Mafia slut

Чонгук паркуется возле высокой многоэтажки и идет в здание, внутри его встречают подчинённые и кланяются в приветствии. Квартира Юнги находится на предпоследнем этаже и когда табло на лифте показывает число двадцать четыре, Чон наконец открывает дверь и заходит внутрь. Как брюнет и предполагал — Юнги в квартире нет. Люди Чонгука опасливо поглядывают на своего босса, понимая, что облажались, и ждут, что в любой момент они могут понести наказание. — Я не думал, что проследить две недели за двадцатилетним сыном босса, окажется для вас столь трудным поручением, — Чон зло косится на своих людей, которые дрожат от страха перед разгневанным боссом, уже ожидает услышать нескончаемый поток оправданий. — Босс, мы следили, все было под контролем… это наша вина и мы готовы понести наказание, — мужчина опускается на одно колено и склоняет голову, остальные подчинённые следуют его примеру. — Вашим наказанием займусь позже, нужно найти пропажу, — Чонгук разворачивается и идёт на выход из квартиры, по дороге закуривает и набирает Намджуна. У него нет времени заниматься и без того ненужными червями, которым невозможно поручить элементарное. *** Юнги мчится в свою квартиру, спидометр машины показывает под сто двадцать, он чуть не сбивает пару прохожих, но вовремя тормозит. Чонгук должен явиться туда с минуты на минуту, и если он сейчас опоздает и не сможет опередить брюнета — ему конец. Чон с него три шкуры сдерет, а после кинет под ноги отцу, который будет решать, сохранить его жизнь или нет. Мин выбегает из машины и бежит в здание, вызывает лифт. Двери открываются и блондин замирает на месте, проглатывает вязкую слюну, старается дышать через раз. Перед ним стоит Чонгук, сверлит своим взглядом, в котором нет ни капли милосердия, только жестокость и холод. Юнги отступает на шаг, пытается прикинуть, что можно сказать брюнету, как соврать и не подать виду. У Чона чутьё, как у гончей, по запаху может понять, узнать и тогда не сносить ему головы. В такой ситуации главное не терять самообладание. — Здравствуй, — Юнги мнётся и старается не опускать взгляд, когда Чон подходит совсем близко, докуривает сигарету и выкидывает окурок себе под ноги. Смотрит на блондина, разглядывает чужое лицо, отмечает покусанные губы, охрипший голос и потрёпанный вид Мина. — Набегался? Что с голосом? — блондин вздрагивает от стали в голосе, но держится стойко и берет себя в руки. — Приболел. — Быстро в квартиру, у меня к тебе разговор, — Чон, не церемонясь, толкает парня к лифту и заходит следом. Юнги заметно подхрамывает, но старается не выдать себя, закусывает итак истерзанную губу и улыбается Чонгуку, когда они проходят в квартиру. — Какой разговор? — Мин аккуратно садится на диван и закидывает одну ногу на журнальный столик, чуть не вскрикивая от боли, но вовремя берет себя в руки. Все же два члена были замечательными, но ощущения после очень болезненны. Чонгук не спешит начинать диалог, понимает, что его дурят. Обходит квартиру, как будто несколько минут назад не делал этого вместе со своими людьми, опирается о кресло напротив дивана и смотрит на Мина. — Доложили, что ты всю ночь был в квартире и вдруг, когда я приехал проверить тебя, выяснилось, что в квартире никого нет. Как объяснишь это? — сталь в голосе брюнета давит огромным куполом и полностью изолирует от мира. Юнги за секунды пытается придумать невероятную небылицу, в которую бы поверили, но шансы маловаты. С каждой такой небылицей Чон только ещё больше начинает контролировать, скоро точно посадит на цепь как когда-то обещал. — Мне не семнадцать, чтобы следить за каждым моим движением, если это даже приказал мой отец. Ему похуй на меня, а тебе похоже заняться нечем, — блондин пытается уйти от темы, но не получается. Чонгук усмехается и закидывает голову к потолку, а когда опускает, сразу меняется в лице. — Это как раз наказ твоего отца, все претензии к господину Мину. А вот ответа на мой вопрос я так и не услышал. Не пытайся запудрить мне мозги. Я знаю, что это у тебя отлично получается, обдурил всех моих людей — похвально. Со мной не прокатит. И почему ты хромаешь? Еле доковылял из лифта, — Чон отходит от кресла и идёт к дивану, на котором сидит блондин. — Да-да, знаю, что ты у нас такой супербой и мой отец чуть ли не в ноги тебе кланяется, но это переходит все рамки. За кого ты меня принимаешь? Я не твоя вещь, — Мин делает небольшую паузу, чтобы совладать за своим раздражением от вечного контроля и продолжает, — Нога у меня болит, потому что подвернул ее на лестнице. А сегодня меня не было, потому что я занимаюсь поимкой одних вьетнамских ублюдков, которые мне полгода назад насолили и торчат двести кусков, но твои гориллы хуй меня выпустят, пришлось импровизировать, — Юнги вскидывает руки, показывая, что ничего личного, выживал как мог и удивляется, какую историю смог придумать. Брюнет точно должен поверить. Чонгук приподнимает бровь, так и говоря этим жестом: «Серьезно? Ты сам то в это веришь?». — Допустим, я тебе поверил. Покажешь мне свой магазин, не голыми же руками ты их завалил. — Вообще-то я был без пистолета. Напомню, что на две недели его у меня забрали и до сих пор не вернули. Кстати об этом, отдай мое оружие, — Мин делает максимально обиженное, недовольное лицо. И брюнет отступает, ставит галочку в голове, что рано или поздно поймает Юнги. Слишком уж тот темнит. — Давай без истерик. Приводи себя в порядок, сегодня вечером у нас встреча с торговыми партнерами из Пусана. Встречаемся в час ночи, около морского порта, и судя по настрою Пусана, встреча не будет дружеской. Так что твои пистолеты пригодятся как никогда, — брюнет идёт на выход из квартиры, одновременно кого-то набирая в телефоне и напоследок кидает через плечо, — Ты ставишь Намджуна в неудобное положение, прося прикрывать тебя, — и хлопает дверью. Юнги сразу же шумно выдыхает и расползается по дивану. Тот факт, что Чонгук звонил Киму и спрашивал о нем, говорит о том, что блондин в полной заднице, и если бы Чонгук хотел, то расколол его сегодня же, но почему-то решил отложить это. Нужно собираться на встречу двух кланов, которая пройдёт в типичной «семейной» обстановке, с океанами крови, свистами пуль и кучей трупов. Только пока Мин не знает, как это сделает. Он не спал всю ночь, задница болит так, как будто в неё раскалённую кочергу пихали, плюс ко всему, болящие мышцы и связки. У блондина меньше двенадцати часов, чтобы отойти от этого и предстать перед кланом тем, кем его все считают. Карателем, палачом, одним из лучших стрелков, сыном босса. Тем, от имени которого кровь стынет в жилах, и рядом с которым идущий Чон Чонгук, выглядел бы не больше, чем ручная шавка. И это самая любимая и одновременно ненавистная роль, которую Юнги играет вот уже пятнадцать лет. *** Pharaoh x Velial Squad — Reloadead Ночь пронизывает ледяной ветер, дующий с моря. Воздух сырой и холодный, от чего приходится прятать руки в карманах пальто. Чон Чонгук — правая рука, заместитель босса и самый лучший боец клана. Восемь лет Чон дрался во имя своего господина и ни разу не проиграл. Все его соперники были повержены и страшились боя с ним, молили о пощаде, но брюнет не знал, что такое пощада, только полная и безоговорочная победа. Так его учили, так ему говорили всегда. Либо ты, либо тебя. Чонгук выполняет роль «военачальника». Собирает «армию», ведёт в бой и побеждает. Давние партнеры предали клан и сегодня ночью они поплатятся за свою роковую ошибку кровью и душами. Чон стоит возле Порше, затягивается сигаретой и ждёт, когда к порту подъедут люди от босса и его сын. Юнги может и странная личность с кучей тайн, но в таких стычках абсолютно незаменим. Мин убивает с семнадцати лет, пришлось научить мальчика не чувствовать жалость к врагам, а сразу пускать пулю из своих пистолетов прямо в лоб, вышибая мозги. Виден свет от фар и перед брюнетом тут же останавливается знакомая красная Ауди, из неё выходит, одетый с иголочки, в чёрные узкие брюки и чёрную кожаную куртку Юнги. Кивает в приветственном жесте и принимает сигарету из рук Чона. — Сколько намечается гостей? — блондин делает первую затяжку и выпускает дым в воздух, шумно выдыхая. Дрожь все равно каждый раз присутствует, никто не может гарантировать им, что сегодня никто не словит пулю и все хорошо закончится. — Судя по всему, немало. Джи Хо решил явиться самолично, что очень глупо с его стороны. Облегчает нам задачу, его будут защищать, а после того, как мы доберёмся до него, снесем голову и им придётся сдаться. А там и всех остальных уложим, — брюнет смотрит, как Мин докуривает его сигарету и ёжится от холода. — У тебя все так легко. Всегда поражался твоей способности видеть бой, — Юнги тоже смотрит на Чона и не понимает, как тот стоит под таким холодным ветром в распахнутом пальто, — Ладно, отвлеките его охрану, а я займусь Джи Хо. Чонгук командует подчинённым идти за ним, а Мин берет с собой несколько стрелков и решает зайти с другой стороны от развернувшийся битвы. Начинается кровавое месиво, в котором не разберёшь, кто за кого и из какого клана. Юнги различает только Чона, который одним ударом вырубает, бежавшего на него с ножом врага. Под ногами лужи крови и валяющиеся трупы, с проломленными черепами. Блондин осторожно ступает по неровной поверхности каменных блоков порта и чуть не падает в море, замечает в толпе Джи Хо и уже целится в него, но выстрелить не получается, так как его валят на землю телохранители и загораживают от Мина. По блондину тут же открывают огонь, он еле уворачивается, прикрывается падающими на землю трупами и натыкается на Чонгука, которой весь испачкан в чужой крови. — Я не могу выстрелить, эти уебки загораживают его, — Мин стреляет в сторону Джи Хо и убивает одго из телохранителей. — Я, конечно, помог бы тебе, Мини, но как видишь, я немного занят, — брюнет бьет по чужой челюсти со всего размаху, что слышится хруст сломавшихся костей и выбитых зубов. — Ещё раз назовёшь меня так, пуля окажется в твоей башке, — Юнги смотрит на явно развеселившегося коллегу и психует ещё больше. Пускает подряд пять пуль и убивает ещё двух телохранителей, — Ну хорошо, — Мин выдыхает, убивает какого-то урода, который хотел огреть его битой и прикрываясь им от пуль, движется прямо в сторону главы Пусанского клана. По рукам стекает кровь, которая течёт из продырявленного тела и блондин с презрением отшвыривает его в сторону. Битва почти закончилась и Джи Хо понимает, что всех его людей перебили, а перед ним стоит и направляет на него дуло пистолета, сын его врага — Мин Юнги. — Ты проиграл, урод. Думал так легко выйти на схватку с моим кланом? Тебе конец, можешь уже начинать молить о пощаде, которой не будет. Ты же знаешь, что наш клан не отличается милосердием, — блондин скалится в дьявольской улыбки, получая удовольствие от власти над чужой жизнью. — Прошу, господин Мин, пощадите, не убивайте, — Джи Хо валяется в ногах Юнги и чуть ли их не целует. Мин лишь презренно отходит от него и поворачивает голову на, подошедшего к нему, Чонгука. — Ничего личного. Ты сделал свой выбор. Тишину ночи прорезает громкий выстрел и по бетону растекается новая лужа крови. Юнги закуривает сигарету, а Чон уже звонит боссу и докладывает, что Пусанского клана больше не существует. Мин смотрит на кровь, которая повсюду, куда не глянь и вздрагивает от опустившейся на его плечо крепкой руки. — Поехали, выпьем, — брюнет ободряюще хлопает Юнги по плечу и уходит к своей машине. Блондин докуривает сигарету, тоже садится в свою машину и едет за Чонгуком. — Выпить было бы неплохо, — Мин ухмыляется и давит на газ, обгоняя черный Порше. *** Скриптонит — Вечеринка Они приезжают в квартиру Чонгука, у Мина все равно был пустой холодильник и запасы выпивки за две недели заметно истощились. — Что будем пить? Виски? — Чон идёт на кухню, по пути расстёгивая рукава рубашки. Юнги проходит в зал и садится на диван. За столько лет совсем не осталось понятия «квартира Чонгука», они росли вместе, а когда у брюнета появилась квартира, Мин стал частым её посетителем. Иногда блондину кажется, что он живет с Чоном. Для последнего это даже выгодно, ведь Юнги перед глазами и всегда под контролем. Блондину нравится квартира Чонгука больше, чем своя. Она достаточно просторная, с хорошим ремонтом и очень уютная. Темная мебель и тёмные стены, мягкий диван и просторная кухня, даже есть какая-то синяя неоновая подсветка, которая добавляет в интерьер что-то необычное. Мин расслабляется на мягком диване и тянется к куртке, в которой припрятано несколько самокруток с травкой. — Давай виски, — блондин вспоминает, что Чон спрашивал о выпивки, и поджигает первый косяк. Чонгук возвращается с бутылкой дорогого виски и парой стаканов со льдом. — Разрешения курить косяк не было. Смотрю, совсем границ не видишь, — Чон громко ставит стаканы на столик и готов приложить Юнги об него же. — Это ты не видишь границ. Не забывай кто я, так что можешь не смотреть на меня своим фирменным взглядом «убить», — Мин делает долгую затяжку и выдыхает дым в лицо брюнета, — Угощайся. — Как ни старайся, но ты все равно не можешь спокойно научиться убивать. Тебя все также трясёт, как в первый раз, — Чонгук усмехается и наливает себе виски, сразу же выпивает залпом и берет косяк прикуривая. — Не лезь, это уже не твоё дело, трясёт меня или нет, — блондин тоже наливает себе, выпивает залпом и его наконец отпускает. Он правда не может спокойно начать относиться к убийству. Каждый раз его сначала трясёт, а когда стреляет — отпускает. После, когда все заканчивается, его опять начинает трясти и он не может успокоить себя. В таких ситуациях ему помогает только выпивка, лёгкие наркотики и секс. Жаль, что с Чонгуком у них ничего не может быть. Брюнет никогда не примет его, он дал это понять ещё десять лет назад, когда Юнги по своей детской влюблённости признался ему в своих чувствах. Сейчас же, если брюнет узнает, что Мин блядствует и даёт себя трахать, как последнюю шлюху, то навсегда отвернётся и между ними не останется ничего, кроме презрения и разочарования. Юнги смотрит на крепкое тело Чона под белоснежной рубашкой, на накаченные сильные руки, выступающие вены и чуть ли слюнями не захлебывается, не может оторвать взгляда от мощной груди и столь сексуального мужчины. Мин закусывает свою губу от развратных мыслей в голове. Представляет, как в его мечтах брюнет ответит взаимностью и даже если не ответит, то просто возьмёт своими накаченными руками и разложит прямо на этом диване, будет вдавливать своим шикарным телом, выбивать крики и мольбы. Блондин сдерживает себя, чтобы не застонать от своих фантазий и продолжает пялиться на Чонгука, облизывая губы. — Не смотри на меня таким взглядом, я все равно не буду тебя трахать, — Чон отвечает сухо, даже не смотря на блондина, понимает, что Юнги опять за своё. Стоит ему выпить или немного прибалдеть от наркотиков, в блондине просыпается дикое желание заняться сексом, сексом с мужчиной. И именно по этой причине отец Юнги просит Чонгука следить за ним и контролировать, потому что его сын ещё в десять лет признался Чону в любви, а в семнадцать его поймали с парнем, когда они занимались сексом. Господин Мин приказал тогда восемнадцатилетнему Чонгуку убить того парня и Чон выполнил приказ. Не колеблясь ни секунды, сначала свернул шею, а после выкинул тело с обрыва в море. И все это происходило у Юнги перед глазами. Отец заставлял его смотреть и запоминать, что если он поймает блондина за подобным ещё раз, то поступит точно также. Мин старший не допустит, чтобы его сын опозорил клан своей ориентацией и представил Чонгука как того, кто будет всегда в курсе всех передвижений Юнги и докладывать о них своему господину. Мин тогда плакал и не мог поверить, что мальчик, которому он признавался в любви, мог взять и только по приказу его отца убить человека. Мать была рядом и пыталась успокоить сына, объяснить, что в клане у него не может быть другой жизни, только такая, которую одобряет отец и ему придётся смириться. Юнги отказывался мириться с этим, отказывался принимать тот факт, что Чонгук убийца, как и все люди, которые работают на его отца и поэтому нашёл то, что отвлекает его от душевных терзаний и не даёт сдохнуть. Или просто в силу своего характера, он поступил так. Буквально через пол года Мин идёт в клуб и даёт себя выебать прямо в туалете, а после отсасывает какому-то парнишке примерно его возраста недалёко от клуба. Ему ничуть не стыдно, а наоборот, он получал неимоверный кайф, когда стоял раком перед зеркалом в туалете и когда на коленях заглатывал член. С этого момента рождается новая жизнь Юнги, в которой он лучшая блядь этого прогнившего города, такой же убийца, как все в его клане и по прежнему любящий Чонгука и боящийся его до дрожи, примерный сын. И пусть отец ему не доверяет. Мин сам уже не доверяет себе. Юнги вздыхает и показательно закатывает глаза от слов Чонгука. Конечно, брюнет не будет его трахать, тут и рассчитывать не на что. Тот верен его отцу, как, мать вашу, охотничий пёс. Если отец прикажет, то Чон убьёт Мина и глазом не поведёт. Но даже это не мешает иногда тешить себя и немного издеваться над верным псом отца, а именно флиртовать с брюнетом и предлагать ему себя, как самая дешевая шлюха, хоть Юнги ей и является, но далеко не дешёвой, конечно. Чон всегда тяжело вздыхает, когда Мин начинает говорить непристойности и в сотый раз повторяет, что блондин может не рассчитывать на него и рекомендует как можно скорее успокоиться, пока ему не помогли в этом, хорошенько врезав. — Мы все равно рано или поздно займёмся сексом, — Юнги совсем пьяный и говорит какую-то ересь, а Чон как и всегда, вздыхает, усмехается и уходит в свою спальню, оставив пьяного коллегу на диване. Мин в его глазах все такой же маленький мальчишка, которого заставляют проживать жизнь, которую он ненавидит, но подчиняется и принимает её правила. У Чонгука братская любовь к блондину, они знают друг друга уже как пятнадцать лет и все это время Чон всегда защищал и оберегал Юнги. Он чувствует обиду блондина за то, что в своё время отверг его чувства и не принимает их по сей день. Чонгук не может пойти против отца Юнги и предать его. Пусть его ненавидят до конца жизни, но Чон никогда не примет чувства Юнги. Мину это во благо, только он ещё не понимает этого и считает весь клан, а в частности отца - своими врагами.