All of me loves all of you...

      После похорон Тэхен не отходил от Чонгука ни на минуту. Парню было страшно оставаться одному, и Чон это понимал. Каждый раз, когда Ким начинал плакать, младший был рядом и утешал его. За прошедшую неделю парни очень сильно сблизились. Они доверяли друг другу абсолютно все: начиная с цвета трусов, которые сейчас на них, заканчивая родословной. Правда, младший кое-что все-таки сказать не мог. Про настоящее.

***

— Чонгук-и, давай быстрее, мы с Зефиркой хотим кушать, - кричал Тэхен, сидя возле костра за домом, поглаживая белую макушку собаки. Эту ночь парни решили провести на природе. Ну как на природе? На заднем дворе возле костра с любимой Зефиркой. Собака послушно лежала возле хозяина, как обычно положив голову тому на ноги. Этой ночью было как-то тихо и спокойно, лишь звук горящего костра разбавлял эту гробовую тишину. — Тэ, я нашел гитару, хочешь сыграю? – приземляясь рядом со старшим, Гук положил инструмент поудобнее, и получив одобрение, коснулся струн. Музыка разлилась по всему двору. Тэхен, будто погрузился в успокаивающую и приятную атмосферу, которую создавал Чон. А когда тот начал петь, Ким не мог сдержать эмоций, и из его глаз потекли слезы. Но это не были слезы грусти или печали. Как раз наоборот — слезы спокойствия и умиротворения. «Я дома. С тобой я дома, Гуки» - проносилось в голове у старшего. — Как называется эта песня, Гуки? – спросил старший после того, как макнэ закончил. — I need u. Когда я … - чуть не проговорился Чон, а после, улыбнувшись, продолжил, - когда я состоял в группе, это было еще в школе, мы сочинили с ребятами эту песню. Она очень дорога мне, - парень снова опустил взгляд, вспоминая пепельноволосого Тэхена. — Грустная, - констатировал факт Тэ, положив руку младшему на плечо, — но я рядом и тебе не придется скучать по кому-то, так ведь? – Чонгук посмотрел на парня, неуверенно кивнув. Ему очень хотелось остаться с Тэ, он стал ему очень дорог. Впервые в жизни Чонгук кого-то полюбил. Да настолько, что готов был отказаться от всего. Абсолютно от всего. Кроме того Тэхена. Не смотря на любовь к русоволосому Киму, он очень скучал по тому Тэ. Ему не хватало его, Гук чувствовал свою вину за то, что говорил такие вещи, не задумываясь о чувствах парня. Ему безумно хотелось вернуться, обнять его что есть сил и сказать, что ему очень жаль, что ему очень-очень жаль, попросить прощения, даже если придется, Чон готов был на коленях стоять, только бы вымолить прощения у Кима. Но сейчас он с Тэхеном, потерявшим все. Кроме него и Зефирки у Тэхена никого нет. Вообще никого. Но у пепельноволосого Тэхена тоже кроме мамы нет никого, и судя по их разговору по телефону, с ней тоже беда. Что делать? Чон не знает. Он смотрит на Тэ, пытается найти в них ответ на все вопросы, но видит лишь безграничную любовь и счастье. — Гуки? Что с тобой? Все в порядке? Ты замерз? Может зайдем в дом? – прервал его раздумья голос Кима, на что младший лишь тепло улыбнулся, прижавшись к тому что есть сил. Тэхен улыбнулся в ответ, поцеловав младшего в висок. А после закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Этой ночью они не спали. Этой ночью они любили. Любили друг друга, и не дай бог кто-то разрушит им эту любовь. Тэхен собственноручно убьет этого человека. Парни и сами не заметили, как уснули. Где-то под утро, когда солнце начинало выглядывать из-за горизонта. — Тэхен? – сквозь сон пробурчал младший, — Пошли в дом, холодно, - и старший послушно встал вслед за макнэ, направляясь в их комнату.

***

На часах 12:23. Чонгук нехотя открыл глаза и почувствовал чужое дыхание где-то в районе шеи. Это был его любимый Тэтэ. Парень закинул на Гука ногу и рукой прижимал ближе к себе. Эта ситуация заставила младшего умилиться. Он повернул голову, поцеловав любимого в лоб, наблюдая за тем, как мило Тэ причмокивает во сне от действий Гука. — Мой дурной малыш, - прошептал Гук, поглаживая голову Кима. Но спустя несколько минут Чон почувствовал холодок. Обернувшись, парень увидел старуху, держащую прозрачный напиток. Женщина как-то странно улыбалась, шевеля пузырьком, и наблюдала за реакцией парня. — Ну что, Чонгук-и, думаю, ты справился с заданием, пора возвращаться домой, - Чон, словно потерял дар речи. Ему и хотелось, и не хотелось уходить. Ведь тут Тэтэ, такой уютный и домашний. Такой любимый и родной. А там тоже Тэхен. Такой стеснительный и милый. Брошенный на произвол судьбы и убитый словами макнэ. — У меня есть право выбора? – резко задал вопрос младший, на что женщина растянулась в улыбке. — Есть. Ты хочешь остаться? — Я, - парень затих, — не знаю, - он действительно не знал, что делать. Ему и остаться хотелось, и вернуться. И тут Тэ, и там Тэ. И что делать – парень не знал. — Хорошо. Как решишь, просто позови меня. Я рада, что ты изменился, Чонгук-и, я очень рада, до встречи. — До свидания, бабушка. И простите за то, что так к вам относился, - старушка лишь по-доброму улыбнулась и, открыв дверь, ушла. Кого-то Гуку напомнила эта улыбка. Добрая и теплая, такая же, как у, — Дедушка? — Ммм, - вытягиваясь, пробурчал Тэ, пытаясь открыть глаза, ¬— Чонгукм, штм т тм скзл? – рука Тэ долбанула Гука по башке, заставив того ойкнуть. — Что? – рассмеявшись, сказал Гук, наблюдая за своим неуклюжим хеном. — Айщ, - Ким потер глаза, на этот раз заехав макнэ ногой по филейной части, — Гуки, я хочу кушать, - на что Гук снова рассмеялся, теребя волосы старшего. Тот довольно улыбнулся, наваливаясь на любимого. — Хен, если ты продолжишь меня бить, я не доживу и до вечера, - обнимая Тэ, Гук поцеловав того в макушку. — Я хочу кушать. Чонгук-и, приготовь мне кровать, ванна уже набралась, можно играть в футбол, - пробурчал Тэ, чем вызвал смех младшего. — Ах, Тэтэ, ты такой смешной, - парень еще больше притянул Кима к себе, укрывая того одеялом. — Гуки, моя ножка чешется, подуй на ранку, лапша остыла. — Ты так хочешь кушать, хен? – Чонгук умирал со смеху, но не хотел будить такого глупого щеночка. Тэ, будто маленький ребенок, лежал на макнэ, причмокивая. И так бы продолжалось целую вечность, если бы Тэхену не приспичило перевернуться. А точнее — навернуться. С кровати. Прямо на пол. — Айщ, - прошипел старший, потирая лоб. Чонгук смеялся и не мог успокоиться, его настолько забавляла эта ситуация, что он даже подумать не мог, что его хену может быть больно. — Ах, Тэтэ, тебя надо было на камеру снять. Ты у меня такой смешной, - не переставая смеяться, говорил Гук, указывая пальцем на своего глупого парня. — Ну тебя, Чонгук. Мне больно, вообще-то, а ты смеешься, - надул губы старший, чем вызвал умиление со стороны макнэ. — Ну иди сюда, прости, сильно болит? – протягивая руки, и вытянув губы бантиком, Чон усадил старшего возле себя, обнимая и прижимая ближе к себе. — Болит, - как-то по-детски, но Чонгуку это нравилось. Он просто не узнавал себя. Ему нравились все эти милые вещи, слова, фразы. Он ловил кайф, называя Тэхена малышом, зайчиком или солнышком.

****

— Нет! Чонгук! Чонгуки! – крик Тэхена напугал младшего. Он бросил мытье посуды и побежал к Киму. Перед ним стоял Тэ, держащий на руках Зефирку. — Её нет! Её тоже нет! Чонгук-и, и она ушла! – макнэ не стал медлить и подбежал к старшему, обнимая того со спины, и положив голову ему на плечо. — Не плачь, хен, пожалуйста, не надо, - Гук осторожно целовал Тэ в плечо, поднимаясь выше, касаясь уха, затем щеки. Парень так по-детски, но с любовью чмокал старшего, давая тому понять, что он не один, что все будет хорошо. — Она умерла, Гуки, - прошептал Тэ, вложив в эти слова много боли и отчаяния, — умерла. Как и дедушка. — Тэ, она просто соскучилась по нему - пытался успокоить старшего Гук, — ей рядом с ним будет хорошо, не холодно. Они будут вместе присматривать за тобой. — Все будет хорошо? — Все будет хорошо, малыш.

****

Парни закопали труп собаки в старом парке, где дедушка часто проводил время. — Там ей будет хорошо, - констатировал факт Тэхен. А Чонгуку оставалось лишь согласиться.

****

— Что же мне делать? – думал Гук, стоя у плиты, — Я не могу бросить Тэхена. Он теперь совсем один, но… - парень опустил взгляд на сковородку, — но и у того Тэ кроме мамы, которой, скорее всего, осталось немного, никого нет. Да и я поступил с ним ужасно… Поступал, - немного подумав, Чонгук выключил газ и уверенно отошел от плиты, садясь за стол.

— Бабушка, нам надо поговорить.