Что мне сделать, чтобы я перестал тебя бесить?

Саша смотрит на ничего не замечающего Калинкина и тихо звереет. Они проводят очередной стрим и, вроде как, должны взаимодействовать друг с другом. Но нет. Они не взаимодействуют, хоть и сидят рядом. Калинкин даже не смотрит в его сторону, всё его внимание занимает Шакулин, вечно весёлый и смешной. Конечно, смешной, интересный, вон как Женя заглядывает ему в рот при каждом его слове. Бесит. Блять, как же раздражает. Саша чувствует всем телом свою с трудом контролируемую агрессию и улыбается. Ведь это же стрим, так надо. Ведь "Саша, чего ты такой хмурый, скоро же весна!". Иди к чёрту, Шакулин. Иди долго и не возвращайся. Ваш хотел бы не понимать откуда у него эти чувства, медленно пожирающие его изнутри при каждом прикосновении к хрупкому мужчине. Но нет, он понимает. И не хочет признавать, что втюрился, прямо как десятилетний пацан. И в кого? В парня, с которым снимает видео на ютубе. Друга, в конце концов. В Калинкина, мать вашу. Ваш не помнит как это произошло, но в какой-то момент он думает, что простого "Привет, Саш" ему недостаточно. Катастрофически мало. Невыносимо сухо. Прикосновение чужого плеча просто необходимо, и только на этих ощущениях он выдерживает всю трансляцию, не сорвавшись и не показав своих эмоций. Насколько сильно он был в бешенстве он понимает только после того, как камера была отставлена к стене, а сидевший слева Женя потыкал его в бок, подпихивая к выходу. — Сань, ты чего застыл? — Калинкин почти ложится на него, шепчет в ухо, он настолько близко, что парень чувствует его дыхание затылком. Это выбивает из колеи, Ваш старается избежать этих настолько бьющих по эмоциям ощущений. — Отвали, — Саша вырывается и выходит, с трудом сдерживаясь от хлопка дверью, но даже не прикасается к металлической ручке. Он хватает куртку, телефон, за минуту завязывает шнурки на ботинках и, не дожидаясь парней, выбегает из студии на улицу. Спокойствие приходит только когда он тушит ботинком окурок и одновременно затягивается второй сигаретой. После этого, кажется, и дышать становится как-то легче. Кажется. Выносить внутреннюю борьбу с каждым днём становится всё тяжелее, и он уже не уверен, что хочет остаться в проекте. Каждый новый день приносит ему такую моральную боль, что, оказываясь наконец дома, Саша чувствует такую неимоверную усталость от жизни, что его сил хватает только на то, чтобы упасть лицом в подушку и попытаться уснуть.

***

— Почему нет света? — в студии темно, выключатель не работает из-за перегоревшей лампочки, а наличие Калинкина, сутуло сидящего на стуле, портит настроение ещё сильнее. Ваш приехал в студию раньше обычного, ночью он не смог нормально поспать из-за бессонницы и роя мыслей в голове, Саша надеется, что сможет выпить халявный кофе перед работой и собраться с мыслями. В студии с трудом можно разглядеть силуэты дивана и аппаратуры для съёмок, отчётливо различима только часть комнаты, освещённая экраном ноутбука. Женя удивлённо поднимает взгляд от экрана и даже отрывается от написания сообщения Шакулину. "Конечно, кому же ещё," — думает Саша. В их диалоге последнее сообщение было месяц назад, и это толкает самооценку и настроение ещё ниже. — "Когда я набрался смелости и позвал его выпить кофе, он не отвечал три дня". Женя сидит и смотрит в монитор, наверняка думает что находится в комнате один. Фраза, сорвавшаяся с губ Саши, пугает его, Калинкин вздрагивает и подпрыгивает на стуле, задевая телефон, отчего тот стремительно падает на пол и отскакивает под стол. — Что ты здесь делаешь? Почему ты так рано сегодня приехал? — Женя подслеповато вглядывается в силуэт возле двери, щурится и поправляет очки на переносице. Он пытается разглядеть выражение лица Ваша, но с его зрением, да ещё и в темноте, задача оказывается непростой. Телефон в последний раз пикнул и отключился, погас дисплей. — Не выспался, — бурчит Саша и проходит вглубь комнаты, направляясь к столу, затем грубо двигает стул с сидящим на нём Калинкиным. Ваш протискивается к соприкасающемуся со столом кухонному шкафу и тянется рукой к открытой банке кофе на верхней полке. Плохо координирующий свои движения, он, конечно же, роняет блядскую банку, в итоге и она сама, и её содержимое, опрокидывается под стол под гогот Жени. Саша раздражённо пытается убрать застрявшие в волосах песчинки кофе и присаживается на корточки, а затем и на колени, пытаясь нашарить жестянку под столом в чёртовом полумраке. — Раз ты туда полез, достанешь и мой телефон? — Калинкин посмеивается с ситуации, озорство в его голосе прослеживается достаточно явно. Он двигается со стулом подальше от стола, чтобы освободить место, и этим действием подталкивает коленкой Сашу, опрокидывает того прямо под стол. Ноутбук почти захлопывается и света становится ещё меньше. Ваш бьётся затылком и с болезненным стоном хватается за голову, агрессивно зыркнув на виновато потупившегося Женю, который тихонько подхихикивал с ситуации. — Ох, извини, я не хотел... — начал было Калинкин, но Саша хватает его за ворот футболки, притягивает к себе и несдержанно выдаёт: — Ты это специально делаешь? В среду вылил на меня горячий чай, позавчера защемил палец дверью, а вчера и вовсе свалился на меня, когда проходил мимо. Как же ты меня бесишь, чёрт возьми. Твои торчащие во все стороны волосы, колечко в носу, даже придурковатая улыбка. Блять, я даже не знаю почему это происходит. Когда сидишь рядом с Шакулиным и смеёшься так громко, что у меня закладывает уши, мне ужасно сильно хочется оттащить тебя, накричать, ударить, что угодно, лишь бы ты перестал улыбаться ему так сильно. Ты смотришь на него и смеёшься. А я? Я не смешной? Из кожи вон лезу, продумываю каждую фразу, лишь бы ты обратил на меня внимание. Но это не работает. Ты смотришь как Вася просто говорит, и смеёшься. Обнимаешь его. Мне так сильно хочется чтобы ты это прекратил, что даже доставляет удовольствие смотреть на твоё лицо, полное агонии из-за того, что я бью тебя шокером, Калинкин, потому что так ты замечаешь, что я ещё существую, — шипит Саша, находясь в тёмной студии до начала съемок очередного выпуска. Калинкин проводит языком по зубам — привычка, которая так и не ушла после снятия брекетов — и спрашивает: — Что мне сделать, чтобы я перестал тебя бесить? И Саша думает. Но ответа не находит. Потому что и сам уже не уверен, что это чувство, по отношению к Калинкину, называется именно так. Он открывает рот, но ничего не может произнести, только смотрит и молчит, глядя в глаза другу. Женя не выдерживает этого затянувшегося напряжённого молчания и целует. Просто придвигается, перехватывает руку с ворота своей футболки, сжимает её ладонью, наклоняется к его лицу целует. И это выходит настолько нежно и странно для Ваша, что раздражение потихоньку сходит на нет, и он отвечает. Языки сплетаются, двухдневная щетина колется, но оторваться друг от друга они не могут, да и не хотят. Саша сжимает хрупкое запястье, проводит ладонью по чужой руке и сплетает пальцы с Жениными. Воздуха катастрофически не хватает, но этот момент того стоит. После поцелуя Ваш думает, что у Калинкина руки с длинными изящными пальцами, когда тот заправляет прядь волос за ухо, волшебный голос, такой, что его шальную императрицу Саша готов слушать каждый день, и невероятные глаза... Но ему настолько неловко, что просто физически больно находиться в этой студии прямо сейчас. — Я ушёл за кофе, — Ваш сбегает по лестнице в кофейню напротив, ему нужно прийти в себя, это событие мешает ему даже связать пару слов. На улице семь тридцать утра, и уже светает. Идущая мимо бабушка с авоськой подозрительно на него смотрит. В кармане пищит айфон. Саша суёт руку в карман, нажимает на кнопку блокировки и читает: "Давай завтра сходим в Старбакс, Саш. Ты мне нравишься". Ваш смеётся. Бабулька ускоряется.