На кончике ножа

POV Ребекка. Я больше не хотела находиться тут, поэтому почти вылетела из подвала. Погрузиться в свои мысли я могла только в своей спальне на втором этаже, словно эта комната была моим маленьким убежищем. Возможно, это так и есть. Буквально за минуту я добралась до нее. Я вошла в нее и заперла ее, чтобы никто не потревожил меня. Оказавшись в своей комнате, с меня как будто спало наваждение. Словно там, в подвале, была совершенно другая Ребекка. А теперь она уступила место ей — хорошей Ребекке. А может быть она просто себя обманывает? Словно хочет избавиться таким образом от мук совести, которая каким-то образом еще осталась в ней. Так или иначе, та Ребекка была чертовски права в кое-чем. Она действительно умерла. Может и не вся, но часть ее точно. Вот только я не помню, как это произошло. Знаю только, что это произошло в этой комнате. Я не помню своих друзей или родителей, поэтому мне не жаль, что я мертва. Возможно, я умерла от передозировки наркотиков или депрессантов. Возможно, я перерезала себе вены или повесилась. Я не знала, что будет после смерти, единственное, в чем я была уверена, мне станет легче, после того, как я это сделаю. Но легче не стало, я просто застряла тут. В этой комнате, в этой бесконечности. Без каких-либо особых воспоминаний и чувств. Иногда, когда я закрываю глаза, в моей памяти проскальзывают кусочки пазла. Эти отрывки, возможно, из моего прощального письма. Однажды, мне удалось соединить их воедино. Осознание этого не вызвало даже малейшего отклика в сердце. Мне не хотелось уже бороться. А зачем? Если даже я сбегу отсюда, то что будет дальше? Разве я смогу вновь нормально жить? Те события очень повлияли на меня. Я больше не была прежней Ребеккой. От нее практически ничего не осталось. Лишь жалкие остатки чувств и воспоминаний, которые каким-то чудом сохранились в ней. Я понимала, что все больше принимаю тот факт, что взращиваю ненависть к самой себе внутри своей души. Я настолько устала от себя, что эта тошнота перерастает в бесконечную смертельную тоску, от которой порой хочется выть часами напролет, скулить отчаянно и в одиночестве, чтобы никого больше не затронуть этой болезнью. Я так долго ношу бремя молчания, что оно выросло и душит, душит хладнокровно и беспощадно, до кровавых слез и крика, до последнего свободного вздоха. Моя совесть бьет меня ножами под ребра, исцарапывая внутреннюю сторону грудной клетки, а искалеченное сознание больше не знает, куда прятать душу, чтобы уберечь ее от гибели. Все, что остается делать, — это поселить в ней ростки ненависти в надежде, что та убьет ее менее мучительно, чем окружающий мир. POV Безглазый Джек. Ребекка исчезла отсюда прежде, чем мы успели, что-то сказать. — Ты знаешь, что делать с трупом. — сказал Слендер и ушел. Обычно мы их выкидываем в лесу, так что принялся развязывать труп. Какие-то дикие животные съедают их, но мы точно не знаем кто это, так как они предпочитают не показываться нам на глаза и правильно делают. Я не стал трогать почки пленника, так как предпочитаю сам убивать свою жертву и забирать ее почки. Закончив с этим делом, я отправился в свою комнату. Пройдя мимо комнаты Ребекки, я заметил, что там горит свет. Я не знал, чем она там занимается, так как никаких звуков не было слышно. Почему-то мне вдруг захотелось постучаться к ней и зайти в комнату, но я отмахнулся от этого странного желания. Поэтому я отправился дальше в свою комнату. Тут было тихо и очень мрачно, как и в моей душе. Даже странно, что она до сих пор у меня есть. Я давно уже думал, что она у меня совсем отсутствует, но после некоторых событий я вновь поверил, что она у меня есть. Пусть совсем крошечная, но есть. Иначе, как объяснить все то, что я чувствую. Я горько усмехнулся. Я очень пытался похоронить все это под слоем ненависти, зла и жестокости. Однако судьба словно насмехается каждый раз надо мной, когда я вижу эти голубые глаза. Все рушится. Я чувствую себя сопливым мальчишкой, а не жестоким убийцей. Где твое черное, жестокое сердце, Джек? Почему ты каждый раз позволяешь побеждать ей себя?