприкоснулись. Дыхание сплелось. Легкий и невинный поцелуй был со вкусом сигаретного дыма и ноткой алкоголя. Но в данный момент это не волновало никого. Они были здесь и сейчас. Они были вместе. Это было единственное, что было по-настоящему важно.
