Навыки социального взаимодействия

#1 В далёком — Ло уже не помнил, в каком точно — году они сидели на лавочке перед входом в зал игровых автоматов, считали мелочь и говорили, кем хотят стать, когда вырастут. Ло сказал тогда, что хочет стать хирургом, чтобы безнаказанно резать людей. Кид смял в кулаке банку из-под газировки, метко швырнул ею в урну и сказал, что будет инженером. Луффи заржал как полный придурок, наверное, он считал, что «инженер» — это что-то съедобное. Сам-то он сказал, что неважно, кем становиться, лишь бы жить было весело и интересно. Мелочи набралось как раз на три жетона, поровну. Пока выигрываешь, не надо покупать следующий, так что застряли они надолго: Кид палил в монитор из пластикового пистолета, пока у него не устали руки, Луффи наматывал круги в гонках, оседлав байк, а Ло просто вытащил из автомата плюшевого медведя. Больше заняться было нечем. Что он там вообще делал? Зачем ходил после школы с этими придурками? Он сидел в обнимку с их рюкзаками, прижимал к груди игрушку и пытался читать учебник на завтра. Было бы круто подарить медведя Лами, она бы обрадовалась. Если бы Лами вообще могла ещё чему-то радоваться. Если бы сам Ло мог чему-то радоваться. Если бы… Луффи учился на класс младше них с Кидом, но был единственным человеком в школе, который не только терпел каждого из них, но и каким-то чудом делал так, что они терпели друг друга. При этом, Луффи был гиперактивной раздражающей занозой в заднице. Он был невыносим, но, если бы не он, у Ло было бы раза в три больше времени, чтобы думать о расчленёнке и массовых убийствах. Если бы не он, у него наверняка нашлось бы время погуглить процесс изготовления «пояса шахида». Но вместо этого Ло вытаскивал из автоматов плюшевые игрушки, азартно прикусив губу и сжимая в пальцах джойстик, будто это скальпель, а сам он проводит невероятно сложную операцию. Рядом с Луффи и Кидом Ло чувствовал себя нормальным, вменяемым. Это, конечно, было не так, но на их фоне кто угодно почувствовал бы себя нормальным. У Луффи была куча друзей, компания, в которой он верховодил, и двое старших братьев. У Кида тоже было что-то такое, разве что без братьев, но минимум дважды в неделю эти двое подкарауливали Ло у выхода из школы и, не обращая внимания на сопротивление, тащили с собой гулять. В глубине души Ло был им признателен. Пока Кид собирал из металлолома свой первый байк, радостно демонстрируя Ло каждую новую хренотень, пока Луффи тащил его в лютые ебеня, чтобы научить ловить рыбу, пока они тормошили его и дёргали, можно было не вспоминать запах гари и вонь разлагающихся тел. Иногда Ло думал, что у этих двоих тоже есть что-то, что не даёт им спокойно спать, вот они и наполняют жизнь — свою и окружающих — тысячью идиотских затей. Чтобы не оставалось времени думать и вспоминать. #2 Ло пытался зубрить позвонки, у него на носу был семинар, и надо было выучить всё, кроме черепа, потому что череп будут разбирать на следующем занятии. Ло честно пытался зубрить — ровно до того момента, как пришёл Луффи и, не слушая возражений, потащил его праздновать чей-то день рождения. Чей именно, Ло так и не понял, если говорить честно. Ло всегда считал их с Кидом редкостными раздолбаями, но суровая реальность была слишком сурова, а «не будь таким занудой» Ло в некоторых моментах оказывался если не в проигрыше, то близко к нему. «Это от того, что ты теоретик, а мы — практики», — говорил Кид. Вслух Ло обещал взять скальпель и прямо на Киде показать, насколько он практик, но про себя признавал, что это правда. Из них троих в старшую школу пошёл только Ло, потому что образование, потому что мед, потому что это была простая и понятная схема. Кид пошёл в техникум и подрабатывать в автомастерской, Луффи поступил в колледж и даже как-то ухитрялся там учиться. Ло думал, что всё, дороги разошлись, он снова будет один на один со своей памятью, но нет. Ни Кид, ни Луффи не забывали вытаскивать его «проветриться». Ло мрачнел, Ло ворчал, но был им благодарен. К тому моменту, как Ло поступил в свой мед и благополучно нашёл подработку в морге, он думал, что его уже ничем не удивишь. Оказалось, что он ошибался. Оказалось, что всё это время он пребывал в счастливом неведении о том, что бывают люди пострашнее Луффи и Кида. И эти люди — старшие братья Луффи, с которыми Ло до сих пор умудрялся не пересекаться. На утро после, когда Ло наощупь выбрался из полной храпящих тел квартиры на белый свет, он диагностировал у себя похмелье и смутное томление непонятного характера, больше всего похожее на нереализованное сексуальное напряжение. Весь следующий день Ло старательно собирал прошедшую вечеринку из задержавшихся в памяти фрагментов, а потом Луффи выложил в сеть фотографии. В полумраке, разбавленном цветными лампочками и почему-то судорожно мигающей рождественской гирляндой, целая толпа оттягивалась по полной, как умела. Ло отыскал на групповом снимке свою хмурую рожу, обнаружил рядом выкрашенную в радикальный зелёный голову Зоро и сразу понял, как ухитрился надраться до такого состояния — Зоро не понимал слов «мне уже хватит» не говоря уже о том, что концепция «я не пью» им не воспринималась в принципе. Зоро выглядел так, что добропорядочные граждане переходили на другую сторону улицы, только заметив его, но где-то в глубине души был очень добрым человеком. Доброту эту без микроскопа видели разве что Луффи и дети возрастом младше пяти лет, всем остальным приходилось делать над собой некоторое усилие, чтобы её разглядеть, но доброта была, и деться от неё куда-нибудь было очень сложно. Особенно, если Луффи считает тебя «старым школьным другом», а вокруг вечеринка. А если вечеринка, то надо бухать — просто и без затей рассуждал Зоро, со всей своей добротой подливая Ло какого-то невообразимого пойла и старательно следя, чтобы он «не стеснялся», а пил. В какой момент более-менее адекватные танцы перешли в стриптиз-шоу под девизом «Кто из нас тут самый горячий чувак?» Ло осознать не смог. И как его втянули в это — тоже. Он оторопело смотрел на собственную фотографию с подписью «Победитель в номинации "Самые крутые татухи"», и не мог вспомнить, как это было. Почему он позволил втащить себя на стол и стянуть футболку? Почему он, чёрт побери, выглядит довольным? Почему, бля?! Естественно, победу в номинации «Самая крутая бицуха» взяли Зоро и Кид вместе, причём на фотографии они пытались выяснить, кто из них круче путём армрестлинга. Как смутно помнил Ло, столик они тогда сломали, так и не выяснив. А вот дальше всё было хуже, гораздо хуже. Дальше шла номинация «Самый клёвый пресс», выяснить победителя в которой так и не удалось. Потому что Луффи, потому что Эйс, потому что Сабо. Как припомнил Ло, Сабо поначалу открещивался от участия, но братья не дали ему оторваться от коллектива. Они взобрались на стол втроём, стянули с Сабо рубашку с дохреллионом пуговиц, Луффи раскрутил над головой свою футболку и кинул в толпу, будто они и впрямь были в женском клубе и собирались забацать что-то горячее у шеста, а Эйс и так почти с самого начала вечера был в одних шортах, потому что ему постоянно было жарко. О да, им всем было жарко весь вечер, но когда на толпу выплёскивается концентрированный секс помноженный на три, нет ничего удивительного в том, что некоторые девицы картинно сползают в обморок со словами «женись на мне!». Ло смотрел на фотографию, и понимал, что влип. Самое дерьмовое было в том, что он не мог точно сказать, в кого из этих троих маньяков он влип так, что перед глазами только это судорожное моргание гирлянды, спасительный полумрак, каменный стояк и лютое желание съебаться как можно дальше. #3 Ло было стыдно, очень стыдно, безумно стыдно, но он сохранил эту грёбаную фотку себе на телефон, и теперь она постоянно отвлекала его от учёбы. Он трижды её удалял и трижды же заходил на страничку к Луффи, находил альбом с проклятой вечеринкой и сохранял фотку снова. После третьего раза Ло смирился и решил, что раз уж всё плохо, то надо хотя бы определиться, из-за кого ему плохо! Это решение стало началом конца. Потому что для того, чтобы определиться, надо было старательно обдумать все варианты, а это приводило то к ледяному душу, то к дрочке, потому что душ нихуя не помог, и всё это было приправлено недосыпом, бдениями над учебниками, поиском у себя симптомов всего того, что они проходили, и латынью. Особенно с ледяным душем сочеталась латынь, вот просто идеально! Луффи был чёртов псих, это Ло знал с тех самых пор, как переехал и перевёлся в другую школу. Луффи — адреналиновый маньяк и вечный двигатель. Но надо было признать, пресс у него действительно заслуживал выдвижения на номинацию. И не только пресс — в один из тех богом проклятых дней, когда Ло позволил уговорить себя на очередную рыбалку в горах, и наебнулся, подвернув ногу, Луффи не задумываясь перекинул его через плечо, как свёрнутый коврик, и ничуть не напрягаясь понёс в ближайшую деревню. О том, что Ло уже почти врач, у него есть аптечка и он вполне в состоянии оказать себе первую помощь, Луффи категорически не желал слышать. Просто взял и понёс. Теперь Ло смотрел на эту ситуацию с нового угла и ждал следующей встречи почти с ужасом. Чёртов Луффи, чёртов его спортивный колледж, чёртова его подработка в полулегальной качалке на пару с Зоро — как ещё он мог выглядеть с таким анамнезом? Эйс был грёбаным пироманьяком, чудо, что на той вечеринке у него смогли отобрать пои до того, как он их поджёг. Зато он успел прожужжать Ло все уши о намечающемся шоу со своим участием ещё до того, как Зоро влил в него критический объём алкоголя, отрубивший ему память. Ло снова залез на страницу Луффи, нашёл там ссылку на Эйса, перешёл на паблик и пропал в альбоме с видеозаписями. Это было круто и охуенно горячо, даже в хреновой записи на тапок дрожащими руками. Поэтому и только поэтому Ло не сопротивлялся, когда его волокли на почти-пляжную-вечеринку в честь помолвки каких-то там чьих-то друзей. Хрупкая блондинка и её носатый дружок Ло не интересовали совсем, а вот Эйс и его фаер-шоу… Ло снова надрался до состояния нестояния, потому что на трезвую голову о таких вещах думать было сложно. Домой его тогда притащил Луффи, уже почти привычно перекинув через плечо. Ло было плохо, его мутило от выпитого, чему особенно способствовало то, что несли его головой вниз, а острое плечо давило на живот. Он висел, слегка раскачиваясь, и вспоминал Эйса, игру теней и света на его теле, веснушки на носу, нахальную улыбку. Грёбаный пироманьяк будто бы сам состоял из огня! А был ещё и Сабо, которого на стол для стриптиза пришлось тащить силком. Деловой стиль, эта его белая рубашка с дохреллионом крохотных пуговиц — манжеты тогда так и не расстегнули, просто распахнули рубашку и стянули с плеч — доброжелательная вежливость как глоток свежего воздуха, среди матерящихся через слово ебланов. И ожог на левой стороне лица, прикрытый светлой кудрявой чёлкой. Ну, это Ло сначала думал, что только на лице, а когда с Сабо стащили рубашку, оказалось, что не только. Оказалось, у него вся левая половина такая. И самое страшное было в том, что Ло это понравилось. Ло смотрел на фотку и напряжённо пытался вспомнить, говорили ли они о чём-то с Сабо, когда Луффи их знакомил. Нет, вроде бы нет, вроде бы Сабо пришёл позже, когда на Ло уже напал Зоро с выпивкой. Или не пришёл, а вернулся из другой комнаты? Что он вообще знал о Сабо кроме того, что тот был старшим братом Луффи? На самом деле, довольно мало: цивильная офисная работа, образование, кажется, экономическое, или что-то связанное с бизнесом. Ло понял это по разговору Сабо и Робин — тот жаловался ей на руководство фирмы, желающий произвести зачёт части долга по процентам за счёт пакета акций другой компании. И всё было бы хорошо, если бы стоимость пакета акций покрывала больше хотя бы пяти процентов долга! А так они притащили стопку документов десять сантиметров толщиной, включая нотариально заверенную бумажку от основного владельца, что он не против продажи акций. И вопрошал, а не были ли услуги нотариуса и гербовая бумага дороже этих самых акций? Робин посмеивалась, прикрыв рот ладонью, а Ло… А Ло пялился на шрам от ожога вокруг левого глаза Сабо. #4 Возможно, это пройдёт. Просто осеннее психическое обострение — он ведь псих, а у психов такое бывает. Ло успокаивал себя таким объяснением, но выходило плохо, очень плохо, а погода всё меньше располагала к холодному душу, и это было проблемой. Ло бы прописал себе рисперидон или арипипразол, и ещё что-нибудь для коррекции побочек, но кто ж ему даст рецепты выписывать? Даже будь он уже врачом, самому себе нельзя, да и хирургом он быть собирался, не психиатром. Уход в учёбу и зубрёжка немного спасали, но не так чтобы очень. Повезло ещё, что Луффи умотал то ли на сборы, то ли в поход, то ли всё-таки смог устроиться на вторую подработку в яхт-клуб — неадекватные вопли про снасти, паруса и стопятьсот способов завязать узлом канат все окружающие были вынуждены слушать уже чуть ли не полгода — и Ло был избавлен от насильственного общения с ним. Правда, Кид никуда не уезжал, но на фоне проблем Ло со стояком нелегальные гонки по ночному городу были вполне ничего так, тоже отвлекали. Ло надеялся, что это временно, пока не случилось страшное: он встретил Сабо. Ло одновременно желал носить хорошие, качественные вещи, и при этом — не тратить на них лишних денег, так что распродажи «эта хуйня осталась последнего размера» были его выбором. В этот раз он смог найти вполне приличные ботинки и пребывал в настроении более благодушном, чем обычное для него «хочу убить всё живое». А потом, в холле торгового центра, он увидел Сабо. Белая рубашка, галстук, пиджак, перекинутый через руку плащ, начищенные ботинки. Рядом со стеклом и хромом лифта и мрамором фонтана он смотрелся гораздо уместнее Ло, в его пятнистых джинсах — это он не краской обляпался, это концепт! — и толстовке, которую ему через трафарет расписал Бепо. Чёрный, видите ли, слишком мрачно и скучно! А рядом с Сабо стояла девушка с классной фигурой, одетая в что-то офисное и деловое, и смотрелись они вместе просто отлично. В руках Сабо держал целую кучу пакетов с логотипами магазинов женской одежды. И вот именно в этот момент, именно тогда, когда Ло понял, что тут ему уж точно ничего не светит, стало ясно, что больше всех виноват в его проблемах был Сабо. Потому что Луффи рядом был чёрт знает сколько лет, если б это был он, Ло переклинило бы ещё в пубертатный период. И Эйс, конечно, горяч, но экстремал хуже Луффи. А Сабо был другим, не таким, как они. Он будто открыл дверь из другого мира и вошёл к ним, в их грязную подворотню, принося с собой что-то новое, возможно даже светлое и чистое. Он улыбнулся своей подружке, а потом, должно быть, почувствовал взгляд Ло, повернулся к нему, замер на секунду, улыбнулся уже ему и начал поднимать руку — вроде как помахать в приветствии. Ло струсил. Развернулся и вылетел из торгового центра, едва не прошибив лбом автоматические двери на выходе. Сабо был слишком хорошим для него, слишком правильным и благополучным. Ло — последний из Флеванса, маньяк и извращенец, у которого, оказывается, встаёт на шрамы — такого не заслужил. #5 В дверь кто-то звонил. Не колотил ногой, не орал на весь дом, а звонил. Стоял там и нажимал на кнопку, раз, другой, третий. В дверь звонят нормальные люди, Ло не был уверен, что с того момента, как он въехал в эту квартиру, кому-то приходило в голову воспользоваться звонком. Поэтому он не открывал — кто мог звонить ему? Ошиблись дверью, этажом, домом, городом, планетой. Ошиблись. Раз, другой, третий, десятый, потом на кнопку нажали и не отпускали. Если так продолжится, может закоротить дешёвый звонок, он загорится, от него вспыхнут обои, и Ло сгорит в своей конуре, как должен был сгореть во Флевансе. Это будет даже справедливо. Но ноги всё равно понесли к двери, слишком уж противная трель. На пороге стоял Сабо. Стоило Ло приоткрыть дверь, как он поймал её, распахнул, вошёл и запер её за собой. Спокойно, но абсолютно непоколебимо, будто бы так и надо. А потом закинул щиколотку на колено и принялся развязывать шнурки. — У меня грязно, — только и смог сказать Ло. — Разве что в сравнении с операционной, — улыбнулся Сабо. — Где у тебя кухня? Я принёс вино, было бы неплохо к нему бокалы… — Где хочешь, там и кухня, это студия, тут нет комнат, — пожал плечами Ло. Рядом с Сабо было сложно, было тяжело, но не выгонять же его? Наверное, он хотел поговорить о Луффи — многие считали, что Ло в их компании самый вменяемый и просили как-то повлиять на всех неадекватных долбаёбов, с которыми ему приходилось общаться. Да, наверное, так и было, наверное, Луффи не сказал, куда он намылился, и Сабо начал о нём беспокоиться. Это бы всё объяснило. Кроме вина. Бокалы у Ло были, набор из магазина «Всё по…», слишком толстое стекло, чтобы можно было считать их изящными, зато достаточно прочное, чтобы можно было судорожно не прятать их, когда приходят гости. Конечно они всё равно регулярно бились, потом кто-нибудь покупал такие же новые, ставил на полку и делал вид, что ничего не было. — Удобная планировка — всё рядом, — сказал Сабо. Вежливые люди всегда так делают, говорят о чужом доме что-то хорошее, потому что так положено. Самое забавное, Луффи сказал ему что-то в том же духе, только сводилось оно к тому, что диван и холодильник очень удобно стоят — как раз дотянуться можно. Сабо принёс действительно хорошее вино, будто говорил: смотри, люди с нормальной работой могут себе позволить нормальную выпивку. Ло искал в ящике штопор, а находил набор скальпелей, ножницы для бинтов, пинцеты и зажим. Он не хотел оборачиваться, но у него была действительно маленькая квартира, и он чувствовал запах чужого одеколона, будто Сабо стоял у него прямо за спиной. Слишком близко, чтобы сохранять хладнокровие. — Почему ты так странно повёл себя сегодня? — спросил Сабо, когда штопор всё-таки нашёлся, а вино было разлито по бокалам. — Я просто хотел поздороваться. Ло достал из-за холодильника складную табуретку, а Сабо, как гостю предложил диван. Сесть по разные стороны от стола — хороший способ держать дистанцию. Ведь Сабо снял перчатки, а на левой руке у него тоже был ожог, спускался из-под манжеты на кисть застывшим навечно языком пламени. — Вспомнил, что забыл кое-что сделать, — поморщился Ло. — Да и зачем было мешать тебе и твоей девушке? — Девушке? — глаза у Сабо стали абсолютно круглыми, и только тогда до Ло дошло, что он, наверное, не старше Эйса, просто манера одеваться другая, вот Ло и переклинило. — Ты про Коалу? Она просто подруга детства, а девушки у меня нет. И парня тоже. На последней фразе Ло поперхнулся, чуть не пролил на себя вино, неловко поставил бокал на столик, наткнулся взглядом на руку Сабо, на то, как он сжал пальцами ножку бокала, на ожог этот. Зажмурился, чтобы не видеть, разве что уши не зажал. — У тебя классные татуировки, — продолжил Сабо. — Особенно руки. Я их тогда первыми увидел: ты сидел в тёмном углу, и вдруг луч света выхватил твою руку со стаканом той термоядерной дряни. Это было так красиво. Ло чувствовал, что ещё немного, и он взорвётся, потому что этого быть не могло, просто не могло. Сабо не выглядел человеком, от которого можно ожидать что-то подобного! Но он это сделал: пришёл к нему домой, принёс вино и говорил комплименты. В голове не укладывалось. — Эй, Ло, я сказал что-то не то? — Сабо отставил в сторону свой бокал, наклонился через стол, его левая ладонь легла совсем уж близко, и Ло отодвинулся. — А, вот в чём дело. Мне показалось, что тебе всё равно. Мои ожоги — люди часто испытывают неприязнь к такому, но Луффи говорил, что ты с детства мечтал быть врачом… Он улыбался, мягкой и вежливой улыбкой, Ло не помнил, кто ещё из его знакомых мог бы улыбаться именно так. А потом Сабо достал перчатку, и Ло не выдержал: — Не надо, — хрипло сказал он. В горле всё пересохло и пришлось откашляться, прежде чем продолжить. — Не надевай. Мне не неприятно. Мне… хочется потрогать. Признаваться было до одури стыдно. Отчасти, Сабо был прав — врач, тем более хирург, не должен быть брезглив, не должен относиться к травмам с неприязнью. Сабо искал того, кому будет всё равно, того, кто будет смотреть и видеть не шрамы, а его самого. Сабо пришёл к нему, их интерес был взаимен, но Ло как обычно всё портил. Чёртов извращенец! Почему он запал не на пресс — он ведь у Сабо действительно хорош! — не на дорожку золотистых волос от пупка, не на светлые кудри? Был бы нормальным, смог бы сказать «твои ожоги меня не волнуют», и всё у них было бы хорошо! Вот только Ло они волновали, Ло вспоминал фотографию и каждый вечер дрочил в душе. — Тогда потрогай, — сказал Сабо и протянул ему левую руку. — Давай! Не думай, что мне будет больно или ещё что — там давно уже всё зажило. Потрогай! Ло протянул руку навстречу, взял Сабо за запястье и провёл большим пальцем по краю шрама. Кожа там была натянута и слегка бугрилась, но была такой гладкой. А ещё ему показалось, что там она гораздо теплей. Бред, конечно, самовнушение, но Ло будто чувствовал застывший в его теле огонь. — Я извращенец, — признал он. — Мне нравятся твои татуировки, — повторил Сабо и взял свободной рукой Ло за кисть. Теперь они сидели друг напротив друга и держались за руки, будто образуя круг. Обвёл пальцами рисунок на внешней стороне ладони, пересчитал буквы на костяшках. — Я тоже извращенец? — Нет, — качнул головой Ло. — Татуировки — это нормально, а я… — Но это ведь тоже не естественное состояние тела, — возразил Сабо. — Не вижу разницы между нами. Наоборот, получается, очень удачно совпало. Ты нравишься мне, я нравлюсь тебе, зачем придумывать себе сложности на ровном месте? Всё-таки он был братом Луффи и Эйса, в этот момент Ло это отчётливо осознал. Может в Сабо это не так бросалось в глаза, но он тоже был полным психом. На счастье Ло, потому что будь он нормальным, вменяемым человеком, Сабо никогда не разрешил ему откинуть с лица чёлку и коснуться шрама вокруг глаза. У Ло стояло так, что было уже больно, и наверняка он покраснел, он касался шрамов Сабо и мечтал сунуть руку в штаны и подрочить уже наконец. Но вторая рука была занята, её держал Сабо: закатал ему рукав толстовки до локтя и медленно-медленно, едва касаясь кончиками пальцев, обводил узор. Это было щекотно и приятно, а ещё немного неловко, хотя, казалось бы, всего лишь рука. Сабо отпустил его лишь за тем, чтобы запустить пальцы в волосы и притянуть для поцелуя. Ло приоткрыл рот, впуская чужой язык, держа ладонь на его скуле. Когда Сабо отпустил его губы, Ло сам потянулся к нему снова, но лишь для того, чтобы провести по ожогу языком. Он зажмурился и вылизывал его, дурея от того, что ему это разрешают. Позволяют делать что-то настолько неправильное и извращённое. — Ты как предпочитаешь: сверху или снизу? — спросил Сабо, когда Ло заставил себя оторваться. В голове всё плыло, и до Ло не сразу дошло о чём он, а когда понял, почувствовал, что значит «сгореть от стыда». От него в тот момент, наверное, даже прикурить можно было. Чёрт побери, он дрочил на ту фотку, но не задумывался о сексе! Возможно, потому что надеялся перебороть в себе влечение, возможно оттого, что не рассчитывал на взаимность. — Я не знаю, — с трудом выдавил он, когда молчать дальше стало совсем уж глупо. — В смысле, тебе и так, и так нравится? — уточнил Сабо. — Нет, в смысле я не знаю, потому что не с чем сравнивать, — Ло сказал это так тихо, что сам себя еле услышал. Заставив себя поднять взгляд, он увидел, что Сабо снова смотрит на него круглыми от удивления глазами. — Ни за что не поверю, что ты девственник, — категорично сказал он. — Конечно, я не девственник! — тут же возмутился Ло. — Сколько мне лет, по-твоему?! — Тогда почему ты говоришь, что тебе не с чем сравнивать? — Потому что я спал с девушками, не с парнями! — огрызнулся Ло. — С девушками таких вопросов не возникает! — Ты многого не знаешь о девушках, — тихо рассмеялся Сабо. — С некоторыми из них и не такие вопросы возникают! Но это неважно, вполне можно обойтись и без… — Нет, — Ло нахмурился и упрямо сжал губы. — Секс — это секс, а подрочить себе я и сам могу! — Если у тебя не было отношений с парнями, то почему бы не узнавать, что тебе нравится, а что нет, постепенно? Мы пьём вино и целуемся — уже неплохо для первого свидания! — Ага, неплохо, — Ло чувствовал, что улыбка вышла кривой и судорожной. — Только у меня так стоит, что пиздец уже совсем. Давай уже перейдём к следующему пункту программы. — Для следующего пункта я принёс смазку и презервативы, — Сабо смотрел на него и улыбался. — Может, для начала сядешь рядом? А то мы можем бутылку уронить. Было бы обидно… — Раз принёс, значит с самого начала собирался заниматься сексом, — Ло встал, пара шагов, чтобы обогнуть столик, дались ему тяжелее, чем он думал. — На всякий случай, — признался Сабо. — Такие вещи лучше иметь при себе, чем судорожно искать, если повезёт. — Если обломится секс, ты имел в виду? — Ло плюхнулся на диван. Как всегда, он замещал неловкость наглостью. Протянул руку, развязал на Сабо галстук и кинул его на стол. — Ну вот он я. Давай трахаться, что ли? Чёртов дохреллион пуговиц! Мелких и частых, застёгнутых под самое горло. Ло надеялся, что руки у него не слишком трясутся, что это хотя бы не слишком заметно, что выглядит не слишком глупо. Зря, конечно, надеялся — за то время, пока он расстёгивал на Сабо рубашку, можно было десять раз полностью переодеться. Но Сабо не возражал, он даже не возражал, когда Ло снова полез облизывать его шрам: сначала на лице, потом спустился ниже, к груди, животу и боку, уткнулся губами в ремень, задыхаясь, сгорая в своём безумии. Ожоги уходили ниже, и Ло отчаянно хотел узнать, как далеко. — А с девушками ты анальным сексом занимался? — спросил Сабо. Голос у него был хриплый, и с позиции Ло было отлично видно, что он возбуждён. — В активной позиции разницы никакой нет… — Только вагинальным, — признался Ло. — Ну и оральным ещё, но ты же не про это? — Тогда ты не будешь против, если сверху буду я? — даже сейчас Сабо ухитрялся быть вежливым, чёрт его побери! Да, наверное, это правильно — обсудить всё заранее, чтобы ни у кого не осталось обид, но до чего же неловко было отвечать! — Делай уже хоть что-нибудь, пока я не сдох от перевозбуждения! И Сабо сделал. Потянул Ло на себя, залез руками под толстовку, задрал её до горла и сказал: — Я тоже хочу потрогать. Он провёл обеими руками по торсу, а потом, так же как Ло его шрамы, принялся обводить контуры татуировки языком. Это было странно, но чертовски приятно. Чуть повернув голову, Ло видел ожог на его кисти — Сабо как раз в левой руке скомкал толстовку и держал так, чтобы вниз не сползала. Нужно было совсем немного наклониться, чтобы коснуться его губами, и Ло сделал это, совершенно не задумываясь, потому что в голове царила блаженная пустота. В ответ Сабо хрипло выдохнул и прикусил кожу рядом с соском. — Надеюсь, эти твои презервативы не придётся слишком долго искать? — выдавил Ло, и Сабо кивнул, щекотно мазнув по груди волосами. Всё, что надо, оказалось в кармане пиджака. Сабо выложил смазку, презервативы и телефон рядом с бутылкой вина и огляделся по сторонам. Наверное, искал стул, на спинку которого можно было повесить пиджак, но стульев со спинками у Ло не было, только целый табун складных табуреток, чтобы места не занимали. — Если ты сейчас попросишь вешалку, я тебя загрызу, — как можно серьёзнее сказал Ло. — Честное слово, зубами! Вместо ответа Сабо кинул пиджак на пол. И манжеты на рубашке расстегнул. Ло было проще, всего-то стянуть через голову толстовку. Стоило ему начать расстёгивать джинсы, Сабо перехватил его руки и сказал: — Дай, я сам. Ло прекрасно знал, что желание — всего лишь химическая реакция в мозге. Что возбуждение вызывает стимуляция нервных окончаний. Он мог бы говорить о вербальных и невербальных сигналах, электрических импульсах и гормонах. Ничего из этого не объясняло, почему, чёрт побери, всё именно так! Почему один человек возбуждает, а другой — нет? Почему именно Сабо? Почему именно шрамы? Почему он лежал на собственном диване, с него стягивали штаны и собирались трахнуть, а он не возражал? Наверное, эта самая химическая реакция в мозгу обдолбалась какими-то веществами, не иначе. А Сабо целовал его в живот, гладил пальцами по пояснице, подцеплял бельё вместе с джинсами и тянул вниз, стаскивая с бёдер. И снова целовал, будто собирался каждый сантиметр облизать! Чтобы дать стянуть штаны полностью, Ло пришлось задрать ноги наверх. Он не мог и припомнить, когда ещё чувствовал себя настолько глупо и неловко. У Сабо были тёплые руки и он, к счастью, не комментировал. Только трогал и целовал, а Ло смотрел на него, на торс и левую руку в шрамах, гладил по предплечью. Шрамы полыхали на его коже — застывший навечно огонь. Ло хотел бы спросить, откуда они, но момент явно был неподходящим. Вместо этого он потянул Сабо на себя, нащупал другой рукой его ремень и расстегнул его. Они целовались, Сабо обхватил пальцами его член, и Ло тоже просунул руку ему в брюки, хотя собирался снять их. Стоило признать, он был неправ, когда сказал, что подрочить себе и сам может, когда это делает кто-то другой, когда сам касаешься партнёра в ответ, всё гораздо сильнее бьёт по и без того контуженым мозгам. Ло стонал и хрипел, дрожал и не знал, куда, блядь, девать ноги! — Я так кончу, если ты продолжишь, — выдавил он, пытаясь отстраниться. — Разве это плохо? — лицо Сабо было так близко, эти округлённые в удивлении глаза, Ло пришлось зажмуриться. — Мы договорились, что ты меня трахнешь. Разве ты не хочешь этого, Сабо? — Хочу, очень хочу, — согласился он. — Но я вообще кучу всего хочу, у меня очень богатое воображение. Вот чтоб ты мне подрочил, я тоже очень хотел. У тебя такие руки, Ло… А ещё я хочу тебе отсосать. И трахнуть я тебя хочу стольким способами, что никак не могу выбрать позу. Куда ты так торопишься? — Я хочу кончить, очень хочу кончить, так что просто возьми и трахни уже наконец! — Просто трахнуть не интересно. Тем более, когда в первый раз — нужно быть осторожным, я ведь не хочу, чтобы тебе было больно, и… — За-е-бал, — выдавил Ло. — Ещё не начал, а уже заебал! Сабо рассмеялся, но это не было обидным, Ло прекрасно знал, что его характер невыносим, а манера выражаться способна выбесить кого угодно, но Сабо демонстрировал совершенно нетипичные реакции. С другой стороны, у него ведь должен быть колоссальный опыт общения с совершенно невыносимым Луффи и наверняка столь же невыносимым Эйсом. Должно быть, привык. Ло сжал пальцы на чужом члене так, что наверняка сделал больно, отпустил и дёрнул брюки Сабо вниз, раз, другой. В ответ Сабо чуть приподнялся и полностью стащил их, бросил на пол, кинул вслед за ними носки. Ожог у него спускался до самого конца, по бедру и икре, обрываясь над пяткой. Ло потянулся к нему рукой, но Сабо выпрямился, сел и взял со стола флакон со смазкой. — Если ты действительно не против… — Сабо качнул в руках флаконом и выдавил немного геля на пальцы. На левую руку, заставив Ло судорожно сглотнуть. — Такой секс требует несколько большей подготовки, чем… — Я знаю анатомию, — огрызнулся Ло. — Хочешь лекцию о чувствительности слизистых? За счёт расположенных близко к коже нервных окончаний самыми чувствительными к тактильному восприятию являются рот, анус, у женщин ещё влагалище. Именно это объясняет, почему люди трахаются именно так, как трахаются. — Верю, — кивнул Сабо и обхватил член Ло скользкими пальцами. Он тут же забыл, что там хотел дальше говорить про слизистые, просто смотрел на ласкающую его руку Сабо. — Только давай в зачёт строгому преподавателю мы как-нибудь в другой раз поиграем? Сабо двигал пальцами медленно и размеренно, другой рукой гладил по бедру, щекотно коснулся внутренней стороны, отводя ногу в бок, раскрывая перед собой. Было жарко и тяжело дышать, и хотелось сказать, чтобы Сабо прекратил и перешёл уже к делу, но Ло только открывал рот, задыхаясь, и не мог ничего сказать. К делу, впрочем, Сабо действительно перешёл: добавил ещё смазки, отпустил член и скользнул пальцами ниже, обвёл вокруг ануса, но внутрь совать не стал. Вместо этого наклонился и подобрал с пола подушку. Уперевшись пятками, Ло приподнял бёдра, и Сабо сунул подушку ему под поясницу. Лежать стало удобнее, хотя ноги всё равно хотелось куда-нибудь деть. — Расслабь бёдра, — попросил Сабо. — Чем больше ты расслабишься, тем легче будет… — Да сколько можно трепаться? — Ло закинул ногу ему на плечо и попытался надавить пяткой на спину, притягивая ближе. — Расслабь, — повторил Сабо и протолкнул палец вовнутрь. Это не было больно, непривычно скорее, немного странно, но не больно. Сабо заглядывал ему в лицо, наблюдая за реакцией, и Ло прикрыл глаза. Действительно попытался расслабиться, потому что палец — пальцем, но скоро там окажется кое-что побольше. Какое-то время они оба не шевелились, а потом Сабо поцеловал Ло под коленом и начал двигать пальцем внутри, так же медленно, как до этого дрочил ему. Невыносимо медленно, но это было хотя бы объяснимо: те самые чувствительные слизистые, о которых Ло только что вещал, могли отозваться и болью, ведь нервные окончания проводят не только приятные ощущения. Когда Сабо добавил второй палец, это тоже не принесло боли, Ло чувствовал, как натягиваются мышцы сфинктера, дискомфорт, скорее в пояснице, чем от проникновения. Пальцы скользили внутри, смазывая и растягивая, а потом задели простату, заставив крупно вздрогнуть. — Больно? — тут же спросил Сабо остановившись. — Придурок, — поморщился Ло. — Может быть я раньше не трахался с парнями, но знаю, за счёт чего можно получить удовольствие от стимуляции подобного рода. Ты только что нащупал нужное место! Даже не открывая глаза, Ло мог бы сказать, что Сабо снова улыбнулся. Это у них тоже семейное, надо полагать — улыбка, против которой пока не придумали оружия. С каждым движением пальцев жар становился всё сильнее. Но вот когда Сабо добавил третий, уже можно было сказать о дискомфорте. Не боль, скорее жжение, какое бывает, если перетрудить мышцы на тренировке, только в таком месте, где все ощущения кажутся сильнее в несколько раз. Сабо наклонился, едва ли не заставляя Ло сложиться пополам, провёл языком по татуировке на груди и тихо сказал: «Ещё немного». Ло вслепую нашарил его руку, сжал плечо, опустил ладонь ниже, к локтю, на предплечье, стиснул пальцами запястье, не позволяя им пошевелить, и толкнулся бёдрами навстречу, сам насаживаясь на пальцы. — Я же сказал, что хочу кончить, хватит тянуть! — хрипло и рвано выдохнул он. Сабо высвободил руку из его пальцев и чуть отстранился. Ло приоткрыл глаза, увидел, как тот потянулся за упаковкой презервативов, и откинул голову назад, снова зажмурившись. Прежде чем продолжить, Сабо подпихнул подушку ещё дальше под спину Ло, чтобы выше поднять бёдра, погладил горячей ладонью по пояснице, сжал ягодицы, взял за бёдра, устраивая, как ему удобнее. Ло почувствовал, как Сабо прижался к нему, упёрся головкой в анус и предупредил: — Я сейчас войду. Ло хотел сказать в ответ что-нибудь едкое, вроде «а я-то думал, человечество успеет повторить судьбу динозавров, пока ты решишься», но не смог. Сил хватило только на то, чтобы выдохнуть судорожно и вцепиться ему в плечи. Сабо остановился, дал ему время продышаться и расслабиться. И молчал, вот на этом ему спасибо. Если бы он снова завёл свою песню про расслабление и подготовку, Ло бы его точно стукнул! Ну, как минимум, попытался бы. Он ещё несколько раз останавливался, прежде чем вошёл целиком. Каждый раз, стоило Ло хоть немного напрячься, Сабо замирал и давал ему время привыкнуть. Потом он двигался медленно и плавно, постепенно набирая темп, и в какой-то момент Ло подумал, что сейчас сгорит нахуй от того, как горячо это было. Жарко, безумно и охуенно горячо. Он с трудом отцепил от Сабо одну руку, потянулся к своему члену, но Сабо перехватил запястье, крепко сжал и отвёл в сторону. — Нет, — коротко выдохнул он, продолжая двигаться. — Нет? — переспросил Ло. — Что нет? — Ты сам сказал, что хочешь кончить, — Сабо улыбался довольно и немного безумно. — И сам настаивал именно на таком сексе. Ты хотел проникновения — вот оно, кончай! — Псих, — выдохнул Ло и притянул Сабо ближе, чтоб можно было тереться членом о его живот. В голове шумело, будто кто-то залил ему в черепушку море, и оно решило устроить шторм. Сабо двигался всё быстрей и быстрей, всё резче с каждым движением. Он столько времени тянул, что удивительно, как только держался? Отчасти, он конечно был прав, Ло знал, что поступает глупо, что в нём говорит максимализм, не приемлющий полумер, и гордость, вцепившаяся в мысль «мне не слабо!». И Сабо был прав, показывая ему, что удовольствие можно получить разными способами. Всё это было хорошо и логично, но меркло перед одним простым фактом: Ло хотел кончить, немедленно, ещё пять минут назад! Справедливости ради, от одной только анальной стимуляции кончить у него не получилось, оргазм пришёл только когда Сабо толкнулся в него, будто стремясь проникнуть ещё глубже, замер и накрыл член Ло рукой. Едва-едва коснулся пальцами головки, и Ло выгнуло. В себя Ло приходил медленно, пялился в потолок и думал о всяких глупостях. Вот, например, странно, что истеричная соседка не колотит в стену и не требует ебаться потише, а то у неё дети спят. То, что она сама вопит на весь подъезд, её никогда не волновало. — Ты в порядке? — участливо спросил Сабо, наклонившись над ним. — Нет, я пытаюсь свести в единую систему новую информацию о своём организме, — честно ответил Ло. Сабо нахмурился, чуть отодвинулся, нашарил висящий на спинке дивана плед, и натянул его на них обоих. Ло сначала хотел было сказать, что тот тяжёлый, но потом передумал. Лучше уж пусть тут лежит, чем встанет, застегнёт свой дохуллиард пуговиц, тщательно отряхнёт с пиджака пыль и уйдёт, сказав на прощание, что всё было очень круто и он как-нибудь ещё заглянет повторить. В конце концов, с самого начала речь шла исключительно о физическом влечении, пусть ему и придали лёгкий налёт романтики — вино, «первое свидание». — Разбуди, когда закончишь с системой, и расскажи, к каким выводам пришёл, — пробормотал Сабо, обнимая его. — Или ты мне потом инструкцию по эксплуатации напишешь? Если так, я её даже выучу… #6 В коридоре что-то грохнуло, и Ло проснулся. Сабо отлежал ему плечо и бок, но это не стоило считать такой уж большой проблемой. А вот грохот в коридоре явно говорил о том, что некоторые, как обычно, выбрали самый неподходящий момент для визита. Минимализм в квартире Ло как раз служил тому чтобы эти некоторые не убились тут случайно, ведь если мебели нет, то об неё нельзя споткнуться! А сейчас посреди комнаты стояла табуретка, что вполне могло представлять опасность. Ло понадеялся, что, если никак не отреагирует, то нежелательный визит на этом и закончится. Должно же у него хоть какое-то чувство такта быть? — Кажется, я не вовремя, — пробормотали где-то там наверху. — Ло, ты, конечно, извини. Но завтра я уеду, и хотел… Сабо завозился, сел и сонно потёр лицо. Ло сразу же стало холодно, потому что сполз плед, да и сам Сабо был горячим как печка. А выражение его физиономии было настолько умилительно, что Ло предпочёл смотреть на него, а не на некоторых, будто нарочно убивающих на корню его личную жизнь. И вот поэтому-то и заметил, как из сонно-расслабленно-благодушной эта самая физиономия сделалась вдруг отстранённо-настороженной. И почти одновременно с этим кое-кто, уже успевший усесться на табуретку, с грохотом с неё навернулся. — Ло… ну ты же рос нормальным ребёнком! — страдальчески протянул он. — Дальше-то что случилось? Хотелось ржать в голос, держась за живот и катаясь по полу, как это непринуждённо выходило у Луффи. Ло так не умел, он просто скривился и прикрыл лицо ладонью. — В каком месте я был нормальным, Кора-сан? — спросил Ло, понимая, что вряд ли дождётся ответа. — И вообще, если ты собираешься мне тут лекцию о сексуальном воспитании прочитать, или там про пестики и тычинки поведать, то ты опоздал уже на несколько лет. — Думаю, с пестиками и тычинками вы вполне справились сами, — отмахнулся Кора-сан. Уселся на полу поудобнее, вытащил из кармана сигарету и попытался прикурить. — Я не о том совсем! Я молчал, когда ты начал общаться с Юстасом Кидом: вы ведь вместе учились, я не хотел портить твои отношения с коллективом! Когда ты начал общаться с Монки Ди Луффи я поначалу даже обрадовался, хотя и пересмотрел потом своё мнение. Но они хоть как-то смогли тебя социализировать, так что я молчал и не указывал, с кем тебе дружить, а с кем — не стоит. Но Ло! Террористы? Серьёзно? — Ты, когда падал, головой сильно стукнулся? — спросил Ло. — Какие к дьяволу террористы? — Не террористы, а оппозиция! — одновременно с ним возмутился Сабо, и Ло окончательно перестал понимать, что вообще вокруг происходит. — Уж кто бы говорил! Ваш брат… — Не будем про Доффи, — тут же дёрнулся Кора-сан. — …тиран и деспот! — не обратил на него внимание Сабо. — Наша задача напомнить людям, что у них есть права! Что есть Конституция, и там прекрасно всё записано, так почему… — Если вы решили устроить тут митинг, то дайте мне время одеться и съебать, — оборвал его Ло. — После секса мне политика не нужна. Ещё она не нужна мне до и вместо секса. Кора-сан тяжело вздохнул, задув наконец-то загоревшееся пламя зажигалки. Пощёлкал ей снова, кое-как смог прикурить. — Ладно, а без политики это будет звучать так: Ло, этот парень убил кучу народу, вот уже лет семь, как он… — Вот только не надо про семь лет! — возмутился Сабо, и ткнул пальцем в шрам у глаза: — Семь лет, как я красивый такой! Спасибо, нет, правда, спасибо! Кто знал, что именно это мне когда-нибудь пригодится? А теперь, раз уж вопрос о моём моральном облике достиг стадии «массовый убийца», я, пожалуй, пойду. Не буду мешать. Нельзя сказать, что Ло не думал о том, как Сабо получил свои шрамы. Думал, ещё как думал, но спрашивать считал неприличным. Всё это время он считал, что Сабо из них один из самых благополучных людей. Только он и, пожалуй, Робин, производили впечатление взрослых и разумных личностей со сложившейся жизнью и работой. Такой сильный ожог наводил на мысли о несчастном случае — аварии или пожаре. Не о терроризме. Не о заметающем следы правительстве. Он вцепился в руку Сабо, когда тот наклонился подобрать с пола брюки. Просто смотрел на него молча, не мог подобрать слова. Всё что угодно казалось глупым и недостаточно передающим, что он сейчас чувствовал. Поэтому он обратился не к Сабо, Ло повернулся к Коре и сказал: — Я совершеннолетний. Ты мне больше не опекун. Да, я тебе благодарен, да, без тебя я бы не дожил до сегодняшнего дня. Но я взрослый человек и могу сам решать, что мне делать со своей жизнью. Пожевав еле тлеющую сигарету Кора-сан вздохнул, кое-как встал на ноги, развёл руками. — Так-то ты прав, конечно. Но я ведь беспокоюсь! А вообще, конечно, могло быть и хуже. Он дошёл до двери и обернулся: — Ах, да. Я же приходил сказать, что уезжаю на месяц, и, если тебе вдруг что-то понадобится… Я тебе скинул один номер, так что не стесняйся звонить. Ло поднял свободную руку и со всей любовью показал ему средний палец. Кора-сан пожал плечами, мол «моё дело — предложить, а там сам знаешь», и ушёл. Сабо какое-то время молчал. Ло так и не отпустил его руку, да и высвободиться тот не пытался. Улыбнулся, не так как раньше, легко и мягко, а скорее ухмыльнулся, как Эйс, говоря: «Смотри, как я могу!», как Луффи: «Да ладно тебе, нормально всё будет!». Они были братьями, и чем дальше, тем больше сходств видел Ло. — Значит, никакой политики? — уточнил Сабо. — С тех пор, как сожгли Флеванс, слышать не хочу об этом ни слова, — поморщился Ло. Глаза у Сабо снова стали круглыми, потом он посмотрел в сторону, покачал головой. — Огонь… не важно, оставил ли он видимый след, или нет. Огонь от нас никуда не денется. Ло сжал его запястье ещё сильнее. Под пальцами с буквами D E A T H бугрились шрамы. Флеванс был не единственным местом, которое сожгли, чтобы правда не вышла наружу. Ло предпочитал помнить и просто жить. Сабо просто помнить было недостаточно, вот и всё.