Судьба не всегда благосклонна

      Эмили решила не медлить и сразу направиться к дому подруги, до которого, кстати, нужно было ещё и дойти. Дело в том, что от школы девушки жили примерно на равном расстоянии, но совершенно в противоположных направлениях, то есть, чтобы добраться до Джессики, Готье должна преодолеть двойной путь. Обычно это занимало около часа или, если торопиться, сорока минут.       К тому моменту, когда Эми добралась до школы, на улице уже было достаточно темно. Благо, периметр учебного заведения был хорошо освещён. Было тихо и немного прохладно. Повсюду раздавался шелест листвы и гул ветра, эхом отражавшийся от соседних домов и молниеносно возвращающийся обратно. Подставляя лицо потокам прохладного ночного воздуха, девушка запрокинула голову назад. Взгляд прошёлся по иссиня-чёрному небосводу и наткнулся на одну единственную маленькую звёздочку, ярко сиявшую в ночной мгле. Хотя она и выглядела одинокой, но всё же радовала тех, кто смотрел на неё, вселяя в их сердца надежду на лучшее и веру в светлое будущее. Школа казалась мрачнее, чем обычно и это несмотря на то, что Готье часто приходила туда за полтора часа до начала уроков, по большей части, чтобы лишний раз не слушать ссоры родителей. Ей всегда нравилось бродить по зданию в одиночку, занимая все свои мысли таинственным человеком, предназначенным ей самой судьбой, размышляя о прошлом, настоящем и будущем, представляя сотни тысяч вариаций встречи со своим соулмейтом. Но почему-то все её мечты были слащаво-розовыми. Она никогда не думала о таком исходе, который случился с ней в реальности. Но, наверно, нельзя винить человека за то, что он всего лишь хочет быть счастливым. В любом случае, сейчас Эмили меньше всего хотела думать о кучерявом парне. Слишком сильно шокировали невинную девушку его непредсказуемые действия, поэтому Готье решила уйти от этого места, наполненного воспоминаниями и несбыточными мечтаниями, как можно скорее.       Не прошло и часа, как она добралась до обители Маклэйн. Это был небольшой двухэтажный дом, точно такой же, как и все дома на этой улице, отделанный сайдингом светло-серого цвета и кирпично-красной крышей. Первым, что привлекло внимание старшеклассницы, было окно второго этажа, где на удивление горел свет. Обычно же, по вечерам Джесс сидит на полу своей комнаты, единственным источником света в которой является мобильник блондинки, который она ни на секунду не выпускает из рук. Поэтому наличие освещения не могло не вызвать подозрений у её подруги. Эми подошла поближе и начала внимательно вглядываться в не закрытое шторами пространство, пытаясь уловить хотя бы мимолётное движение. За этим делом её застала мать Джессики, так не вовремя выглянувшая в кухонное оконце. Уже через минуту дверь дома распахнулась, приветливо освещая улицу мягким желтым светом коридора. — Эми, милая, ох, Джесси не говорила, что ты придёшь! Долго здесь стоишь? Что же ты не постучалась?! — Миссис Маклэйн, я… нет, я только что подошла, — девушка решила, что было бы глупо возвращаться, после того, как она проделала такой путь, тем более, раз уж её «застали на месте преступления». — Хорошо, проходи. Ты, должно быть, голодная. Я как раз испекла пирог, хочешь? — женщина мило улыбнулась и пропустила девушку на кухню.       Готье помыла руки и села за стол. Кухня была не особо большая, в пастельном бежевом оттенке. Повсюду были развешаны разные розовые милые вещицы, которые так любят домохозяйки из разных мыльных опер. По правде говоря, характер матери Джессики словно списали с героини такого сериала. Уж слишком она была добрая и простодушная, верила во всё, что говорила ей дочь, которая, по её мнению была самой послушной, маленькой принцессой. Конечно, она не знала о том, что происходит с её «малышкой» за пределами дома, но верила, что она никогда не совершит необдуманного поступка. Порою Эмили это очень беспокоило, ведь она не привыкла обманывать, в то время, как её подругу данная ситуация лишь забавляла. — Ох, ты пока покушай, а я поднимусь наверх, скажу, что ты уже пришла, она начали заниматься без тебя. Джек такой душка! Он предложил подтянуть Джесси по алгебре. А я ведь как раз собиралась отнести им апельсинового сока и печенья, — женщина поставила на поднос три стакана, кувшин с напитком и вазочку с домашним печеньем в форме сердечек. — Ой, давайте я отнесу! — Готье молниеносно выскочила со стула и подбежала к ней. — Не стоит утруждать себя, милая, — миссис Маклэйн потрепала Эми по голове, и мягко провела рукой по спутанным русым волосам.. — Нет-нет, мне совсем не трудно, тем более, я всё равно хотела пойти к ним, а то я всё пропущу, и Джеку придётся ещё раз мне объяснять, а я не хочу его лишний раз беспокоить! — Ты такая заботливая, — мама Джессики всегда умилялась, когда разговаривала с Эмили, она считала девушку хорошей подругой для её дочери, — ну, если ты так настаиваешь, то я ничего против не имею.       Схватив поднос, зеленоглазая поспешила на второй этаж. Она просто не могла позволить миссис Маклэйн подняться туда, ведь то, что она могла там застать, несомненно бы её ошарашило. Готье ясно помнила, как Джессика после прошлого «занятия по алгебре» со своим бывшим парнем, заставила подругу пойти в аптеку за тестом на беременность. К счастью, всё обошлось, но всё же.       На самом то деле, Маклэйн была далеко не ангелом, но из-за того, что умело пудрила мозги своей матери, до сих пор сохраняла идеальную репутацию в её глазах. Если перечислить все те вещи, о которых не знала мать, то можно было просто составить её точную характеристику: она часто меняла парней, уже больше года злоупотребляла алкоголем, могла выкурить пол пачки сигарет за день, на переменах целовалась с ботаниками за домашнюю работу (именно по этой причине оставалась хорошисткой), а в прошлом году у неё была интрижка с новым учителем алгебры (отсюда и появилась данная кодировка), которую кое-как, не без помощи Эми, удалось замять, девушка часто посещала клубы и отели, прикрываясь «ночёвками у Эмили», благо до наркотиков дело пока не доходило (ну, или Готье об этом просто не знала). Но, даже несмотря на всё это, русоволосая продолжала прикрывать свою одноклассницу, ведь знала и положительных её чертах: Джесс, бесспорно, была очень верной подругой, порой бывала слишком наивной и бескорыстной, если в её голову и забредала какая-либо идея (что происходило довольно редко), то она прочно там заседала, и блондинка уже просто не могла от неё отступиться. Возможно, в том, что касалось учёбы, она и была пофигисткой, но, если уж Маклэйн решала помочь подруге, то поставленной цели она добивалась любыми средствами. Если дело касалось её близких, Джессика становилась чрезмерно заботливой.       Сейчас же, Эми с подносом в руках стояла перед закрытой дверью. Она надеялась, что этим двоим хватило ума запереть её на ключ, но всё же, на всякий случай, толкнула дверь бедром и, о ужас, она отворилась, громко ударившись об стену.       Да уж, зеленоглазая застала пару в не самой удачной позиции: Джек удобно расположился на кровати, а Джесс, лёжа сверху, целовала его. Когда дверь распахнулась, подруга подумала, что в комнату зашла её мать, поэтому, испугавшись, оторвалась от губ парня, но, не удержавшись на нем, упала на пол. — Мам, это не то, о чём ты подумала, — медленно поднимаясь, оправдывалась блондинка, пряча испуганные голубые глаза и красное лицо в собственных волосах. — Я от тебя такого не ожидала! — старшеклассница умело пародировала голос миссис Маклэйн (практика была, ведь ей часто приходилось отмазывать пьяную Джесс перед классным руководителем по телефону), но из-за того, что ей не удалось сдержать смех, гениальный план провалился. — Эмс?! Какого, мать твою, чёрта! Ты меня напугала! Что ты здесь делаешь? — не выдержав напряжения, девушка уселась на кровать и тяжело вздохнула, в то время, пока Готье поставила поднос на заваленный журналами вперемешку с учебниками и книгами стол и положила одно печенье в рот. — Я должна была принести вам сок и печенье, но пожалуй съем всё сама, я ужасно голодная: весь день ничего не ела, — в рот Эми отправилось ещё одно печенье. — Так, погоди, почему ты ничего не ела? И почему ты здесь, а не дома? — начала проявлять заботу Маклэйн, абсолютно забыв о существовании Джека. — Если провести причинно-следственную связь, то, в итоге… всё из-за тебя, — пожала плечами девушка, не забывая про печенье. — Так, а она то тут причём? — напомнил о себе темноволосый. — И в правду! Твоей вины, кстати, в этом не меньше! — Можешь выражаться яснее? — светловолосая заправила мешающуюся прядь за ухо. — Это вы познакомили меня с этим кучерявым тираном! Теперь у него мои ключи и телефон, а так как дома никого нет, то я не придумала ничего лучше, чем прийти сюда. — девушка вкратце пересказала события сегодняшнего дня, умышленно умолчав про первоначальную причину меланхолии. Хотя она прекрасно знала, что рано или поздно об этом узнают, Эмили решила, что чем позже, тем лучше и спокойнее будет и для неё и для других. — Ох… — Джессика лишилась дара речи. Когда она предложила Эми пойти с ней на свидание в слепую, девушка никак не могла ожидать, что это так изменит её жизнь, причём далеко не в лучшую сторону. Она надеялась помочь Готье, переживала за то, что у подруги за все шестнадцать лет своей жизни не было серьёзных отношений, да и вообще единственные её отношения были в начальной школе — ей признался одноклассник и они месяц везде ходили за ручку, но потом этот мальчик перешёл в другую школу, и больше они не виделись. Нет, тогда русоволосая не влюбилась в парнишку до беспамятства. И это нельзя было считать причиной отсутствия у неё отношений в старшем возрасте, просто не сложилось. Конечно, Эмили никогда не замечала направленные на неё заинтересованные взгляды ровесников, а более внимательная к таким вещам Джесси никогда ей об этом не говорила, так как знала, что подобное мало интересует подругу. Целью всей жизни Готье можно было считать старание не доставлять другим неприятности, из-за чего зачастую чувства и собственное счастье отходили на второй план. — Поверить не могу, что он так поступил, — Джек был недоволен поведением своего друга, — Что на него нашло? Эмс, поверь мне, на самом деле он не такой… Просто он не доверяет людям. По себе скажу, не просто быть знаменитым. Особенно, когда далеко не все фанаты адекватные. Порою их поступки выходят за рамки, но они будто этого не замечают. Некоторые не выдерживают такого. Когда я только познакомился с ним, он был очень жизнерадостным, несмотря на всё, что вытворяли фанаты. А уж поверьте, они на многое способны. Ох, чего только не было! Начиналось всё с обычных толп при каждом появлении, но потом пошли совсем ненормальные вещи: они где-то раздобыли его номер, стали названивать круглыми сутками, Финну пришлось даже сменить сим-карту, дальше пошли преследования, а проигнорированные фанаты присылали ему письма с угрозами, самые отчаянные пробирались в гримёрку… Но кое-что сломало его окончательно. Во-первых, с началом популярности все его одноклассники и даже малознакомые люди, с которыми он виделся буквально раз в жизни, стали зазнаваться и быть приторно-любезными по отношению к нему. Во-вторых, кто-то из его класса слил в сеть информацию о том, где он живёт, а толпы под окнами не самое приятное зрелище с утра пораньше. Последней каплей стало то, что девушка, которая ему нравилась, сразу после знакомства с нашей компанией ушла к более популярному актёру, с которым встретилась на съёмочной площадке. — Я… я правда не знала об этом… — Эмили с тревогой посмотрела на собеседников. Она чувствовала, что поступила плохо, понимала, что не должна была оставлять Финна одного, поэтому упрекала саму себя за неправильное поведение, за страх, который испытала. Чувство стыда поглотило её, вызывая мурашки на теле кучерявого парня. — Чёрт, не очень хорошо получилось. — Да ладно, он сам виноват. Нужно отвечать за свои поступки, — Джесс непринужденно наклонила голову и подмигнула подруге. — Наверное, он думает, что ты придёшь за своими вещами, — предположил Грейзер, скривив губы в ухмылке. — Вот же наивный! — усмехнулась блондинка. Через несколько секунд после этой реплики, её телефон начал вибрировать, привлекая всеобщее внимание и оповещая присутствующих о входящем звонке. Номер не был опознан, но всё же Джесс взяла трубку, предварительно включив громкую связь: — Да? — Джессика? Это Финн. Ты не знаешь, где может быть эта идиотка Эмили? Дома её нет и я не знаю, где её найти… — обеспокоенно спросил Вулфард, по тяжёлой отдышке можно было понять, что он долго бегал в поисках Готье. — Ну, сейчас она у меня. Дать ей трубку? — девушка решила, что предстоящий разговор не предназначен для их с Джеком ушей, несмотря на то, что он вызывал у них безумный интерес, поэтому отключила громкую связь. — Да уж, будь добра, — по слащавому тону парня было понятно, что русоволосую не ожидает ничего хорошего. Взяв трубку, Эми вышла из комнаты. — Э-м-м… — Ты что совсем дура конечная? Я думал, ты пойдёшь к дому, поэтому туда и направился, но тебя там не оказалось. Я не знал, что делать, не хотел волновать твоих родителей, поэтому решил позвонить Джессике, но у тебя не было денег на телефоне. Зачем вообще тебе телефон, если ты не можешь звонить, из-за отсутствия средств? — Я не… — Короче, говори мне адрес, я тебя заберу тебя, — на другом конце телефонной линии послышалось невнятное бормотание. — Не стоит… — Тебя не спрашивают. Говори быстрее, мне начинает это надоедать. — Нет. — Что? — в голосе брюнета можно было различить раздражительность. — Я сказала, что не стану говорить тебе адрес. Я останусь здесь на ночь, а завтра вернусь домой. Всё будет хорошо, родители Джессики дома. Своих я предупредила, они не против, так что… — Поверю тебе на слово, — парень бросил трубку, не удосужившись сказать даже простого «пока».       Эми стояла в коридоре, облокотившись на стену. Телефон подруги был крепко прижат к груди девушки. Она никогда не врала без особой причины (под особой причиной понимается прикрытие Джесси перед её матерью и учителями в школе), у неё не очень хорошо получалось (но учителя и родители всегда покупались), да она никогда и не видела в этом смысла, да и совесть заставляла гореть от стыда. При таком раскладе ложь могут запросто обнаружить, а врать своему соулмейту – вообще гиблое дело, ведь мурашки на его коже сообщают об обмане гораздо раньше (о чём, к слову, Эми даже не догадывалась, ведь Финн никогда не чувствовал стыда за свои слова и поступки). Теперь же ей не давало покоя тревожное чувство, будто Финн чего-то недоговаривает, а она не может различить откровенную фальшь. Конечно, она не знала о том, что в это самое время Вулфард, получивший заряд озноба, сравнимый с небольшим электрическим разрядом, писал Грейзеру с просьбой сказать ему злополучный адрес, а Финн не упомянул о том, что значительно пополнил баланс Эми, избавляя её от обязанности платить за телефон в ближайшие полгода.