Его часть

«Шу, откуда у тебя этот шрам на лице? Ну, расскажи, расскажи, расскажи!» В жизни каждого человека случаются неприятности. Возникают проблемы, мелкие или не имеющие решения. Люди попадают в передряги случайно или по собственной воле, иногда по воле других. Все эти события оставляют на человеке рану, чаще всего моральную, реже - физическую. Физические раны - шрамы - оставались навсегда и постоянно напоминали человеку, какой же он глупый. Или кричали о том, что ему срочно надо измениться. В худшую или лучшую сторону — зависело только от личности. Каждый шрам, даже самый маленький и незначительный, хранил в себе какую-то историю. Грустную или весёлую, счастливую или не очень. Не важно. Важно то, как этот шрам влиял на человека. В жизни Шу такая рана тоже была. Подойдя утром к зеркалу, Шу вспомнил заданный накануне Вакией вопрос и бросил мимолётный взгляд на прикрытый чёлкой правый глаз, невольно задумавшись. Что он чувствовал тогда, когда только учился с этим жить? А что он чувствовал сейчас, когда прошло уже столько лет? Шу осторожно отвёл прядь волос в сторону и мягко провёл кончиком пальца по длинному шраму, который начинался чуть выше брови, пересекал верхнее веко и заканчивался на скуле. Тихо вздохнув, Шу прикрыл глаза, мыслями отправляясь в то время, когда почти не знал, что такое искренность и честность. После детского сада, впечатления о котором пестрели бесконечными улыбками Вальта и Ксандра, школа, в которую он поступил, показалась тихим и опасным осинником. Вот вроде и бегали повсюду его ровесники и другие ребята постарше, вроде и смеялись, улыбались, как-то помогали друг другу. Но всё равно во всей этой атмосфере было что-то не то. Шу поздно понял, что атмосфера полнилась неприкрытым лицемерием. Чем оно было вызвано? Шу до сих пор этого не мог понять, как ни пытался. Усиленно раздумывал, анализировал, вспоминал - тщетно. Его невзлюбили не сразу, а через какое-то время. Сначала все подбегали, знакомились, задавали многочисленные вопросы, пытались сделать вид, что хотят подружиться. Шу видел их насквозь, поэтому почти молчал. Однажды ему надоел этот цирк. Он прямо заявил, что ему такие неинтересны, их липкая паутина из явной лжи заставляет бояться и опасаться подставы. Шу к этому привычен не был, его единственные лучшие друзья - Вальт и Ксандр - никогда не совершали подлостей, Шу никогда бы не подумал, что от них можно получить нож в спину. А в этом коллективе - запросто. Не прилагая особых усилий. Конечно, ответ никому не понравился. Бойкот и травля были объявлены молча. Бить его даже не пытались, и намёков на скорую расправу не было. Всё ограничивалось глупыми шалостями: рисунками фломастером на парте, спрятанной сумкой с учебниками, невесть куда подевавшейся сумкой с физкультурной формой. Иногда - злобные шепотки в спину, коварные ухмылки, да оскорбления прямо в лицо. Шу на это реагировал спокойно, хотя внутри чувствовал дикое раздражение. Потому, что слишком надоедало. И всё бы хорошо, но... В какой-то момент всем надоели невинные игры и его просто загнали всей толпой в угол. ...— Как же мерзко ты улыбаешься, — один из его одноклассников, чьего имени Шу не помнил, подхватил с земли короткий кусок железной трубы и крепко сжал его в руке, — Да твоё лицо и без улыбки противное. Весь такой из себя спокойный, равнодушный... Бесишь, понимаешь? Раздражаешь до смерти, до красных пятен в глазах! Шу беспомощно оглядывался, искал поддержки у других ребят, но тщетно. Куча приторно виноватых взглядов — всё, чем его наградили. Однако больше всего вызывали растерянность чужие глаза, горящие торжеством и долгожданной местью. Он понимал, почему многие его сторонились и смущались, когда он подходил с вопросом, — он был слишком серьёзным для своих лет, чем вводил в заблуждение. Но не понимал, почему его так ненавидят. А ведь и правда ненавидели, запугивали, сбивали с толку, оскорбляли. — Умри уже, наконец! Шу будто в замедленной съёмке наблюдал, как рука одноклассника с трубой медленно поднимается вверх, а затем также медленно опускается вниз, прямо на его лицо. Долго думать о том, чего хотел одноклассник, Шу не пришлось. Пришлось быстро придумывать, как избежать удара и не пострадать. Паника. Всё, что он чувствовал, больше ничего. Былое спокойствие испарилось бесследно, хладнокровие исчезло, уступая место слепому страху. Дикий испуг — и всё. Шу ощущал себя запертым в тесной тёмной комнате, в которую медленно поступает ледяная вода. Ни окна, ни двери, только глухие каменные стены, выхода не было никакого. Непонятно, откуда появлялась вода, но Шу понимал, что скоро просто утонет. И дело было совсем не в воде: плавать в ней он умел прекрасно. А вот плавать в липком страхе, который и олицетворяла вода, его никогда не учили. Шу зажмурился. — Нет!.. Остальное Шу помнил слабо. Он закрыл глаза, что-то громко закричал и отшатнулся назад, падая. Потом — громкий смех ребят, бодрые выкрики не останавливаться и продолжать. Последнее воспоминание того злополучного дня — острая, невыносимая боль с правой стороны лица. Он не любил об этом вспоминать. Когда он очнулся — уже в больничной палате — было только жуткое ощущение того, что половины лица он лишился совсем. Шу не стремился подходить к зеркалу, стал жить с мыслью, что нечем ему любоваться. Правая лицевая часть то невыносимо жгла, то дико горела, то и вовсе немела. Шу и впускать тогда никого не хотел, даже родителей. Ну, проехались ему по лицу острым концом железки, ну, чуть не лишился он глаза. Жив и здоров ведь, что ещё надо? Было просто страшно увидеть в глазах других — особенно родителей — ужас и сожаление. Шу никогда не терпел снисходительности и сочувствия к себе, поэтому, он бы просто не выдержал такого морального давления. И ему нереально повезло. Ворвавшиеся к нему Вальт с матерью и его собственные родители даже не думали про сочувствие. Нет, конечно, все причитали, да и неслабо, мама даже расплакалась. Но Шу даже не думал, что его ощущения показывали большей частью неправду. Через несколько дней, когда ему снимали швы и почти заставили посмотреть в чёртово страшное зеркало, Шу увидел лишь ярко-алый аккуратный шрам. Открывать глаз ему было ещё больно, но врач уверил, что зрение не пострадало и с ним всё в полном порядке. Шу вздохнул и опустил чёлку, отходя от зеркала. Сейчас шрам уже светлый, тёмно-коричневого цвета и не так сильно выделялся, как раньше. Но Шу всё равно прикрывал его волосами. Те, кто знал о нём, давно привыкли, а остальным история, которую этот шрам в себе хранил, не была нужна. Он не разочаровался в дружбе, просто убедился, что друзей надо выбирать тщательно. Первое впечатление не всегда верно, но всё же именно оно рассказывает о человеке во всех красках, раскрывая тёмные стороны. В жизни каждого человека случаются неприятности. Возникают проблемы, мелкие или не имеющие решения. Люди попадают в передряги случайно или по собственной воле, иногда по воле других. Все эти события оставляют на человеке рану, чаще всего моральную, реже - физическую. Физические раны - шрамы - оставались навсегда и постоянно напоминали человеку, какой же он глупый. Или кричали о том, что ему срочно надо измениться. В худшую или лучшую сторону — зависело только от личности. Каждый шрам, даже самый маленький и незначительный, хранил в себе какую-то историю. Грустную или весёлую, счастливую или не очень. Не важно. Важно то, как этот шрам влиял на человека. Шу не боялся его. Не пугался того, что отличается от своих друзей и знакомых. Можно было даже сказать, что он гордился этой особенностью. Шрам имел на него точно такое же влияние, как сердце или лёгкие. Ведь этот шрам — его часть. Самая большая его часть.