Уж замуж невтерпеж

      Елесей не дрогнул, ровно до середины Калинова моста дошел, до красна тот раскален был, но по-прежнему не обжигал. Увидел молодец, что с другого края мост стал инеем покрываться, узорами точно морозом на окне рисовали. Чернел мост мгновенно, а вместе с тем туман по ту сторону сгущаться стал.       - Я говорила, что ты еще придешь, а ты не верил, - послышался женский голос из тумана, хриплый и старческий.       Сначала появилась высохшая рука, которая трость держала, потом и вся старуха показалась. Волосы ее седые-белые как снег, лицо морщинами изрезано как корой древесной, спина согнута, о трость старуха опиралась.       - О, вижу не обмануть тебе судьбу, - хрипло продолжила старуха, а глаза ее белые, пугающие, будто в душу смотрят.       - Так ты все знаешь? – смелость в сердце укрепил молодец, ни шагу назад не отступил.       - Я ничего тебе не скажу, - ответила старуха, приближаясь, - ты сам все узнать должен.       - Это настолько принципиально? – выдохнул Елесей, нервно улыбнувшись.       - Как и то, что ты мужчиной остался, - старуха тростью в молодца ткнула.       - Тогда зачем ты звала меня? – приподнял бровь Елесей.       - Это не я тебя звала, - на морщинистых губах старухи появилась кривая ухмылка, она подняла свою иссушенную руку, на которой кожа уже обтянула кости, - это твоя душа меня искала.       Елесей непонимающе взглянул на нее, да вдруг холод невероятный ощутил, с его губ пар сорвался. Перед его глазами хлопьями начал падать снег, тело сковал мороз. Он удивленно взглянул в сторону, откуда услышал шум, по другую сторону реки, и увидел, что с тяжелых черных туч обильно падает крупный снег, будто перья птичьи. Точно туман заволок тот лес. В нем Елесею померещился современный город, в котором он Еленой прожил столько лет. Но миражи накладывались друг на друга, снег точно живой формировался в нечто похожее на человеческие огромные фигуры, возвышающиеся над городом. Но и город и фигуры были сплошными миражами.       - Елесей! – рассерженный и встревоженный крик Ярило позади заставил молодца вздрогнуть. Он повернул голову к старухе и его зрачки сузились.       Прямо над ним возвышалась женщина, она была огромна как титан, прекрасна и нереальна. Черные длинные волосы были собраны в высокий конский хвост, подвязанный множеством украшений, сияющих кусочками льда. От корней волос морозные белоснежные узоры черноту разукрасили. Кожа женщины и вовсе была вся покрыта паутинками инея, губы имели странный фиолетовый оттенок, как и веки по краю роста ресниц. Но это не уродовало девушку, а наоборот придавало ей странную неземную холодную красоту. Льдисто-голубые глаза сияли как две синие звезды, они смотрели будто в саму душу. Женщина улыбалась немного мягко, но в тоже время коварно. От этой улыбки становилось страшно, как будто она знает все самое сокровенное, а тебе больше не сбежать от ее ледяного касания. Снег кружил вокруг нее, делая и без того титаническую фигуру мистичной, исчезающей.       Она была так близко к Елесею, что его сердце замерло от страха, будто птица. Как будто смерть его пришла. Женщина же, улыбаясь, приблизилась еще. От нее исходил леденящий душу холод. Она протянула руку, украшенную узорами и бриллиантами льда.       - За твою отчаянную смелость я дарую тебе свое благословение, - сказала она, и раскрыла ладонь, в ней была золотая нить, которая разгоралась светом солнца на глазах, - но ты пожалеешь, что захотел все вспомнить.       Елесей почувствовал, что его грудь наливается жаром, противоположным ледяному холоду богини зимы и смерти. Морена отстранилась неспешно, ее величественность и могущество, то как она затмевала собой тяжелое снежное небо, как странно вел себя снег и то, как в это же время прекрасна была девушка, навсегда запечатлелось в памяти молодца. Точно отпечаток смерти на душе. То, что он никогда не забудет. Разгорающийся огонь же бежал по его жилам, согревая тело, будто что-то оживало в нем. Морена в последний раз улыбнулась, глядя на молодца на Калиновом мосту. Снег в один момент своим обилием закрыл хозяйку зимы. Елесей будто опомнившись, бросился прочь по мосту, где на другой стороне его ждал обеспокоенный Ярило.       - Скорее! – закричал он, подгоняя супруга, за ним так же начал литься золотой свет очерчивая фигуру солнца.       Елесей бежал со всех ног, забыв про все чувства, только одно осталось, что холод вновь подкрадывается к нему за спиной. Когда Елесей уже приближался к концу, Ярило вытянул руку вперед, потому что Чур не пускал его дальше. Молодец тоже ему руку в ответ протянул. Резко схватил его Ярило, да на себя что есть мочи потянул, к себе прижал, сразу тепло окутало Елесея с ног до головы. Молодец только теперь на мост обернулся, как и Ярило, да увидел совсем рядом клубы снега, точно тумана, а в нем силуэты человеческие. В один миг все прекратилось, отступил холод, будто ничего и не было. Все погрузилось в безмолвную тишину.       - Зачем ты пошел туда?! Даже Кащей не ступает на Калинов мост! – ругал солнышко Елесея, - она чуть жизнь твою не забрала!       - Я уже умер в этом мире, я там уже был, - растерянно ответил Елесей. Перед его глазами все еще стоял проницательный леденящий душу взгляд Морены.       - Но теперь ты живой, - выдохнул Ярило, будто пытаясь еще убедиться в этом, - мне бы хоть сказал.       - Ты бы не пустил, - мотнул головой Елесей, - а мне нужно было. Прости.       Ярило не гневался на него, но переживал. За это время он привык к своему супругу, братом его назвал. И вот снова чуть не потерял того, кто важен стал, да на своих глазах. Морена велика и непостижима, она то, чего все боятся и чего однажды ждут. Она сама неизбежность.       Елесей же обнимал Ярило, согреваясь в его крепких объятиях и все думал о том, что он получил второе благословение так быстро. Он представлял себе это иначе, как в книгах, что ему придется пройти огонь, воду и медные трубы, но вот оно, второе благословение, осталось всего одно.       «Но ты пожалеешь, что захотел все вспомнить.»       Слова Морены точно ледяная печать на душе отозвались болью. Конечно же она все знала, она сама не обрезала его нить жизни, сохранила ее и разожгла вновь. Когда-то он так же стоял перед ней, но уже мертвым духом. Что же случилось, что ему не стоит вспоминать? Почему он переродился девушкой в другом мире? Что знает Морена, но не сказала ему, лишь отдав свое благословение?       - Теперь понятно, - голос Кащея привлек к себе внимание Ярило и Елесея, - вы оба с придурью, вот и спелись. И дня не прошло, а вы навели шуму на границе двух миров и привлекли внимание моей супруги бывшей.       - У тебя интересный вкус, - сказал Елесей, отстраняясь от Ярило и поправляя свою одежду.       - Морена имеет множество обликов, если ты об этом, - не обиделся Кащей, - человеческий молодой девушки, разумеется, тоже.       Елесей понимающе кивнул, он лично только что два ее облика видел.       - Возвращайтесь к себе. Учудите что-нибудь еще, выгоню, - равнодушно Кащей заявил, да тоном грозным.       - Спасибо тебе, Кащей, - кивнул Ярило, да Елесея за собой потянул, чтобы тот под присмотром отныне был.       Кащей ничего не ответил, только продолжал смотреть на другой берег, точно ничего его более не волновало. Когда гости ушли, заметил владыка земель, что по другую сторону моста стоит кто-то, но не дрогнула его душа, ведь не переступить ему этот мост, покуда Морена прощение свое не дарует. Слегка только кивнул он, в знак приветствия, да тоже воротаться стал.       И все равно, даже для него, этот холод был неизбежен.              

***

      Этой ночью привиделся Ярило кошмар о его прошлом. Все вокруг пылает огнем, нигде нет от него спасения. Сам он держит окровавленный меч в руках, изнурен битвой тяжелой, да в душе его горит огонь жарче, чем три солнца.       Повернул голову Ярило, чтобы друга своего взглядом найти, да лишь увидел вдали тело окровавленное, семью мечами заколотое. Вспомнил блеск огня в глазах, смотрящих в небо, в которое пламя вздымалось, да дым черный. Поймал на себе еще живой взгляд, последнюю улыбку, последний вздох. Но не успел Ярило добежать до умирающего друга, чтобы слова последние услышать. Словно мир раскололся для него в тот момент, душу сковали, а огонь водой ключевой залили. Погас и вокруг них огонь, а Ярило только умершего друга к себе прижал.       - Прости меня, я не успел, - прошептал Ярило.       - Конечно не успеешь, если продолжишь спать до обеда.       Ярило глаза резко раскрыл, а перед ним Елесей как раз собирается. Молодец на супруга непонимающе посмотрел, бровь приподнял. Да как похож он был, что спросонья увидел в нем Ярило друга своего погибшего, слеза по щеке скатилась.       - Что такое? Сон дурной? – испугался Елесей, а Ярило, голос его услышав, обоснулся, наваждение рукой снял.       - Да, просто сон, - спешно Ярило поднялся, - видимо меч о друге напомнил.       - Ненавижу такие сны, - кивнул Елесей, - как будто заново все переживаешь. Ты свежим воздухом подыши, умойся, легче станет.       Улыбнулся Ярило, кивнул. Елесей решил не мешать, чтобы раны не бередить сильнее, поправив одежду в сторону отошел, своими делами занялся. А солнышко вновь на него посмотрел. Так сложно погасить зарождающуюся надежду.       Елесей расчесывал волосы, они уже стали достаточно длинными, чтобы начать путаться, но больше почему-то не росли, как и на лице. Если Ярило было необходимо бриться каждое утро, то Елесей мог даже не рассчитывать на усики как у Пуаро. Но молодец об этом и не печалился, видимо это было следствием того, что он женщиной столько лет являлся.       Елесей волосы за ухо заправил, гребень на столик положил. И вдруг в зеркале увидел, что Ярило на него смотрит, взгляда не отводит. Тот сразу взгляд встречный заметил, встрепенулся.       - У тебя родинка за ухом? – спросил солнышко, да горло прочистил.       - Наверное, - в недоумении брови свои изящные молодец изогнул, - они у меня по всему телу, что тут такого?       - Ничего, - охотно согласился Ярило, сразу отворачиваясь, а у самого слова в голове повторились «по всему телу».