В мятном дыму

      Светлана Владимировна объясняла новую тему урока, зарисовывала что-то на доске, но каждый раз, встречаясь взглядом с Машей, безумно смущалась и начинала запинаться. Внутри сразу же становилось жарко, а руки начинали дрожать, и это пугало. Почему она так смотрит, будто тоже что-то чувствует? Светлана пыталась отвлечься от таких мыслей, углубиться в свой предмет, но этот глубокий взгляд не мог дать ей сосредоточиться на чём-то кроме неё. Наконец урок подошел к концу. Эти сорок минут казались для неё бесконечностью и она, наверное, больше учеников хотела, чтобы это поскорее закончилось. Было слишком душно или только Светлане не хватало воздуха, находясь рядом с этой миловидной дамой. Девушка села за свой рабочий стол и попросила Марию, нарушительницу её спокойствия, остаться. — Вы что-то хотели, Светлана Владимировна? - невинно похлопала глазками рыжеволосая, садясь на первую парту перед учителем, когда все остальные ребята уже вышли. — Почему ты так на меня смотришь? - прямо спросила Ларина, решив не ходить вокруг да около, о чем, конечно же, пожалела. Главная черта её характера была прямолинейность. Много людей осуждали её за то, что она всегда говорила в лицо людям то, что думала, но это также являлось ее главным достоинством. — Это Вас смущает? — Ты сорок минут сверлила во мне дыру, - злилась Светлана. — Я ничего такого не делаю и не понимаю, почему Вы меня задержали. До свидания, - Маша спрыгнула с парты, развернулась и, закинув свой рюкзак на плечо, вышла из класса. Светлана вздохнула и откинулась на стуле, закидывая голову чуть назад. Эта девчонка скоро сведёт её с ума. Она не должна была так реагировать на её взгляды, и, если бы внутри всё не плавилось, у нее бы все получалось. Ларина искренне не понимала, как может что-то чувствовать к ней, когда её совсем не знает. Но что-то тянет к девушке с бешеной скоростью и Светлана боялась, что когда-нибудь не сдержится и натворит кучу глупостей, после которых они вдвоём будут очень жалеть о содеянном. И именно Света будет в этом виноватой. Не сумела, не сдержалась. Всё это для неё было безумно непонятным, но в то же время хотелось раскрыть эту тайну, разгадать эту загадку, увидеть её внутренний мир и остаться там. Маша была для неё словно ранее неизвестный запретный плод и чёрт, его так хотелось попробовать. И Светлана понимала, что ею движет далеко не похоть, а нечто иное, неизвестное ей раньше. Это было что-то глубокое, что-то, что невыносимо раздирало душу. Девушка старалась не задумываться о том, что у них, возможно, может что-то получиться вместе. Категорически нет! И дело тут даже не в возрасте... хотя, и эта причина тоже имела место быть. Светлана понимала, что вскоре Маше это надоест, и она захочет создать семью, а Ларина так и останется никому ненужной старой учительницей биологии. Но в первую очередь Света думала не о себе, а о ней. Маше не нужна взрослая 28-летняя девушка, которая в принципе предложить ничего не может кроме... любви? Нет, глупой влюбленности скорее. Решив полностью игнорировать свои чувства, Света пообещала себе не переходить черту. Учитель и ученица. Всё на этом. На следующий день рыжеволосая сама подошла и спросила, не нужна ли ей помощь в проверке тетрадей или ещё в чём-то, но Света вежливо отказалась, стараясь как можно меньше находиться рядом с девушкой, хотя на самом деле хотела видеть её каждую секунду. Эта неделя прошла совсем незаметно. Все эти дни Светлана мастерски старалась избегать неугомонную Марию, удивляясь тому, как у неё только так получается. Да, она была похожа на маленькую сопливую школьницу и понимала, что она элементарно бежит от проблемы, но придумать что-то другое пока была не в силах. Маша же наоборот, не понимала таких действий учителя, и её это обижало до глубины души. Человек, который, вроде бы, относился к ней хорошо, избегает её. Из-за этого, девушка иногда пропускала занятия или вообще не являлась в школу. Свету это, конечно, волновало. Она хотела знать, что с ней, почему та пропускает занятия, но не хватало смелости спросить у классной руководительницы, ведь та могла рассказать все Маше, а Светлане этого совсем не хотелось. Так и проходила самая быстрая и самая ужасная неделя двух девушек. Проснувшись в понедельник, Светлана поняла, что не может подняться с постели. Всё тело будто парализовало, горло драло и девушку бил ужасный озноб. Проводить занятия в таком состоянии она явно не могла, поэтому, позвонив Дмитрию Борисовичу, молодая учительница взяла больничный. Маша была обижена на учительницу до глубины души, но всё равно очень ждала урок биологии. Хотелось просто видеть и слушать её. Но Светланы сегодня не было. Зайдя в класс, девушка увидела другую учительницу биологии, которая её очень бесила уже из-за того, что посмела сесть на место Лариной. Рыжеволосая не понимала такой внутренней реакции на это, но она ждала только ЕЁ и желала видеть на коронном месте учителя только её. Светлана сидела на кровати с кружкой горячего чая и слушала музыку по радио, которое когда-то, перед отъездом, подарила ей мама. За окном была уже глубокая ночь, но сон никак не хотел идти. Девушка только сейчас поняла, насколько чувствует себя одинокой. Родители и сестра остались в другом городе, подруга осталась там же и приезжать каждые выходные она не могла. Сейчас, почти умирая от температуры, Света чувствовала себя жалкой. Болезнь только усугубляла её внутреннее саморазрушение, и она уже была готова к тому, что проведёт эту неделю больничного в одиночестве. Из радио доносился пропитанный грустью голос Ланы Дель Рей, и, закуривая в кровати сигарету, Светлана дала волю своим эмоциям. Слёзы медленно капали на подушку, а руки дрожали. Хотелось просто кого-то рядом. Хотелось заботы и чёртовой любви, ведь это было главным лекарством для неё. Хотелось её.