Уж замуж невтерпеж

      Елесей особым талантом в кулинарии не владел, а потому ужин вышел средненький, на разок для сытости. Юноша ожидал, что на него начнут сыпаться обвинения, какой он неумеха, но неожиданно никто высказаться не пожелал. Ночь подходила все ближе, и Ночница уже пробиралась в дома чтобы украсть силу несчастных, что решились заснуть на закате. Следом же начал наступать мрак. Он черным одеялом шел от востока к западу, укрывая небо своим уютным сияющим звездами одеялом. Елесей ждал ночи как спасения. Казалось что вот-вот, как только наступит заветный час, он закроет глаза и после очнется дома, у шкафа, девушкой с похмелья. Но умом он понимал, что уж слишком реалистичный сон, да и дед ему явно дал понять, это не сон, и теперь с этим надо как-то жить. Елесей был из того типа людей, которые оказавшись в стрессовой ситуации закрывались изнутри. Внешне они были веселые как прежде, выглядели беззаботно, словно ничего серьезно и не произошло и они уже знают, как со всем справится, но на деле в это же самое время внутри них бушует ураган, смерч, который, кажется, сейчас вырвется и разорвет изнутри, оставив лишь осколки сознания. Все внутри трещало и разрушалось от ужаса происходящего, но внешне вы этого никогда не увидите, никогда не услышите, и только когда человек от бессилия ступит в пропасть, вы скажете «надо же, никогда бы не подумал, что он способен на такое». И только глаза скажут вам обо всем, только в глазах вы сможете увидеть этот шторм, который разрушает человека изнутри, оставляя лишь оболочку, к которой вы привыкли. Но Елесей был силен духом. Он ценил жизнь, какой бы она не была, а потому пытался усмирить ураган, отвлекаясь на солнышко сидящее рядом, путем донимания того и доведения до ручки. Казалось бы, что за нелепица, но именно она спасала жизнь юноше, оказавшемуся в действительно сложной ситуации, с которой он боится не справиться. И губительным сейчас для него было одиночество. Возможность хоть на минуту остаться наедине со своими мыслями. Стоит этому случится, и ураган начнет усиливаться, просыпаться, разрушать, а пока юноша отвлечен, ураган дремлет, ожидая.       После ужина, как только небо полностью почернело, мужчины начали укладываться спать, ведь делать было больше нечего в темноте, а света лучины не хватало, чтобы чем-то заняться. Елесей возражать не стал до тех пор, пока вдруг не увидел, что соломенную «постель» постелили на двоих… - Это как понимать? – указал пальцем на двуспальную «кровать» Елесей. - Супружеское ложе для новобрачных, - притворно вежливо пояснил Ярило и сняв рубаху улегся на сено, накрытое какой-то тканью.       Елесей даже отворачиваться не подумал, в конце концов в фильмах и на пляже еще и не такое увидишь. Вот на одном озере нудийский пляж устроили, и ладно если бы на него красавцы ходили, так старики наехали, что глаза выколоть охота сразу. - А с чего ты взял, что я лягу с тобою? – фыркнул Елесей. - Не ложись, если найдешь еще место где спать, - устроившись поудобнее сказал Ярило.       Елесей на это ответа не нашел. Домик волхва был очень мал, еле как поместилось это место сна, да и ткань, служащая простыню, была одна и еще одна служила одеялом. Вряд ли найдется что-то еще подходящее. Здесь не было даже привычной лавки из Русско-народных сказок. Выбора и правда не было, поэтому тяжело театрально вздохнув Елесей все же изволил опуститься на самодельное ложе. На самом деле он был не против, потому что знал, что Ярило приставать к нему не станет, как минимум потому что теперь он мужчина, а его супруг похоже на это не рассчитывал и как-то против. А на смущение сейчас и так не хватало эмоций. - Ты не снимешь рубаху? – удивленно спросил солнышко. - Что, полюбоваться хотел? – фыркнул Елесей. - Да нет, просто так она быстрее износится, - спокойно ответил мужчина.       Подумав Елесей решил, что Ярило прав. Кроме этой рубахи у него ничего нет, равно как и чем стирать и гладить, поэтому одежду лучше бы было поберечь лишний раз. Да и стеснятся то было теперь нечего, но Елесей все же по привычке прикрыл свои «пупрышки», которые он по прежнему воспринимал грудью, пусть и очень маленькой. Ожидаемо Ярило приставать не стал, повернулся на бок и затих, может даже сразу заснул, а вот Елесею сон не шел, совсем не шел. Он ворочался с бока на бок, стараясь отогнать тяжелые печальные мысли, не пропустить ураган, но как назло все рвалось наружу. Елесей был уже готов завыть от боли возникшей уже физически, от испытываемых эмоций, но вдруг Ярило заговорил. - Не можешь уснуть?       Послышалось шуршание, похоже Ярило перевернулся лицом к Елесею. - А кому спится в первую брачную ночь? – фыркнул юноша.       Повисла снова тишина. Можно было бы подумать, что солнышко заснуло, но Елесей слышал, что это не так. - Прости, - вдруг послышались слова, от которых даже Елесей перестал пыхтеть, - я был ослеплен гневом к Ладе и желанием вернуть скорее свою силу. Тогда я не думал о том, чем это все обернется для тебя.       Теперь уже повисло молчание со стороны Елесея. Вдруг вздохнув он перевернулся тоже на другой бок и встретился взглядом с небоглазым Ярило. - Да что уже теперь. Сделанного не воротишь. В наказание будешь терпеть мое ворчание, пока не исправишь ошибку, - со смешком ответил Елесей. - Это самое страшное наказание, - тихо засмеялось солнце, и вновь заглянуло в серо-голубые глаза юноши, - давай я помогу?       Елесей непонимающе нахмурился, насторожившись, но Ярило вдруг взял его лицо в руки и приложил большие пальцы к вискам. Вдруг глаза солнца сменились с голубого на золотой, словно в них вечерело, а потом от зрачка начал вырисовываться желтый горящий узор, изображающий символ Ярила – солнце. Вдруг стало так тепло и хорошо, и юноша ощутил уютную усталость. Все боли и напряжения ушли и Елесей не заметил, как вдруг уснул, причем уснул легким глубоким сном, без переживаний, тоски и кошмаров.

***

- Просыпайся спящий царевич, - послышался знакомый голос.       Сон как рукой сняло, словно ушло наваждение, и теперь юноша снова окунулся в сложные обстоятельства, которые ему приходилось решать. - Солнце вышло из-за горизонта, значит нам пора в путь, - пояснило солнышко, собираясь в дорогу. - Далеко идти то? Дорогу знаешь? – с зевком спросил юноша и сел, одеваясь тоже. - Идти далеко, но мы до ночи в деревню прийти должны, Светлополяночку, а дальше в сторону стольного града пойдем, через него наш путь лежит. Без коней дорога долгой конечно будет, но позже решим что-нибудь с этим. - Ох, - тяжело вздохнул юноша, уже представляя этот путь длиною в день на ногах.       Они распрощались с волхвом Ярославом. Тот ничего не сказал им, лишь пошутил снова насчет молодоженов, и на шею Елесею повесил амулет с символом, что и в глазах Ярило зажегся. - Этот амулет не столь силен, сколь кольцо на твоем пальце, но жизнь спасет еще ни раз, - напоследок лишь промолвил старик и они ушли.       Путь и правда оказался не близкий, да и к тому же через лес. Они шли и шли, иногда лишь присаживаясь на пеньки, что бы Елесей передохнул, ведь он не привык к таким пешим прогулкам. Тело по выносливости было лишь немного сильнее женского, а потому и проблемы оставались те же. Изредка они делали перекус, когда находили ягоды, которые, как уверял Ярило, были совершенно безопасны, но сыт им конечно не будешь. К вечеру Ярило вдруг остановился и сказал: - Идти осталось не много, но пока мы у реки, надо хорошо поесть. Я пойду, поймаю рыбу, а ты разожги костер. Хотя вы не умеете наверное, - задумчиво почесал он подбородок. - Не обобщай, не все городские не умеют костер разжигать. Но я да, не умею. Могу хворост только собрать и расчистить место для костра. Но вот огонь сам разводи, - не стал лукавить Елесей, ведь он правда не умел в таких условиях разводить огонь. - Ладно, тогда сделай это, а потом я с уловом приду и разведу огонь, - вздохнуло солнышко и ушло к реке. - А разве вам можно живое убивать? – крикнул ему в след Елесей. - Разумеется, но только ровно столько, сколько нужно, иначе Святобор разгневается и Девану свою пришлет с нами разобраться. А она все подсчитает и рассчитает, охотой у нее особо не побалуешь, а отрабатывать долго будешь. - Девана? Про Святобора я слышал – бог леса у славян, а Девана кто? – поинтересовался Елесей повернутый на мифологии, а тут та еще и ожившая. - Девана - его жена, богиня охоты теперь уже, - спокойно ответил Ярило, понимая, что он взял себе жениха из мира, где подобные вещи давно забылись. - Теперь уже? А была? – с интересом продолжал донимать вопросами Елесей. - Раньше народ довольствовался растительной пищей, потому и почитал землю как мать-кормилицу, отсюда и так много нас, покровительствующих плодородию. Тогда Девана по вашему была богиней лишь зверей, что живут в лесах ее мужа. Но вскоре людям потребовалось мясо, и они начали заходить в лес. Но тогда же они начали брать слишком много, жадничая и даже охотясь ради забавы. Тогда она и решила взять под свое покровительство охоту и следить за тем, чтобы люди имели совесть не брать больше того что им нужно. Иначе из-за шкуры медведя на голове ее принимали медведем и бежали со всех ног. Да и из лука она стреляет так, что в тебя попадет из другого конца леса. И это лучше, чем если твои чрезмерные охотничьи намеренья Святобор заметит. Там уже не спастись, - махнул он рукой и спустился к реке.       Елесей еще долго пытался переварить информацию в голове пытаясь вспомнить, что из этого было известно в его мире, а что из этого новое для этого мира. Эта тема так засела к нему в голову, что на печали не осталось времени, и в раздумьях Елесей пошел собирать хворост, не замечая, как уходит все глубже в лес. Очнулся же он только, когда хворост в руки больше не помещался, даже в обхват. Елесей начал оборачиваться пытаясь понять откуда он пришел, но понял, что не видит ни Ярила, ни реки и даже не слышит ни того, ни другого. - Ау! – позвал неуверенно Елесей озираясь, - Ярило!       Но ответа ожидаемо не последовало. - Ярило! – позвал тогда Елесей громче, но снова ответа нет. - Вот же… Ну почему я в походы с классом не ходил! – паника начала накатывать волнами, юноша сжал хворост в объятиях сильнее. - Девана! – позвал тогда юноша, - Святобор! Кто-нибудь…       Кажется, сейчас это было последней каплей. Отчаянье с страхом и нервозность накатили подобно цунами и прорвались наружу скупыми слезами. Вдруг рядом послышался шорох. - Ярило? – вздрогнул юноша и посмотрел в ту сторону, но ответа не последовало, лишь шуршание в кустах осталось.       Парень медленно присел и положил хворост на землю. Вместо него он взял палку, ведь понимал, что там в кустах может оказаться зверь, пришедший на голос потерявшегося одинокого путника. Шорох продолжался, но для крупного животного шорох был слишком слабый, да и куст был достаточно небольшой. Елесей медленно и тихо подкрался, отодвинул заросли и увидел волчонка. Тот, увидев Елесея, подскочил, что-то взвизгнув, как тюлень, и умчался прочь в другие кусты. - Волчонок? Один? – удивленно спросил Елесей и насторожился еще больше, решив, что его мать может быть где-то рядом. - И что ты делаешь? – вдруг раздался женский голос.