Свадьба

Иногда Цуна предавался рефлексии, вспоминая детство, до появления в нем Реборна. Тогда от него никто ничего не ждал и не хотел. Ему не приходилось решать более сложных проблем, чем задачи на уроках математики. Что уж говорить об ответственности? Быть боссом мафии ему могло присниться только в кошмарном сне. И вообще, он был пацифистом и за мир во всем мире. Какие прекрасные были годы! Цуна никогда не отличался особым везением, наверное, именно поэтому кошмар все-таки воплотился в жизнь. Или кто-то там наверху избрал его личным клоуном и теперь ржал, подкидывая все новые и новые проблемы. Конечно, к тридцати годам Цуна привык и полностью освоился, растеряв на жизненном пути и пацифизм, и идиотскую идею о мире. Но судьба все равно преподносила сюрпризы. И если в двадцать пять ему туманно намекали, что негоже являться на званые приемы в одиночку, без девушки, то когда ему стукнуло тридцать, несуществующая девушка немедленно превратилась в жену. Ко всему прочему, докучали и лояльные Вонголе кланы, старающиеся и так и сяк познакомить его со своими наследницами. Породниться с Вонголой хотели многие. Не то что бы Цуне не нравились девушки. Они у него были, но как-то недолго. По большей части у него просто не хватало на них времени, а ведь все они хотели внимания, подарков, свиданий, секса, в конце концов! Последнее представлялось особенно утомительным. Конечно, было приятно, но Цуна все равно чувствовал какое-то противное ощущение незавершенности. Цуна давно мечтал о Большой и Чистой Любви, хотя и осознал, что это всего лишь сказка для умалишенных идиотов. В мафии так не бывает, за редким исключением. Впрочем, об одном таком Цуна знал, но не мог принять его за Большую и Чистую. Хотя откуда ему было знать, на что та должна быть похожа? В общем, он упорно отбивался от намеков, советов и общественного давления. Но когда собственные Хранители попытались подсунуть ему в качестве будущей жены Хром, Цуна озверел окончательно и, чуть не разнеся половину особняка, решил, что с проблемой надо что-то делать. Как минимум – понять, кто и для чего ему требовался. Необходима была женщина, которая в случае угрозы могла бы встать с Цуной спина к спине. Изнеженные и избалованные дочки мафиозных донов не подходили. Еще жена должна быть в доступе, но не особо попадаться на глаза. И в постель чтобы тоже не лезла. Цуна ценил одиночество, особенно если учесть, что рядом с ним и так кто-то постоянно ошивался. Наверное, Хром бы согласилась на все это, но Цуна слишком хорошо к ней относился. Поэтому, когда он понял, что ему следует делать, Цуна ничего не сказал даже своей правой руке. Той, которая Хаято. Так что свадьба стала полной неожиданностью как для Вонголы, так и для других семей. Ее звали Нереза Бонмарито, и Цуна познакомился с ней на сайте знакомств. Официально. Это была тощая брюнетка, похожая на стиральную доску, непримечательная ничем: ни лицом, ни фигурой. Да что говорить, даже мухи в ужасе от нее улетали. Так что все присутствующие на свадьбе оживленно и укоризненно обсуждали, что же он в ней нашел. Даже пышное подвенечное платье висело на ней, словно на вешалке, а фата, уныло свисающая с головы, только дополняла и без того печальную картину. Однако Цуна улыбался. Старательно и как можно радостнее. Хотя больше всего хотелось заржать в голос, представляя лица гостей за своей спиной. – Объявляю вас мужем и женой, – тоскливо возвестил священник, – можете поцеловать невесту. – Жену, – поправила Нереза, откидывая фату. Позади стихли все разговоры, и повисло тягостное молчание. Целовать новоиспеченную супругу Цуна не хотел. И даже не потому, что та была страшна как смертный грех. Он просто спиной чувствовал взгляд, который явственно обещал ему, что если Цуна это сделает, то от него останется только кровавая кашица. От невесты, впрочем, тоже. Не здесь, но потом… – Целуй, – с усмешкой потребовала Нереза, – а то сорвем церемонию. Цуна тяжело вздохнул и смазано чмокнул ее в губы. – Нет, ну что это такое? – возмутилась Нереза и, не церемонясь, притянула Цуну к себе. Так его еще не целовали. В штанах стало тесновато, а в голове пульсировала только одна мысль: «Мне конец». Со стороны самой невесты раздался нестройный лад аплодисментов, к которому неуверенно подтянулась и сторона жениха. Впереди их ждал банкет, торжественный перенос невесты через порог ее нового дома и первая брачная ночь. От мысли о последнем сердце екнуло. То ли от желания, то ли от страха. – А я вижу, тебе понравилось, да? – Нереза взяла его за руку и потащила от алтаря к гостям. – Могу повторить. – Твоя смерть тоже будет долгой и болезненной, – напомнил Цуна. Вскоре напряжение среди собравшихся сгладилось, чему немало поспособствовал алкоголь. Особенно усердствовала в этом сторона невесты, и Цуна с тоской предполагал, что в итоге все может закончиться пьяным дебошем. Цуну подцепил под руку Гокудера, увлекая его в сторону. – Ты о ней хоть что-нибудь знаешь? Откуда она, что это за Семья? – Ты во мне сомневаешься? – укоризненно спросил Цуна, не желая продолжать разговор. – Почему ты никому ничего не сказал? – не унимался Гокудера. – Сказал, – пожал плечами Цуна. – Вчера! Цитирую: завтра свадьба, оденьтесь поприличнее. Расписаться вы когда успели? – Пару дней назад. А вообще, чем ты не доволен? Ты же активнее всех принимал участие в акции «Надо женить Саваду Цунаеши»! – Но не на этом же… – Гокудера обреченно всплеснул руками. – Не нравится – не смотри, – отрезал Цуна и вернулся к гостям. Наклонившись к уху жены, он очень тихо спросил: – Кто из собравшихся твоя мать? – Вон та, – Нереза ткнула пальцем в женщину в красном платье, – Жозефина. А что? – Мне же надо знать, кто нас будет провожать до спальни. Сама понимаешь, традиция… – Вот только свою мать ты на торжество не пригласил, – Нереза хмыкнула и осмотрелась по сторонам. – Не хочу, чтобы она видела этот балаган. – Обижаешь, милый. Я теперь твоя законная жена, между прочим! – Сколько лет, сколько зим! – радостно возвестили из-за спины, и на плечо Цуны легла тяжелая ладонь. – А! Дино, это ты, – рассеянно проговорил тот. – Простите, сеньора, мы с вами, кажется, не знакомы? – Дино галантно поклонился Нерезе. – Не приходилось, – ответила та. – Извольте спросить, откуда вы? Простите, конечно, за столь неучтивый вопрос, но свадьба Цунаеши стала для меня громом среди ясного неба. – Из Италии, – с издевательской улыбкой ответила Нереза, – и если можно, то обойдитесь без всяких учтивостей. Я к ним не привыкла. – Такая прекрасная дама… Цуна с силой наступил Дино на ногу. – Извини, дорогая, нам с моим старым другом надо переговорить, – произнес он и утащил Дино за кадку с какими-то цветами. – Не переигрывай, – шикнул на него Цуна. – Я просто пытаюсь быть вежливым. Но если серьезно, где ты это чудовище откопал? – На сайте знакомств. – Я прекрасно знаю, что иногда ты выглядишь идиотом, но ты не идиот, – Дино скрестил руки на груди, вопросительно взирая на Цуну. – Я серьезно, – спокойно ответил тот, – зачем, по-твоему, еще нужны такие сайты? – Господи, да на нее же без слез не взглянешь… – Внешность – это не главное, – рассудительно произнес Цуна, прекрасно понимая, что врать о том, что она ему понравилась внешне – глупо. На такое и сам черт не позарился бы. – Зато у нас много общих интересов. – Это каких же? И тут Цуна понял, что попал. Какие у них могли быть общие интересы? У самого Цуны их как таковых и не водилось. Ну, кроме периодического пьянства вместе с Занзасом. Но это была тайна. А на остальное у него не хватало либо времени, либо сил. – Японская поэзия и живопись, – брякнул он первое, что пришло ему в голову, – а еще она очень творческая личность! Рисует там… всякое. – И в каком стиле? – оживился Дино. – Сюрреалистический реализм, – припечатал Цуна. У Дино задергалась бровь. – Это как? – А вот так. Она – уникальная личность. – Ладно, ладно, я понял, – что там понял Дино, осталось загадкой, но на этом разговор завершился, и Цуна вздохнул с облегчением. Правда, длилось оно недолго, потому что, вернувшись, жену он не обнаружил. Не то что бы он сильно за нее беспокоился, а если точнее, то не беспокоился вообще, но предпочел бы держать ее в поле зрения. – Что, боишься, что украдут? – Хибари подошел неслышно. Да что же такое?! Хватит подкрадываться к нему со спины! Цуна разозлился. – А может, и боюсь, – с вызовом бросил он, оборачиваясь. Взгляд Хибари тут же словно пригвоздил его к земле. Тяжелый такой взгляд, недобрый. – Я вообще-то хотел тебя поздравить, – с плохо скрываемой усмешкой, произнес Хибари, – не каждый день босс мафии женится. – Слушай, – Цуна вздохнул, – тебе-то это зачем? Поиздеваться решил? – Что ты, Савада. Просто хотел сказать – береги ее, другую такую ты уже не найдешь. Цуна понял, это было предупреждение. Ну что за свадьба? Одно сплошное расстройство. Хотя разве он думал, что будет весело? Думал. В том-то все и дело. – Кстати, вот и она, – Хибари кивнул куда-то в сторону. – Я решила, что нам стоит выпить, – покачивая бутылкой шампанского, радостно сказала Нереза. – О, это твой друг? Познакомишь? Хибари скривился, как от зубной боли. – Еще успеем, – сказал он, ретируясь. – Кажется, мне не рады, – вздохнула Нереза и отхлебнула прямо из горла. – А бокалы где? – устало вздохнул Цуна, но тут же отобрал бутылку и сделал большой глоток. В конце концов, после сегодняшнего дня его имидж вряд ли что-то испортит еще сильнее. Правда, он о нем особо никогда и не волновался, считая, что вся эта наносная мишура лишь призывала отвлекать от главного. – Эй, полегче! – бутылку выдернули у него из руки. – Мне пьяный муж не нужен! Эх, знала бы она, сколько они выпивали с Занзасом. Печень у Цуны, наверное, была стальной. – Что-то ты совсем загрустил, – взволновалась Нереза, – у нас же праздник. Так давай праздновать! Праздновать уже не хотелось. Настроение испортилось окончательно. – Ну как мне тебя развеселить? Не порть мне праздник. Я замуж выхожу последний раз в жизни, между прочим! Помнишь, что священник говорил? Только смерть нас разлучит! Понял? – Понял, – покладисто согласился Цуна. Нерезу лучше было не злить, а то разлука могла наступить очень быстро. – А я вижу, что она у тебя опасная штучка, – со смехом произнес Занзас, с интересом разглядывая Нерезу, – хм, но если пакет на голову надеть и напиться как следует, то ничего так. Сойдет. – Я тебя разве приглашал? – удивленно спросил Цуна. – Меня не надо приглашать, я сам прихожу. А если серьезно, то я по делам заехал, а тут такое! – А что за дела? – заинтересованно спросил Цуна. – Сегодня воскресенье, – напомнил Занзас, – обычно в это время… – А, это! Извини, забыл тебе сообщить, что сегодня не смогу. – А что в воскресенье? – оживилась Нереза, словно Занзас ее вовсе и не оскорбил только что. – Мы бухаем, – коротко и ясно ответил тот. Ну вот, одной тайной меньше. Цуна опять вспомнил детство. Нет, как же все было хорошо. – О, да на здоровье, – Нереза как могла мило улыбнулась, – бухла тут навалом. – А она мне нравится, – хмыкнул Занзас, – сама-то пить умеешь? – Обижаешь, – игриво протянула Нереза. – Эй! – возмутился Цуна. – Хватит с ним заигрывать! – И в мыслях не было, – невинно хлопая глазами, Нереза сделал шаг назад, – я всецело принадлежу тебе, милый. До самого гроба. – Савада, никогда не думал, что скажу тебе это, но ты меня удивил. – Чем же? – Не думал, что у такого, как ты, вообще появится девушка. Тем более – такая. Шутить Занзас не умел. Вернее, после его шуток обычно кругом оказывались груды трупов и горящие развалины. Цуна удивленно моргнул. Она ему что же, понравилась?! – Когда тебе надоест жевать сопли вместе с этим, – Занзас грубо ткнул пальцем в Цуну, – можешь приходить. Нереза удивленно и как-то с опаской попятилась в сторону. – Хватит клеить мою жену, – мрачно произнес Цуна, – видишь, ты ей не нравишься. – Это поправимо. – Ты сказал, что ей пакет на голову надеть надо… – Так это для тебя. Меня и так все устраивает. – Эй! – это уже выходило за пределы. – Если бы она мне не нравилась, то стал бы я на ней жениться? – Так ты даже на нее посмотреть лишний раз боишься. Я ж не слепой, – Занзас гнусно заржал. – Так! – Нереза вздернула подбородок и с негодованием посмотрела на обоих. – Хватит говорить обо мне, будто меня тут нет – это первое! Второе – хватит обсуждать мою внешность. Знаю, что не красавица! Третье, мы с Цуной любим друг друга! И это не обсуждается. – Но мое предложение все равно в силе, – Занзас толкнул Цуну плечом, – ладно, бывай. – Не останешься? – Цуна искренне надеялся, что нет. – Не люблю бухать в больших компаниях. Так что до следующего воскресенья. Ее, кстати, тоже можешь позвать. Занзас ушел, но осадок остался. – Он что… на меня запал? – с каким-то испуганным видом спросила Нереза. – Уверен, что тебе ничего не грозит, – Цуна покосился на бутылку, – если только он не узнает о тебе чуть больше, чем нужно. Цуна привык, что Занзасу не нравится ничего и никто. Кроме виски. Так что если с Нерезой ему выйдет облом, то это обещало Пламя Ярости на их головы. – Дурацкая свадьба, – процедил Цуна, все еще осмысливая появление собутыльника. Раньше он как-то не удостаивал особняк Вонголы личными визитами. Если только за ним не следили специально. – Ты знаешь, возможно, – Цуна попытался подобрать слова, но получалось плохо. – Я уже поняла, что твой приятель тут не случайно. Догадка поразила мгновенно. Кто главный паникер в Вонголе? Кто мог позвать сюда Варию? – Где Хаято?! Гокудеры и правда нигде не оказалось. – Думаешь, это он? – Нереза нарезала круги по саду вместе с Цуной, то и дело спотыкаясь о свадебное платье. – Уверен. Он тебя в чем-то подозревает, это точно. Гокудера с самого их знакомства подозревал всех и всегда, когда кто-то подходил к Цуне ближе, чем на расстояние вытянутой руки. А неожиданно и ниоткуда взявшаяся супруга уж точно должна была его насторожить. Об этом Цуна не подумал. А зря. Босс мафии должен думать обо всех и всегда, без исключений и поправок на личную жизнь. Как же все это задолбало! – Ладно, не убьет же он меня, – беззаботно отмахнулась Нереза. – Пока ты не сделаешь чего-нибудь, что может быть расценено, как угроза моей жизни. Так что кончай шутить про то, что только смерть разлучит нас. – Никакого чувства юмора, – печально вздохнула Нереза, – мы так и будем ходить кругами? Хаято тут нет. – Наверное, он в особняке и сейчас пытается нарыть информацию о тебе. – Пусть роет, сколько влезет. Может, успокоится, когда убедится, что я существую. – С ним я потом разберусь, – сказал Цуна, делая себе зарубку на память. Надо верить своему боссу. Да и вообще, он Хранителям до старости, что ли, доказывать будет, что у него есть своя голова на плечах? Как же они все раздражали. – Милый, успокойся уже, – Нереза неожиданно прильнула к нему, обвивая руками за шею, – все будет хорошо. И вообще, это же замечательно, что у тебя такие ответственные Хранители. – Порой, даже слишком, – согласился Цуна, – можешь перестать на мне виснуть, нас за этими кустами все равно никто не видит. – В этом-то все и дело, – вкрадчиво прошептала она ему на ухо, – что никто не видит. Меня это, знаешь ли, заводит. Всегда любила играть с огнем. А, черт с ними со всеми! Цуна закрыл глаза и мысленно представил себе совершенно другого человека. Целовались они долго и упоительно. И если бы к ним в кусты вломились Занзас, Хибари, Гокудера, да пусть вся Вария вместе взятая, он сказал бы им просто: «я – космос, и мне срать». Вечер подходил к концу. К счастью, пьяного дебоша не случилось, гости со стороны невесты просто перепились и большей частью валялись на газончике рядом с лавками. Цуна надеялся, что под утро они расползутся по домам сами. А им пора было начинать другую торжественную часть церемонии – перенос невесты через порог и путь в спальню. Жозефину – ту самую, которая была матерью невесты – добудились с пятого раза, а у Цуны вышла накладка. Он мучительно думал, что делать и не забить ли на эту традицию к чертям, но неожиданно помог Хибари. – Я пойду, – отчеканил он. – Ты вроде бы не моя мама? – со скепсисом произнес Цуна. – Другие варианты есть? – Пусть лучше Хром, она хотя бы женщина. – Если ты не заметил, то ее вообще не было на твоем празднике жизни. Сам же вместе с Мукуро отправил ее по каким-то делам. Точно! Цуна мысленно хлопнул себя по лбу. – Так что я пойду, – повторил Хибари, и стало ясно, что спорить с ним бесполезно. – Пусть, – махнула рукой Нереза, – хуже не станет. – Ну, если ты так считаешь, – с сомнением ответил Цуна, – то пошли. Чего тянуть? И поднял жену на руки. Тощая Нереза весила намного больше, чем казалось. Цуна с трудом донес ее до порога, шатаясь во все стороны. К тому же жена впилась в его шею, как в спасательный круг. Видимо, тоже боялась, что уронит. И была недалека от истины. Цуна неловко зацепился ногой за порог и полетел бы мордой в пол, если бы не жесткая хватка Хибари, не давшая этому случиться. – Я же сказал, береги ее, – напомнил тот, когда порог был преодолен и Цуна поставил жену на пол. Осталось только под конвоем дойти до спальни. И лечь спать. Видимо, даже Жозефина прониклась ответственностью события, потому что, находясь в изрядном подпитии, не свалилась с лестницы. И даже, пьяно икнув, благословила дочь на начало новой – супружеской – жизни. Когда двери спальни за ними захлопнулись, Цуна молниеносно запер ее на ключ и с удовлетворением выдохнул. – Обалдеть! – Нереза плюхнулась на кровать. – Она у тебя такая мягкая! Ну же, иди ко мне… – Можешь заканчивать маскарад, – Цуна ослабил узел галстука, предвкушая крепкий здоровый сон. Благо, кровать у него и правда была огромной. – Как скажешь, – усмехнулась Нереза, и очертания ее фигуры поплыли, словно воск. Буквально через несколько секунд на кровати сидел Мукуро в драных джинсах и растянутой футболке. – Мог бы и приодеться, – хмыкнул Цуна. – Тебе не понравилось свадебное платье? – Понравилось, но свадьба все-таки, – вздохнул Цуна, понимая всю бредовость своих претензий. Мукуро его нервировал. Сильнее, чем тогда, когда был в облике Нерезы. – Зато это, – Мукуро дернул за край футболки, – снимать удобнее. Не то что твой костюм. – Ложись спать, – обреченно простонал Цуна. – У нас же впереди первая брачная ночь! Как можно? – Мукуро всплеснул руками и встал, начиная подходить к Цуне. – Или тебе в кустах не понравилось? Отрицать это было глупо, но Цуна все-таки попытался. – Я тогда целовал Нерезу. – Знаешь, я способен улавливать сильные эмоциональные всплески и даже образы, не пользуясь Пламенем напрямую, – возразил Мукуро, поднимая взгляд к потолку, – так что не надо мне врать о том, что представлял ты не меня. У Цуны пересохло в горле. Так спалиться! И самое страшное, что он действительно представлял Мукуро. И ему это, святая Мария, нравилось! – У тебя есть Хибари, – пробормотал Цуна, когда руки Мукуро потянулись к пуговицам на его рубашке. – Он не против. – Я не против, – донеслось из-за двери, и сердце Цуны оказалось где-то в пятках. – Свали, извращенец хренов, – весело ответил Мукуро. – Будешь возмущаться, я вообще присоединюсь! – Ну что, Цуна, будешь возмущаться? – Мукуро взял его за плечи и потянул к кровати. – Хибари, в принципе, не против сообразить на троих. И я не о выпивке. – Нет, нет, – быстро ответил Цуна, пытаясь оттолкнуть от себя «жену», – мне нравятся девушки! – Я тебе тоже понравлюсь, обещаю, – мурлыкнул Мукуро. – Но… – Ну и какие тебе девушки нравятся? – скептически спросил Мукуро. – Например, дочка дона Корнелио. Такая, – Цуна покрутил пальцами у головы, – белокурая… – Жози? Обломись, она лесбиянка, – Мукуро тихо и бархатисто рассмеялся. И от этого смеха по телу Цуны прошла дрожь. Кажется, все доводы были исчерпаны. Цуна глубоко вдохнул и заткнул панику куда подальше. Особенно когда горячая рука Мукуро скользнула ему под рубашку, притягивая к себе. Теперь Цуна начинал понимать, чего ему не хватало в женщинах. Или хватало слишком много. Все они были… женщинами. На поцелуй он уже ответил со страстью, которая только начинала разгораться. Солнечный свет бил прямо в глаза, и Цуна поморщился, просыпаясь. Тело было тяжелым, словно он ночью бежал кросс в пять километров. А бегун из него всегда был хреновым. Так, ночь… перед глазами вставали картинки того, что было, и жар бросился прямо в лицо. Наверное, он покраснел. Доподлинно Цуна не знал, но чувствовал. Повернувшись, он обнаружил Мукуро, сладко спящего на подушке, в обрамлении рассыпанных волос. Даже красиво. Осторожно протянув руку, Цуна дотронулся до темной пряди, и Мукуро резко распахнул глаза. – С добрым утром, – хрипло произнес тот. – С добрым, – отрешенно отозвался Цуна, все еще с трудом осознавая, как он оказался в одной постели с Мукуро. Тот зевнул и перевернулся на спину, вмиг став серьезным. – Я не собираюсь в образе Нерезы таскаться по особняку. – Я расскажу Хранителям, – Цуна заранее так предполагал. В конце концов, официально он женат, что еще им надо? – Но на приемы тебе придется ходить со мной. Сам понимаешь, в ее облике. – Ага, – спокойно отозвался Мукуро, – если учесть, что не так уж и часто ты бываешь на приемах, то я не против. Это забавно. – А, – Цуна запнулся. – А Хибари? – О, он не против, не беспокойся. – Я не против, – донеслось из-за двери. – Твою мать, Хибари, ты все еще там?! – заорал Мукуро. – Я должен знать, что все прошло нормально. «Второй Гокудера», – подумал Цуна. Слава богу, что не по его душу. – Иди отсюда, – скомандовал Мукуро, – мы скоро выйдем. Цуна прислушался к удаляющимся шагам и вздохнул от облегчения. Какие бы ни были отношения у этих двоих – они явно его нервировали. Оставив Мукуро валяться на кровати, Цуна встал, натягивая на себя халат. – Если хочешь, спи, – произнес он, – а мне нужно появиться, чтобы – благодаря Гокудере – никто не подумал, что меня убили. А то он может, сам знаешь. – Хаято вообще псих. – Кто бы говорил, – усмехнулся Цуна. Он переспал с Мукуро, и ему понравилось. Это никак не хотело укладываться в голове, но от этого все равно оставалось фактом. Гораздо лучше, чем с женщинами. Гораздо! Цуна не мог сказать, что испытывал какие-то возвышенные чувства к Мукуро. Нет, он ему нравился, но в данном случае – внешне. И оказалось, на его внешность у Цуны стояло. Цуна одернул себя. Об этом он подумает когда-нибудь потом. Выйдя из комнаты, Цуна нос к носу столкнулся с Гокудерой. Тот выглядел ошалелым и испуганным одновременно. – Десятый! – возопил он. – Ты в курсе, что твоя невеста сбежала из тюрьмы?! – Ну и? – Цуна не был в курсе, но не показывать же этого. – Она – серийный маньяк убийца! – Так и мы тут не приют милосердия. – Но она убивала людей китайскими палочками! – Талант! – гордо возвестил Цуна, отодвинув Гокудеру с пути. Что ж, во всей этой информации был один плюс: Занзас имел все шансы на личную жизнь.