Mafia slut

Юнги задержался у Тэхёна на целую неделю. Все это время они безбожно трахались, курили травку, пару раз обдолбались экстази, а потом ебались на протяжении десяти часов и в конце просто вырубались. За это время Мин успел сделать себе тату на ключице с романтичной надписью «Я жду Самурая», похоже, это было очередным неконтролируемым желанием под приходом. Тэхёну было срать на мнение общества и свою жизнь, по всей вероятности, тоже. В этом они с блондином были слишком похожи. С Тэ можно было прожить счастливую короткую жизнь в мечтах и наслаждениях, а после красиво умереть как Сид и Нэнси. Только Тэхён был бродягой-мечтателем, а Юнги — сыном главы мафиозного клана. И ничего с этим не поделаешь. От этого кошмара не сбежишь, как и от своих демонов, а от Чонгука подавно. Юнги было срать абсолютно на все, что с ним происходило. Он в Японии чуть больше недели, а намёка на то, что его скоро найдут, до сих пор не было. Мин уже начинает верить, что отец решил просто забыть про него и со словами: «Пусть катится на все четыре», больше не вспоминает. У блондина дикое желание сделать что-то очень грандиозное. А под понятием «грандиозное» — он имеет в виду жесткий трах. Настолько жёсткий, чтобы забыть свою жизнь, настоящее, прошлое, будущее. Чтобы забыть отца, клан, Чонгука и своё имя в том числе. Юнги хочет курить, пить, танцевать на столах и кричать что есть силы. Совершить что-нибудь безумное, что совсем не в его характере, хотя как на это посмотреть со стороны его любимого времяпровождения в борделе Намджуна. Гнать по ночному городу и улыбаться, словно обезумевший, забежать в свою съемную квартиру, надеть женское платье-кольчугу с вырезом на спине до поясницы, которое еле прикрывает задницу и плоскую грудь, сделать себе тотал макияж в стиле азиатских шлюх с яркими губами и глазами, румянцем, блестками на веках и скулах, нацепить в тон к платью чокер из страз — это и есть нынешнее состояние блондина. И в таком виде Юнги едет в бордель, чтобы воплотить в жизнь свою самую желанную мечту. Только зайдя в внутрь, Мин хочет заплакать и начать биться башкой о ближайшую стену. Весь бордель был пропитан неоном. Снова этот неоновый свет. Это проклятье. На первом этаже был небольшой клуб и сцена для стриптиза, на втором этаже располагались комнаты и вип ложи для «уединения». Юнги не нужно долго ждать приглашения, в таком виде его разорвут с руками и ногами — выбирай кого хочешь, хоть кастинг устраивай. За барной стойкой блондин выкуривает один жёсткий косяк, а перед ним выпивает ядерный коктейль с абсентом. Названия здесь значения не имеют. Ничьи имена значения не имеют. И его имя тоже. Юнги уже заметно пошатывает, а разум полностью покидает его тело, тут и до галлюцинаций недалеко. Его тащат какие-то два бугая в вип-ложу, Мин заплетается в своих ногах и до сих пор не понимает, как не ебнулся на этих шпильках. Да, он надел не только платье, но и туфли на каблуке в одиннадцать сантиметров и даже не спрашивайте, как он на них научился ходить. Мина бесцеремонно закидывают в вип-ложу, отчего он чуть ли не падает на пол, но умудряется устоять. В комнате развлекаются пять или шесть мужиков, сейчас способности блондина в математике максимально приближены к нулю, повсюду алкоголь, в воздухе дым от сигарет и ещё какой-то дряни, на журнальных столиках рассыпаны дорожки кокаина. Справа около стены стонет девка, а остальные проститутки уже выбегают вон по приказу одного из мужчин. Юнги сглатывает вязкую слюну и пытается держаться в вертикальном положении — получается хуево, потому что его опять кто-то толкает в спину, отчего Мин все же падает на пол и царапает колени об жёсткий ковёр. — Подойди, малыш, — один из мужчин зовёт его. Юнги слушается. Ползёт на четвереньках и садится на пол перед столиком, за которым на диване сидит тот, кто его позвал, — Угощайся, — он не предлагает, а приказывает. Мин уже не соображает, тогда что будет от наркоты? С этими мыслями блондин наклоняется над ровной дорожкой белых кристалликов и пробует вдохнуть всю разом, получается неуклюже, но все же он справляется. В голову сразу бьет разряд наслаждения и Юнги немного мутит. Перед глазами только дым и свет неона, он как будто отпечатался на роговице глаза, потому что кроме ярких розовых, фиолетовых, синих и зелёных цветов он больше ничего не видит. Только чувствует. Тем временем Юнги раскладывают прямо на том столе с кокаином, валяют в нем, а после облизывают. Ставят на колени и входят без каких-либо прелюдий. Мин или стонет или кричит. Он не понимает, но ему хорошо. Его оттягивают за волосы назад и шарят по телу, пробираются под платье и снимают его. Юнги становится на секунду холодно, отчего он хнычет и просит согреть его. Со стороны слышны стоны, смех, биты музыки, а Мин будто в вакууме. Мужик кончает прямо в него, а Юнги чувствует, как из него вытекает сперма и просит ещё. И получает. Его кто-то хватает и разворачивает прямо на столике к верху животом и снова входит. Голова свисает из-за маленьких размеров стола, но это даже неплохо, потому что во рту уже чей-то член, а блондин только успевает расслаблять глотку и вдыхать жадно воздух как рыба. В него кончают одновременно, обрызгивая спермой, отчего макияж начинает течь и размазываться по всему лицу. Юнги снова мёрзнет и его снова кто-то хватает под талию и перекидывает через подлокотник дивана и входит сразу по самое основание. Мин не замечает, как начинает плакать, он вообще больше ничего не замечает. Не замечает, когда в него снова кончают, и теперь уже сажают сверху на два члена, а глоткой натягивают на третий. Блондин обмякает и кажется не дышит, его трахают как труп, бесконечно долго, а после откидывают на диван. Затраханного вусмерть, кажется порванного и перепачканного в чужой сперме. В один момент Юнги думает, что умрет прямо на этом диване в борделе. Улыбается и начинает истерически смеяться. Вот она, вот его участь шлюхи, которой он был все эти годы. Дитя бордельной романтики. Юнги по прежнему холодно и хочется закрыть глаза и больше никогда их не открывать, а он все лежит и смотрит, как один неоновый свет сменяется другим. Он не знает, сколько так уже лежит, но чувствует, как в него опять входят и начинают вбивать в диван. Мин кричит и просит прекратить, плачет и мечтает, чтобы это закончилось. Он убеждает себя, что это просто приход — это глюки, не иначе. Но кажется ошибается, все это до сих пор происходит с ним и это реальность. Его реальность, а не наркотический рай. Блондин холодеет как труп и его отбрасывают словно куклу, ненужную и надоевшую. В голове неожиданно слышится знакомый голос, но Юнги все ещё думает, что это глюки. Его опять хватают, а он пытается отбиться, но это только в его голове. На самом деле он продолжает лежать и не двигаться. Сильные руки поднимают его и куда-то несут. Мин думает, что он умер и это просто рай или мираж. Перед глазами тот, кто обещал его всегда защищать и никогда не бросать. Он сдержал свое слово, а вот Юнги — нет. Он подвёл его и сейчас все же лучше навсегда уснуть, чтобы не смотреть в эти любимые глаза напротив и не видеть в них презрение и ненависть. *** Чонгук потратил ебаную неделю на сборы информации, чтобы найти Юнги. Но все что у него было, это то, что Мин рванул в Японию и скорее всего был в Осаке. А вот был ли он там или уже успел перебраться в другое место, ему уже неизвестно. У Чона не оставалось вариантов и никаких идей. Его люди не справлялись, а срок поджимал. И единственный человек, который наверняка должен знать место нахождения Юнги — это Ким, мать его, Намджун. Чонгук никогда с ним не ладил и придти к нему за помощью сродни унижению. Хотя, он всегда звонил ему, если Мин опять пропадал, но это другая ситуация. Совсем другая. И отношение у Чона к ней совсем другое. Намджун согласился встретиться на рассвете в своём борделе и поговорить, но о какой-либо информации не было и речи. И сейчас перед Чонгуком стоит задача планетарного масштаба. — Привет, рад тебя видеть. Какими судьбами такая срочность? — Ким абсолютно непринуждён и спокоен, чего не скажешь о Чоне. — Привет. Да так, дела, — Чонгук принимает из рук секретарши чашку с кофе, немного отпивает и пристально смотрит на курящего напротив Намджуна, — Срочные дела, — сталь в голосе пугает не только девушку, но и весь обслуживающий персонал, который до этого ходил и прибирал бордель после очередной рабочей ночи, — Не буду ходить вокруг да около, спрошу прямо. Где Юнги? Даже не думай меня обмануть, иначе ты живым сегодня из этого пристанища разврата не выйдешь. Я тебе это обещаю. Чонгук не привык шутить, и Намджун это знает. Ещё как знает. — Что ж… На твоём месте я, наверное, тоже психовал бы и хотел убивать и крушить все вокруг. Но давай только без твоих бойцовских выкидонов, — Ким пытается усмирить гнев Чона, которым тот плещет, это даже в воздухе и во всем помещении ощущается, — Юнги сбежал в Японию, большего я не знаю. Чон знает, что Ким врет. Нагло. Смотрит в глаза и врет. — Я это и без тебя знаю. Мне нужно знать точные координаты, считаю до трёх. Раз, — Чонгук уже встаёт с кресла и подворачивает рукава рубашки. Намджун заметно напрягается и опасливо поглядывает на брюнета, — Два, — Чон надвигается прямо на сидящего в кресле мужчину и готовится нанести первый удар прямо в челюсть, — Три, — Чонгук замахивается, но его тормозит неожиданно зазвонивший телефон Кима на столе. Намджун берет в руки мобильник, на экране высвечивается имя — Юнги. — Вот ты и попался, — усмехается брюнет и кивает Джуну, чтобы тот взял трубку. Чон сразу включает устройство для отслежки звонка, которое ему встроили в смартфон и победно скалится. Япония. Город Осака. Район Киташинчи. — Спасибо, Намджун. С тобой приятно сотрудничать, можешь передать Юнги, что завтра он будет в Корее, пусть бежит покупать сувениры. Но Ким больше не звонит блондину, тот предупредил, что вырубит телефон, чтобы Чон его не нашёл. Только было уже поздно, гончая взяла след и будет бежать по нему, пока не поймает свою жертву. *** Чонгук вылетел в Осаку первым же рейсом. Сейчас он стоит прямо в центре улицы, доверяется ощущениям и идёт в небольшой клуб. Снаружи видно, что там все пропитано неоном и развратом. Юнги определенно должен быть внутри. Это его эстетика, его цвет, то, что внутри и частично снаружи. Мин сам будто неоновый свет, который всегда преследует Чонгука. Даже в его квартире. Он это понимает только сейчас, когда заходит в клуб и видит танцующих на шесте стриптизерш, а на потолке зеркальное отражение всего этого. Чонгук обходит весь клуб, но Юнги не находит. Понимает, что возможно просчитался и не верит, когда выходит из клуба и натыкается взглядом на красную Ауди. Сердце замирает, а пульс начинает ускоряться и бить в мозг вместе с мыслью, которую Чон не хочет воспринимать. Только не это. Он сразу бежит обратно в клуб и сносит охранника перед вип-ложей. Из неё слышны стоны и крики, а в этих воплях Чон узнает голос, который он бы не хотел сейчас услышать. Это все мираж, глюки, ему показалось, это все неправда. Но он открывает дверь и замирает на месте. Перед глазами Юнги. Его Юнги, который весь в сперме, слезах и синяках. Он не двигается, лежит бездушной куклой, а его продолжает трахать какой-то урод. Чонгук не даёт себе отчета. Вообще не контролирует, не воспринимает, не останавливает себя. Это конец. Секунды до апокалипсиса и Чон их буквально чувствует на своём затылке. В комнате пять будущих трупов, Юнги и Дьявол. Чонгук — слуга Дьявола, его благословили и прокляли, чтобы он нёс за собой смерть и отправлял прямиком в ад. Верный цербер властителя Ада. Чонгук медленно закрывает за собой дверь и достаёт из-за спины нож. Он ему ни к чему, но так интереснее. Чон бьет первому сначала в челюсть, потом в живот, затем вспарывает глотку лезвием и выпускает первую кровь. Потом второму. Третьему бьет ногой по рёбрам, уворачивается и всаживает нож прямо в глаз, в ушах крики и мольбы о пощаде, но Чонгук только улыбается, вытирает с лица брызги крови и швыряет свою жертву на журнальный стол. Чон продолжал вспарывать чужие глотки, выкалывать глаза и умываться чужой кровью, криками боли и ужаса. А когда все закончилось, и гнев наконец его отпустил, он понял, что все это реальность. Все только что увиденное было реальностью. И лужи крови, уродливые трупы, запах железа и секса, и бледный, трясущийся от припадка, Юнги. Или сейчас у него может начаться передозировка, или сейчас у Чонгука сердце пополам разорвётся от вида блондина. Мин совсем легкий и холодный. Брюнет бережно накрывает его своим пропитанным кровью пиджаком и несет из этого проклятого клуба. Ни о чем не хочется думать. Пусть он это забудет и больше никогда не вспоминает. Пусть это исчезнет из его памяти навсегда. Чонгук об этом мечтает.