Случайности не случайны

Шары - Обычный

      Все вокруг твердят, что встретить свою родственную душу — это великое счастье и удача. Взрослые с самого детства вбивают в головы детей эту идею, невольно обрекая их на мечту, которая вполне может остаться несбыточной, ведь, сами подумайте, на Земле семь с половиной миллиардов людей, и среди них — один единственный, тот, кто тебе нужен, чей характер будет легче принять, кто связан с тобой одной судьбой, куском рисунка на теле, который идеально дополнит твой собственный.       Далеко не всем суждено найти такого человека. Кто-то смиряется почти сразу же, осознав весь масштаб проблемы, кто-то тратит юность на беспорядочный поиск, а кто-то просто продолжает жить, влюбляться в кого-то другого, но надеяться на чудо.       Арсений верил, как и все остальные, мечтал, желал найти своего человека, с нетерпением ждал, пока где-то на его теле появится заветная татуировка, и ходил гордый и счастливый, когда на лопатке одной ночью появился черный кот. Все они как полоумные носились с этими рисунками на теле, хвастались, гадали, а потом все разом стихло, прошел первый всплеск эмоций, и все закрутилось по новой.       Татуировки друзей жили порой своей жизнью, изменяясь вместе с характером своего владельца, порой подстраиваясь под рисунок другого человека: в один день это цветочки яблони на руке, потому что Костя из соседнего класса обратил на тебя внимание, а через несколько месяцев вместо яблони красуется вишня, а то, что должно было быть акулой вдруг обращается какой-то другой, чудной рыбиной. И только кот на плече у Арса не меняется совсем, застыл в одном положении, выделяя его среди других. Нет, над ним не смеются, не издеваются, это невозможно — Попов везде душа компании, но смотрят иногда так жалостливо, сторонятся, хотя все довольно просто — он слишком рано стал самим собой. И пока остальные в свои шестнадцать продолжали рваться на поиски, рассекали город вдоль и поперек, Арсений спрятал эту надежду глубоко в душе, спокойно продолжая жить.             Но окончательно веру в родственные души он теряет немного позже, когда с недоверием замечает, что у его родителей на самом деле разные рисунки на теле: у матери изящные красные розы на ноге, а у отца какие-то другие цветы, тусклее цветом, но пышнее. Тогда то Арс и начинает прятать свою татуировку от любых чужих глаз, благо ее расположение позволяет это сделать, и решает, что раз они смогли, то и я смогу просто влюбиться, просто жить с кем-то другим. ***       Впервые он сталкивается со своей судьбой совершенно случайно: уткнувшись в телефон, в спешке сталкивается с незнакомцем на улице, окатывая и себя и его горячим кофе и получая щедрую порцию матов в свой адрес. — Смотреть надо, куда прешь, придурок! — заканчивает свою тираду мужчина с яркими карими глазами, смуглой кожей и темным ежиком на голове.       Арс и сам не рад, бормочет извинения, не замечая, как застыл напротив незнакомец, полностью игнорируя будто натянувшуюся в груди струну, больно режущую, требующую внимания. — Простите пожалуйста, я очень тороплюсь! Извините! — кидает он, лишь на секунду зависая на лице и глазах, но этого хватает, чтобы картинка отпечаталась в подсознании надолго, заставила сбиться дыхание и споткнуться уже второй раз.       Сережа же все схватывает на лету, потому что его учили, что своему сердцу и ощущениям нужно доверять, а его сердце сейчас вопило как сумасшедшее: мое, мое и только! И лишь абсолютное безразличие мужчины напротив и его торопливый побег не позволяют ему выяснить все до конца. Он так и остается стоять на месте, до последнего провожая взглядом высокую фигуру, неловко задерживая руку на татуировке на бедре, а потом очухивается от наваждения, смачно материт сам себя за, что даже не подумал бежать следом и хотя бы номер взять. Потому что так не принято.       Искать высокого, темноволосого, голубоглазого парня в городе с миллионным населением — все равно, что искать иголку в стоге сена, но Сергей теперь горит этой идеей, знает, что нужный человек где-то здесь, совсем близко, дергает за струны его души, даже не подозревая об этом, а потому каждый день бережно восстанавливает его лицо в памяти, разглядывая прохожих на улице. А вдруг?       Арсений тоже какое-то время сходит с ума, не понимает, что с ним происходит, почему этот незнакомец не выходит из его головы, но спрашивать о таком у кого-то — чистой воды сумасшествие, потому он загоняет все свои переживания внутрь, как уже давно привык, рассеяно почесывает словно горящую огнем татуировку на лопатке, и забывается в работе и предстоящем выступлении.       Так бы и прошли они друг мимо друга, пережигая постепенно эту связь между ними, но иногда судьба бывает довольно упряма, ей непременно хочется свести двоих людей.       В следующий раз они пересекаются также случайно, спустя почти год с того происшествия, о котором один уже забыл, а второй помнил как вчера.       Арсений оказывается ведущим свадьбы, элегантный и обаятельный в черном костюме с бабочкой на горле, а рядом с ним такой же высокий и энергичный парень с заразным смехом. Матвиенко, приглашенный гость на этой свадьбе, не верит своим глазам, ликует как мальчишка, дорвавшийся до приза, но не может не заметить нечто в корне неправильное. Слишком многозначительные взгляды между двумя ведущими, едва заметные для чужих глаз прикосновения кончиками пальцев, игривые улыбки и блеск в глазах, шепот на ухо, после которого даже заметен румянец на щеках. Не так ведут себя коллеги по работе и даже друзья.       У Сергея темнеет в глазах, кровь стучит в ушах, потому что этот некто зарится на чужого человека, на его человека, и тигр на ноге, так ярко отражающий его суть, рычит угрожающе. Его останавливает только то, что Арсений так доверчиво льнет к этому парню, виснет у него на плече, что его родственная душа счастлива как никогда. — Вот вы, молодой человек, не хотите поучаствовать? — внезапно обращается к нему ведущий, Антон, кажется, бесцеремонно вытягивая растерянного Серегу из-за стола. — Пойдемте, пойдемте, тут нет ничего страшного, мы вас не съедим. Ну может разве что покусаем.       Парень смеется, а Матвиенко и сам его покусать готов прям тут, но его ловко перехватывают другие руки, а Антон уходит ловить других таких же неудачников.       Арсений возникает перед ним с улыбкой, которая сходит на мгновение, вызывая в памяти старый эпизод. Он помнит этого человека, несмотря на то, что вместо ежика на голове торчит нечто, похожее на хвостик, но глаза-то не врут. А еще не врет тянущее ощущение в груди и пробежавший по пальцам ток при рукопожатии. — Арсений, — зачем-то представляется он еще раз, пытаясь собрать все мысли в кучу. — Сергей, — улыбается Сережа, как можно дольше не выпуская холодную ладонь из своей. Эти руки хочется согреть, хочется узнать человека напротив, а пока он может лишь пытаться пробить тонкую корку льда в глазах, достучаться до спрятанного в глубине. — Арс? — второй ведущий разрушает хрупкое мгновение, врываясь в личное пространство, чуть сжимая плечо мужчины, ловя на себе испепеляющий взгляд. — Уснул что ли? Арс встряхнул головой, скидывая морок, тепло улыбнулся и переключился на Антона, расцветая на глазах. — Раз мой коллега засыпает на ходу, предлагаю и ему тоже поучаствовать и повеселить народ! — находится Антон, вручая Попову конец нитки и начиная методично обходить всех гостей, запутывая их этой ниткой, превращая сцену в настоящее паучье логово. — Вам всего лишь нужно распутаться, не порвав нитку. — Почему меня опять никто не спросил? — возмутился Арсений, но правила игры принял, под звонкий смех и комментарии партнера, участвуя в распутывании. Он пролазил под чьими-то ногами, перешагивал через нитку и вообще проявлял чудеса гибкости, получая удовольствие, а в конечном итоге каким-то невообразимым образом оказался прижат к уже знакомому Сергею, обмотан этой дурацкой ниткой.       Рядом с ним он чувствовал себя странно, неуютно, но вместе с тем так правильно, хорошо, но будто зависимо, а он не любил зависеть от кого бы то ни было. — Черт! — дернулся Арс, спотыкаясь и чуть не падая, но крепкие руки поддержали его за талию, не давая упасть, оставили ожоги сквозь одежду. — Спокойнее, — хохотнул Сережа, откровенно наслаждаясь метаниями и такой близостью, что можно было почувствовать запах одеколона и касаться будто случайно.       Попов, впрочем, быстро прервал какой-либо контакт, испугавшись. У него на лице был написан этот испуг от незнакомых доселе ощущений, а потому он сразу же попытался заглушить это чем-то родным и привычным, вцепившись в Антона. Тот ободряюще приобнял, не понимая, в чем дело, и вернул все в нужное русло.       Эти двое были очень уж похожи, несмотря на внешние различия. Оба никого не искали, оба не верили во всю эту дребедень, жили и наслаждались каждым днем, а потому даже пропустили тот момент, когда влюбились без памяти. И пофиг, что у одного черный кот вырос в пантеру на лопатке, а у второго на другой лопатке сидел яркий зеленый попугайчик, плевать, что они часто ругались, не сходясь в глупых мелочах, зато отдавались этим чувствам без остатка, два бунтаря, идущие против правил. Вот и сейчас проще было вновь пойти против течения, упорно толкающего тебя, чем смириться и хоть на секунду позволить разуму и логике отступить.       Серегу от осознания будто окатывает ледяной водой, он чувствует себя преданным и пытается спрятать все это за дежурной улыбкой. Как жаль, что он не пьет, иначе накидался бы будь здоров.       Свадьба заканчивается, и они расходятся в разные стороны, зная лишь имена друг друга, но уже причинив острую боль по неосторожности. Несколько следующих дней идут наперекосяк у обоих. У Арса все валится из рук, рисунок на коже полыхает огнем, вызывая температуру, и даже во сне не скрыться — везде этот мужчина с глубоким взглядом. Антон не понимает, бесится, спрашивает, что случилось, но упрямо остается рядом, и Попов вроде как успокаивает гул внутри, оправдывает самого себя, делает вид, что это ничего не значит.       Уныние же, охватившее Матвиенко уступает немногим быстрее, ну не в его это правилах — сдаваться, он лучше в лепешку расшибется, но свое достанет. Оттого он срывается с места, настойчиво названивает другу-жениху, выпрашивая информацию о ведущих, о агентстве, и доходит до страницы Арсения Попова. В его голове строится целый план: он не собирается сталкерить или влезать в отношения, он просто регулярно будет рядом, будет показываться на глаза, и, рано или поздно, это возьмет свое.       Сергей начал методично появляться на мероприятиях, где Попов был ведущим, на театральных постановках, в которых тот участвовал, неизменно садился так, чтобы его было видно, дарил цветы актеру и с рвением мчался участвовать в самых тупых конкурсах. Арсений все видел. Даже если бы не видел, он все чувствовал, теперь игнорировать это безумие было просто невозможно: часть его предавала самого себя, велась и просилась. И это бесило, бесило до чертиков, до разбитых вдребезги тарелок, бесило, пока не заканчивалось жарким сексом с Антоном, но выбить эти вцепившиеся в него когти никак не получалось. Да и рвение гасло с каждым разом, все меньше хотелось убежать, все чаще хотелось остаться, но он не мог предать Шаста, который был рядом. К черту судьбу.       Терпение, ожидание и осторожность — вот черты настоящего охотника, и Серега им следовал на сто процентов, не торопясь и не требуя ничего, просто оказывая знаки внимания, просто находясь поблизости. Чем больше он узнавал Попова, тем сильнее влюблялся в него, вне зависимости от родственной души. Упрямый как баран, но добрый и сочувствующий, принципиальный, любитель выделиться из толпы. — Хватит меня преследовать! — рыкнул как-то Арсений, не выдержав постоянного напряжения, толкнул Серегу к стене, будто надеясь выбить и из него, и из себя эту навязчивую идею. — Но ты же чувствуешь это, не так ли? Только скажи нет, и я уйду и больше не приближусь никогда, — и в ответ Сереже была лишь тишина. Он видел, как плавится лед в этих глазах, топил его своим огнем, и Арсений раз за разом, встречу за встречей сдавался.       Незаметно для самого себя он стал получать удовольствие от этой игры, от подаренных цветов с записками — фактами о Сергее, они даже обменялись номерами, но он упрямо тянул резину, каждый раз спотыкаясь о высокий силуэт дома. — Арс? — послышалось однажды сиплым голосом, пока они с Антоном валялись с утра в постели, пытаясь продлить сон. — Мм? — Я как-то не замечал, а давно у тебя рисунок на спине изменился? — Что? — Арса подбросило на кровати, мигом смахнув всю сонливость. — Ну… Раньше он вроде был полностью черным, а сейчас как будто полосатый, местами светлее.       Арсений направился к зеркалу, долго разглядывая пантеру на плече, усмехнулся и покачал головой. — Тебе кажется, дурень, — отмахнулся он, заваливаясь обратно, хоть прекрасно видел коричневые полосы среди черных и нагло врал всем вокруг.       Эта ложь лишила его сна, заставляя чувствовать себя виноватым перед Антоном, эта ложь заставляла его все чаще писать Сергею, звонить ему, оставаться поболтать после выступления. Он даже согласился на встречу в баре, упрямо игнорируя внутренний голос. — Почему ты такой упрямый? Почему ты просто не доверишься? — в который раз спрашивал Сережа, борясь с желанием просто завалить это поддатое тело к себе на плечо и унести домой. — Потому что я так неее могу, — в который раз отвечал Арс, доверительно опираясь о плечо мужчины. — Это предательство!       Было бы кого предавать, подумал Серега, откидывая все сомнения и сгребая Попова в объятия, целуя требовательно и жарко. Его внутренний зверь ликовал, так хорошо, так правильно, и пьяный Арсений тоже это чувствовал, лично разгромил последний участок ледника в себе, отвечал, жадно льнул ближе, а потом вдруг отстранился, с силой отталкивая от себя. — Нет, — мотнул он головой, отходя в сторону.       Разум все еще был сильнее.       Последней каплей в этом океане стал вовсе не Матвиенко, даже не сам Арсений, а Шастун, о котором так пекся Попов. Это он не мог оставить любимого человека, с которым связывает нечто, не задуманное судьбой, а вот Шаст смог. Как-то быстро, почти моментально, подхватив волну свежего воздуха от знакомства с чудесной девушкой, и в конце концов взлетев, оторвавшись от земли, открыв для себя целый новый мир, который был недоступен там, внизу, с придавленным к земле Арсением. Рожденный ползать, летать не может. А его попугай расправил крылья на теле, и светлые перышки на руке девушки кричали ярче любых слов. — Арс, прости, — выдавливает из себя Шастун в звенящей тишине квартиры, пытаясь обнять мужчину, утешить как-то, передать как он счастлив. — Убирайся, — рычит тот в ответ, сжимая кулаки до белых костяшек. Потому что больно, даже если вы не родственные души. — Да, послушай! Ты ведь тоже его встретил, думаешь, я не вижу? Просто позволь себе почувствовать, отпусти все это!       Арсений молчит, прекрасно зная, о чем речь, но не спешит скидывать с плеч этот камень со своими принципами. Он ведет плечом, и для Антона это будто сигнал — он перехватывает руки Попова, небрежно стягивая с него футболку, даже порвав немного, и довольно лыбится: прежде черная пантера, одиночка по своей сути, приобрела новые краски, превратилась в изящного черно-рыжего тигра, а значит ему не показалось тогда. — Я хочу остаться друзьями. Ты поймешь, Арс, — уверенно заявляет парень, оставляя на виске притихшего Попова невесомый поцелуй и уходя.       Одиночество и тишина окутывает Арсения в свой кокон, позволяя разбираться в себе за закрытыми дверями, снимать слой за слоем привычную, но фальшивую оболочку. Телефон разрывается от смс и звонков, остающихся без ответа несколько дней, а спустя это время Попов будто оглядывается вокруг другими глазами. И нет вроде больше тяжести на плечах, и в сердце натянутая струна звенит, поет и просит только одного верного решения. И слова Антона больше не кажутся глупостью, а его уход предательством.       Дрожащими пальцами он набирает знакомый номер, почти сразу слыша с той стороны ругательства, взволнованный голос и сыплющиеся вопросы, отчего улыбка невольно расплывается на лице. — Сереж, приезжай, а? — просит он, прерывая поток слов, и собеседник по ту сторону сперва думает, что ослышался, а затем срывается, бросая все дела.       Дверь в квартиру оказывается открытой, что настораживает, и Матвиенко ступает в чужое логово, крадучись, осматриваясь с интересом. Арсения он находит на кухне, зависшим взглядом в окно, без футболки. И на его плече он находит тигра, почти такого же, как и у себя, может чуть меньше и изящнее, и в груди зарождается почти кошачье урчание. Он без опасений уже обнимает мужчину, прижимает к себе, опаляя шею горячим дыханием, подрагивает от удовольствия. — Пиздец, ты упрямый, Попов, — шепчет он на ухо, оставляя легкий поцелуй на скуле. — Какой есть, — усмехается Арс, наконец ощущая ту легкость, спокойствие и безграничное тепло.       Иногда нужно просто расслабиться и плыть по течению, не упираясь рогами, словно горный баран, судьба все сделает за вас. Этот урок Арсений усвоил, жаль, что так поздно.

Шары - Безупречный