займемся английским?

      Ты лежишь на белом шезлонге под ярким летним солнцем, попивая коктейль, и смотришь с улыбкой на мучения парня, что сейчас, отборно матерясь, убирает весь двор после вечеринки, которую ты благополучно сорвала.       — Откуда ты, Сатана? — обращается к тебе Чонгук, протирая столик рядом с тобой.       — Как откуда? — удивляешься, будто это и так должно быть ясно. — Из преисподней. Ты, кстати, не болтай, тебе ещё бассейн чистить.       — Эй! Он же чистый!       — Это твоё наказание на сегодня. Эх, Чонгукки, в первый же день, ну как же так? Ты ещё такой ребёнок, — встаёшь с шезлонга, читая лекции брюнету. — Тебе же ска... — поворачиваешься лицом к нему и чувствуешь влагу у себя на блузке, — ...зали... Ты совсем обнаглел?!       — Ой, — парень театрально прикладывает ладонь к губам, будто и правда не специально, — рука дрогнула... Но мне простительно, я же ведь ещё ребёнок, да, недонуна? — Чонгук снова стреляет из водяного пистолета, целясь на твою грудь. Понятное дело, и без того прозрачная рубашка предательски открывает соблазнительный вид.       — Жить надоело?! — кричишь ты, прикрываясь руками. — У меня нет сменной одежды!       — Самое время для стриптиза, — издевательски смеётся Чонгук.       Ты сильнее сжимаешь в руке стакан с недопитым коктейлем и в одно мгновенье обливаешь наглого брюнета.       Жидкость попадает на белую футболку и немного на подбородок, а сам Чонгук медленно опускает голову, смотря на розовое пятно, и так же медленно поднимает взгляд на тебя. А ты сама стоишь в шоке, не понимая, чего это с ним.       — Это была моя любимая белая футболка, — тихо произносит парень, что пугает ещё больше, чем его взгляд, в котором уже заплясали маленькие черти.       Понимаешь, что оставаться здесь не стоит, и быстро подрываешься в противоположную сторону от Чонгука, а он сразу же бежит за тобой.       Забегаешь в дом, где прячешься в первой попавшейся комнате, спиной придавливая дверь. Рвано дышишь, но как слышатся тихие шаги, замираешь.       — Эй, Т/И, выходи, я тебя не трону, — слышишь совсем близко голос Чона, что не кажется дружелюбным, скорее, устрашающим. Но, конечно же, в этот момент тебе приспичило чихнуть. — Нашёл мою любимую нуну, вот же она, — он стучит пальцами по двери, за которой ты сейчас сидишь и проклинаешь всех и вся. Ожидаешь чего угодно, но не щелчка замочной скважины. Он что, закрыл тебя в комнате? — Посиди здесь, детка, и подумай над своим поведением. Это твоё наказание на сегодня, — повторяет он твою фразу.       Сначала ты не оставляла попыток выйти: колотила в дверь, пыталась открыть панорамное окно, но не получилось, кричала, а потом и вовсе смирилась. Силы истратились, да и горло уже болит от такого напряжения. Ты ходишь по комнате, осматривая её.       Помещение в белых тонах: стены, шкаф, ковёр, стеллаж с телевизором, кровать — всё белое. На полках стоят фотографии, где, видимо, маленький Чонгук с мамой. Наверное, эта комната принадлежит ей.       Чтобы не скучать, включаешь какую-то передачу по телевизору и ложишься на кровать.       На улице уже стемнело, когда Чон решил проверить тебя. Парень открывает дверь и заходит с подносом еды внутрь. Увидев, как ты, свернувшись, сладко сопишь, на его губах проскальзывает едва заметная улыбка. Он аккуратно укрывает тебя одеялом и хочет уже уйти, но что-то его здесь держит. Чонгук садится на край кровати и смотрит на спящую тебя.       — Айщ, серьёзно? О чём я вообще думаю, — брюнет трёт переносицу. — Ладно, от одного раза я не умру... наверное, — с этими словами он осторожно целует тебя в приоткрытые губы, чуть сминая их. Ты лишь жмуришься и что-то невнятно бормочешь, переворачиваясь на другой бок.       — Спи сладко, нуна.