Неудержимые

      Девушка не спеша прогуливалась по комнате, развевая полы своей пышной юбки, как снизу послышался невообразимый грохот.       — Ну что опять там случилось? — Простонала она, выбегая из комнаты. — Ей богу, ты научишься когда-нибудь посуду хранить на отдельных полках, а не всю сразу? Не удивительно, что она у тебя падает каждый раз. Тебе ещё повезло, что она не керамическая.       — Н-да? Так уж и повезло? — Молодой мужчина, бросив обратно на пол кастрюлю, вызвав грохот, встал в позу. — Ну и объясни мне тогда, неразумному, как надо хранить посуду? И заодно пожрать приготовь.       — Конечно, сам бы ел из своих пластмассовых тарелок. Одна антисанитария.       Мужчина растерянно почесал затылок.       — Ну, может ты и права. Помоги убрать, а?       Брюнетка с видом аля «делаю вам одолжение» присела на корточки и подняла с пола сковородку. С видом знатока, она прошествовала к плите.       — Смотри, сковороды складывай все сюда, — девушка нагнулась и выдвинула у плиты самый нижний ящичек, — во-от сюда складывай совсем уже убитые сковородки. Так, а кастрюли вот сюда, — брюнетка открыла рядом стоящий шкафчик с плитой, — посуду будешь класть на специальную подставку. Она будет висеть вот здесь, рядом с раковиной, чтобы удобно было. А ещё…       — Ну что за гомон с утра пораньше? — сонное миловидное личико девушки выражало крайнюю степень безразличия, хотя ей всё равно было интересно. Иначе бы она не спустилась. — Что, Хидан снова тарелками кидается? За сутки уже третий раз, между прочим. — И третий раз она спускается и третий раз видит всё одно и то же.       — Скорее уж, они кинулись первыми, — важно заметил сам виновник шума, перебудившего весь дом, — ну, открыл я дверцу, а они ка-ак посыпались…       — Да ты каждый раз так делаешь, денег на тебя не напасёшься, — отмахнулась первая девушка, — уже бесполезно что-то советовать. Ханаби, доброе утречко. Не хочешь сходить со мной в театр? Я как раз скоро поеду в магазин за платьем, и сразу туда.       — Театр? Почему нет.       — Это исключено. — Строго сказал мужчина, скрещивая руки на груди. — Господин Сасори велел тебя никуда не пущать, а только тут сидеть под моим присмотром.       — Ох уж и вреднючий этот Сасори, — фыркнула Мия, наигранно обидевшись, хотя на самом деле ей хотелось улыбнуться.       — И кто же это, — немного грустным голосом начала Ханаби, поднимая с пола пластиковый стакан и разглядывая его в руке, — «господин Сасори»?       — Господин Сасори? Это… ну, господин Сасори. — Развёл руками Хидан, выражая полное опустошение лексического запаса. — Строгий, вредный… харизматичный, эт самое главное!       — Ага, ещё за словом в карман не полезет! — Подхватила Мия, игриво посматривая на Хидана.       — Ну, вы прям здорово объяснили! — Хмыкнула Хьюга и вышла из кухни, но притормозила, услышав женское мурлыкание.       — Ну, раз тебе велено за нами присматривать, то идём с нами, — мурлыкнула девушка, ме-едленно сокращая между ними дистанцию, пока тот не упёрся бёдрами к шкафчикам. Тонкие пальчики скользнули по бледной коже, слегка царапая красными ноготками. Хидан сглотнул. — Тебе ведь тоже этого хочется.       — Ну, я больше по кино, по боевикам… — Хидан попытался отстранить подругу от себя, но получилось это вяло, а сама она расценила это как сигнал к действиям.       — Ну что тебе стоит..?       Мужчина шумно выдохнул, зажмурившись. А девушка тем временем легонько коснулась его губ своими, совсем невесомо, целомудренно. Мужчина положил руку ей на талию, но притянуть не пытался. Оба понимают, что друзья, и дальше заходить уже опасно, да и не хочется. А это просто очень милый жест доверия… слишком приятный, чтобы думать о чём-то, о том, что это аморально.       Ханаби наблюдала за ними из угла и умилительно кивала головой. Дети, самые настоящие. Но вместе с тем нахлынула сильная тоска, заставив крепко сцепить зубы и изо всех сил сдерживать подступающие слёзы.       Уже около суток прошло с того времени, как она пришла в себя. Первым делом, конечно же, подумала, что всё ей привиделось. Так легче всего думать. Даже с закрытыми глазами и с нестерпимой головной болью, она слегка улыбнулась… крохи надежды рассыпались в прах с поднятием век. И тут же осознание тонкой струйкой страха скрутило живот.       — Хината! — Ханаби вскочила с кровати и начала метаться по комнате, в панике хватаясь за голову. — Блин, где она сейчас? Жива ли? О господи, что же произошло… всё как в тумане, так, надо собраться.       Ханаби удивлённо смотрела на открывающуюся дверь и незнакомку, которая беспардонно села на кровать и уставилась на неё своими глазищами. Карими. Большими, как у совы. Также у неё было сбрито пол головы волос на боку, а оставшиеся заделаны в высокий хвостик.       — Так вот ты какая, наследница Хьюга, — наконец, после минутного молчания её голос резанул тишину. — А мы уж было подумали, что концы отбросишь. Долго в сознание не приходила.       — Где я нахожусь? — Требовательно спросила пленница, сделав свой взгляд слегка высокомерным. Голос немного дрожал, Ханаби решила действовать по испытанному методу. Если её кто-то знал, как наследницу, то непроизвольно выскакивало высокомерие в поведении. Просто потому, что Ханаби так привыкла. Незнакомка лишь склонила голову к плечу.       — Где ты, говоришь? — Спросила она, выперев нижнюю губу вперёд. — Хотела бы я знать…       — В смысле? — Нахмурилась Ханаби. Она ненормальная что ли? По виду знает где всё здесь находится, а сама вздумала в игры поиграть? — Где моя сестра? Куда вы её дели?       — К сожалению, твоя сестричка потерялась по дороге, — невозмутимо ответила, слегка улыбаясь. Пленница удивлённо захлопала ресницами, — но ты не волнуйся. Ребята её найдут в любом случае, живой или мёртвой. — Ханаби сглотнула. — Из-под земли достанут, но приведут.       — Мия, шуруй сюда, у тебя рагу горит! — Гаркнул кто-то снизу, видимо с кухни. Девушка загадочно улыбнулась. — Я это жрать не собираюсь, так и знай. И сама будешь посуду отмывать.       — Ну, Хиданчик, не кипятись, я уже бегу, — проворковала девушка, провожаемая удивлённым взглядом Ханаби. Но в конце притормозила. — Послушай, тебе несказанно повезло, что ты оказалась именно здесь. В другой базе тебя сразу убили бы за расспросы: такие неуравновешенные личности есть. Здесь всё более-менее безобидно, но это не значит, что нужно втихаря искать потайные выходы. Кстати, — она широко улыбнулась, — зови меня Мией. Мы с тобой позже поболтаем, а пока, можешь причесаться и спускайся обедать. Я тебя Хидану представлю.       Хьюга осталась столбом стоять посреди комнаты. Что за цирк? На похитителей как-то не особенно смахивает. Только вот, если спасатели, от чего её спасли? И видимо отпускать её не собираются. Предотвратили публичные унижения, ладно, поклон им за это. Потому что, обесчестившаяся Хьюга — это клейменная Хьюга. Брак на конвейере, проще говоря. Для их семьи это хуже смерти. Ханаби и особенно Хинате было всё равно на этот закон, они относились к нему «ну есть и есть», но нарушить не пытались. От одной мысли, в какое бешенство придёт отец, узнав, что его дочерей похитили, сразу поплохело. Ханаби бросилась к окну.       Перед ней раскинулся густой хвойный лес. Лёгкий ветерок раскачивал макушки деревьев и долетел до девушки, мягко касаясь спутанных волос и раскачивая их из стороны в сторону. Близится закат: девушка поняла это по холодному, тускло-оранжевому цвету небес. Что это за место? Насколько далеко от дома?       Девушка опустила глаза и осмотрела свои руки. Руки как руки, совсем обыкновенные. Ещё недавно они трогали сухую морщинистую щёку отца, тоненькие пальчики с едва слышным хрустом сжались в кулак. Нет, Ханаби не может допустить, чтобы её отец и сестра страдали. Они приложит все силы, чтобы разобраться в ситуации и принять меры.       Ну, или меры сами придут к ней…       — Ты что творишь, идиотка? — Девушку грубо уволокли от окна. Она даже не успела подумать, кто это сделал, а уже начала брыкаться изо всех сил. — Второй же этаж, а потолки здесь высокие. Разобьёшься — а мне потом выговор делать будут!       — Отпустите меня! Мне надо к сестре! Ненавижу вас! Что вам от меня надо? Не трогай, ублюдок! Я… клянусь, когда мой отец узнает…       Вопреки её ожиданиям комната взорвалась хриплым хохотом. Девушка даже вырываться перестала от удивления.       — Хех, и что же ты сделаешь? — Грозно протянули над ухом, заламывая нежные руки за спину. Девушка болезненно застонала. — А, а. Дёргаться не надо. Не так я себе представлял это знакомство, честно сказать. Но, как бы то ни было, а тебя надо накормить. Пошли.       Не спрашивая, девушку беспардонно поволокли вниз, усадили за стол, положили в тарелку еды и стали смотреть, как она будет есть. Однако Ханаби из гордости не стала ничего есть, просто высокомерно отодвинула от себя пищу и отвернулась.       — Слушай, милочка, — Хидан говорил спокойным голосом, но огоньки в его глазах выдавали какое-то скрытое безумие, но отступать Ханаби не привыкла, — у меня нет желания запихивать тебе в рот эту кашу под названием «рагу». — Мия в дверном проёме хмыкнула в кулак, — Но ты прямо вынуждаешь.       — Отвалите.       Надо ли говорить, что кашу Ханаби всё-таки съела? Совсем и совсем немного, но съела же.       — Хорошо, — резонно сказал Хидан и опрокинул стол.

***

      — Здесь я не помогу, тут подозрение на внутреннее кровотечение. Где ближайшая больница?       — А я откуда знаю? Я сразу сказал: давайте заедем в больницу, она была последней на выезде из города. Так нет же!       — Нас могли заметить, понимаешь? Надо было выехать из города, а уже потом что-либо предпринимать. — Начал заводиться Сасори.       — Я вас поздравляю, Данна, из-за вашей тупой осторожности сейчас человек умрёт! — Воскликнул Дейдара. Он замолчал, только что осознав, что сказал, и отвернулся. Сасори удивлённо смерил его взглядом и снова повернулся к лежащему без сознания пареньку. Дей встал рядом. — Да-а, не шибко он стойкий, в отличие от братца.       — Да, это всё, конечно, так, — Сасори засмотрелся в одну точку, о чём-то задумавшись, — но знаешь, иногда это даже хорошо.       — В каком смысле?       — Жил себе парнишка, жил, горести не знал. А тут внезапно срывается на него толпа каких-то людей и начинают метелить. А его и не готовили совсем к такой тяжёлой жизни: вон, лебедем умирает. — Сасори фыркнул и тоже облокотился спиной на автомобиль рядом с напарником. — Честно сказать, это даже предсказуемо. Единственное, что здесь правильное, это показ парнишке отвратную сторону человеческой натуры, а как с ней бороться, пусть спросит у Итачи. Когда очнётся, естественно.       — Так он всё-таки выживет? — Осторожно спросил Дейдара, недоверчиво поглядывая через разбитое стекло на заднее сидение автомобиля. Саске лежал, с перевязанной бинтом грудной клеткой, которая тихонечко пропитывалась кровью, уже умытый, бледный, и от того очень сильно похожий на брата. Ноги пострадавшего безвольно свисали на асфальт. Дей поджал губы. Как бы ни хотелось в этом признаваться, но парнишку и правда жаль, если он возьмёт и окочурится. Раны ведь не серьёзные, если не считать их количества. Будь младший Учиха более подготовленным к жестокой реальности, то не позволил бы довести себя до такого состояния. И, кажется, в последствии так и случится. Но больше всего жаль Итачи: он будет молью ходить перед всеми, мозоля глаза и начнёт впадать в безумие. Надо это кому? Точно нет.       — Да куда он денется? — Сасори раздражённо махнул рукой. — Все Учихи такие, утончённо и изысканно погибают, а потом вскакивают, как огурчики, после самых тяжёлых ран. Ты знаешь, сколько раз я Итачи с того света выводил? И не сосчитать уже. Этот мерзавец всё время лезет напролом и потом огребает на свою утончённую задницу, а мне приходится его лечить.       — Данна, вы что, трогали его задницу? — Искренне удивился Дейдара. Сасори тоже не сдержал ответной улыбки в шутку толкнул приятеля в плечо.       — Пошёл ты, — едва за горизонтом показались два силуэта, улыбки мигом слетели с лиц.       Итачи и Наруто отлучались в магазин, чтобы купить в аптеке нужные медикаменты, в то время как в укромном уголке стоянки, под кронами густых деревьев, напарники по-быстрому оказали Саске первую помощь. Едва Итачи подошёл к ним из-за спины, на его лице проскользнула тень беспокойства, тут же задавленная мрачным расчётом. Никто не мог понять, почему Итачи вечно держит все эмоции в себе. Но это уже его право.       — Как он?       — Жить будет, — доверительным голосом отозвался Сасори, — однако нам лучше не задерживаться. Нужно доставить его в больницу, а то начнётся ухудшение состояния.       — Нам нужна машина, другая, кабриолет, — Сказал Дейдара с расстановками, смотря, как красный камаро въезжает на стоянку. Сасори криво усмехнулся, и поглядел на Итачи, словно бы интересуясь его мнением. Тот равнодушно пожал плечами. Тем временем владелец машины уже скрылся в дверях супермаркета. — Берём?       — Да, только быстро и тихо, — сказал Сасори. — Я не хочу потом за тобой красную полосу из трупов убирать.       — Ой, да никто вас и не заставляет. Лучше на стрёме постойте.       — Да ты же мастер своего дела. Неужели, в кой-то веки решил попросить помощи?       — Вам так сложно что ли? — Возмутился Дейдара, постепенно теряя свою мысль о машине и переключаясь на перепалку с напарником.       — Нет, не сложно. — Сасори быстро схватил второго блондина за руку и пошёл в магазин. — Значит, слушай меня внимательно, — мужчина прижал парнишку левой рукой за плечо к стене, тот даже рыпнуться не успеет, как окажется лежачим на земле с вывернутой рукой. — Всё, что ты здесь видишь — это ровным счётом тебя не касается. Будет лучше, если ты всю дорогу будешь только делать, что от тебя потребуется. А на конечной остановке ты должен обо всём этом забыть. Мне надо тебе говорить, что будет в противном случае?       — Н-нет, — испуганно проблеял Наруто, вжимаясь в стену. Весь вид Акасуны и его манера поведения внушали страх и невольное подчинение. Неужели, Итачи действительно с такими людьми общается? Просто нонсенс! Хотя, если вспомнить недавний бой Итачи… — я понял вас.       — Хорошо, — Сасори буднично поправил парнишке его рубашку и протолкнул в магазин. На входе он развернул блондина ещё раз к себе и шепнул на ухо, — иди набери продуктов, сколько требуется. Думаю, часов на 12. Затем так же тихо уходим.       Блондин неуверенно кивнул и поплёлся вдоль стеллажей. Сасори вздохнул. Что ж, пришла пора поработать харизме.

***

      — Ты ошалел? Ты себе представь на секунду лица родителей, когда они его увидят, — невидимый человек ткнул пальцем в окно небольшого пятиэтажного здания на третьем этаже. Здание больницы города, той самой, где лечатся Акацуки. И где «по выходным» обитает Сасори, занимаясь любимым увлечением: опытами. — Ты вроде умный парень с виду. Совсем головушка работать перестала.       — Да, но будет ещё подозрительнее, если мы просто скроемся в неизвестном направлении. — Невозмутимо ответил второй человек, полушёпотом, чтобы слышал его только собеседник. В кромешной тьме не было видно даже своих пальцев рук.       — Ну так позвони своим и скажи, что у вас срочно появились дела. — Сасори развёл руками. — Мне ли тебя учить головы дурить? Тем более, отступать уже поздно. Мы не в Токио. Тут всего километров пятнадцать до особняка. Мы можем его там оставить, а сами поедем за Хьюгой. Итачи, у нас выбора уже нет, понимаешь?       Сасори увидел этот взгляд и всё понял. Он медленно прикрыл глаза. Подозрительное опустошение закралось в душу, обволакивая изнутри. Апатия и спокойствие, самые лучшие подружки. Понимает. Ещё как понимает. У него на лице же всё написано. Переживать за брата — это естественная реакция, особенно, когда его избили до полусмерти. Сасори и сам бы волновался, будь у него брат, ну или, скажем, собачка. Но их нет. И Сасори переживать не за кого в принципе. Точнее, по официальным данным у Данны нет близких. Никто не знает, кроме Яхико об одном ма-аленьком слабом месте Сасори, когда он вступал в организацию. И в самом начале стряс с лидера обещание держать все в тайне до нужного момента, когда Сасори сам все расскажет. А пока он должен жить только для себя, как и жил раньше. И плевать на жизни других людей… но чёрт, как же внутри всё тянет от осознания, что с напарником что-то случится, или с Итачи, или даже с его братом… что это? Откуда? Когда он успел стать таким сентиментальным?       — Мы не свора, убивающих ради удовольствия, — словно бы прочитал его мысли Итачи, — это правда. Я очень признателен вам, господин Сасори, что вы приехали. И за это… за брата, тоже спасибо.       — Сочтёмся, — буркнул Сасори, в шутку толкая Учиху локтем в бок, — ты чего такой хмурной? У братца кровотечений нет, жить будет. Что тебе ещё надо?       Как раз в это время входные двери больницы широко распахнулись, и оттуда вышел (нет, скорее вылетел) взъерошенный Дейдара. Он помотал головой из стороны в сторону, ища товарищей, пока те сверлили его взглядом. В темноте ночной улочки было не разглядеть, особенно когда ты в чёрной одежде. Итачи вздохнул и первым сделал шаг в свет.       — Я договорился, пару дней их подержат здесь. — Произнёс как-то дёрганно Дей, подходя к друзьям. Итачи мрачно кивнул. — А мы пока можем начать выполнять нашу истинную миссию, Данна, а то не сносить нам больше головы!       — Ты прав, — согласился самый старший из мужчин и первым сел в угонный камаро. — Запрыгивайте, я поведу.       — Даю десятку, что он доедет только до ближайшей мусорки, — тихо шепнул Дей на ухо Учихе, вызывая у того недоумение.       — С чего ты так уверен? — Итачи постарался отогнать от себя ненужные мысли о странном поведении Дейдары за всё время. — Он же хорошо водит машину.       — Во сне — может быть, но не в реале. Сколько раз уже он калечил все машины, которые нам выдавали. — Всё шептал Дейдара, явно обрадованный тем, что нашёлся слушатель. И он даже не думал о том, что слушатель — Итачи, который, впрочем, боялся спугнуть этот хрупкий нейтралитет между ними.       — В таком случае, двадцать.       — Ты проиграешь, мм. Я-то знаю его до-ольше тебя.       — Да, но не будь таким самоуверенным. Он может показать мастер класс.       — Не будь ты таким уверенным. И приготовь свои денежки.       — Девочки, вы закончили? — Мрачно поинтересовался Сасори, заводя мотор. Он слышал их весь разговор, но виду не подал, что раздражён. Парни, ещё тихо о чём-то споря, сели в машину и покатили по безлюдным ночным улицам.

***

      Рассвет прокрался из ниоткуда, соблазнительной прохладой обволакивая улочки. Мягкие тени скользили по земле, то сливаясь, то вырастая вновь. Очень скоро станет совсем светло, и тогда снова наступит адовая жара. Сейчас куда больше возможностей сделать свои дела на свежем воздухе. Поспать всегда успеется, а вот задание само не выполнится.       Три силуэта беззвучно шагали по мостовой. Казалось бы, обыкновенные мужчины, как ни осматривай их со всех сторон. Только вот никто не догадывается, что внутри карманов таятся золотые кладнички в виде огнестрельного оружия и припасов. Рюкзаки на спинах были практически символическими и особой роли не несли. Но, как сказал Сасори, все свое для работы он носит всегда с собой.       Машину пришлось оставить за квартал от назначенного места. Оно и немудрено. Даже Дейдара подозрительно тих в этот предрассветный час, не возмущается, что на обратном пути бежать долго. Идёт просто молча, и это определённо не к добру.       Они остановились у конца моста, дорога которого круговым движением уходила вниз. Там была лестница, пожарная. Сасори подошёл к ограде и вытянулся вперёд, оглядывая окрестности. Рядом с этим мостом находится местный химзавод, большой такой, серый и некрасивый. Территория огорожена бетонным забором с колючей проволокой, по которой умудрились пустить ток. Напарники сделали лица аля «не могли ничего получше придумать? Легкотня!» и начали спускаться.       Лестница сюда приделана с внутренней стороны моста, поэтому о её существовании знают относительно немногие. Ребята спускались минуты три, обстоятельно подходя к каждой ржавой ступеньке, пока все не спрыгнули на чуть влажную землю. Только тогда Итачи первым нарушил тишину:       — Запомните, стрелять — только в крайнем случае, — брюнет красноречиво посмотрел на Дейдару, от чего тот лишь закатил глаза. — Наш план… я знаю, он не идеален. Но, если что-то случится, и вы не встретитесь здесь через пятьдесят минут, а это прямо край, то нужно срочно уходить и не ждать никого. Потому что тот, кто опоздает на место, уже, скорее всего, оттуда не выберется. Тут очень прочная система охраны, просто так не выберешься.       — Мы справимся, — Сасори неожиданно крепко положил руку на плечо Итачи и сжал, твёрдо смотря ему в глаза. Тело брюнета слегка потряхивало, Сасори чувствовал, как колотится его сердце. — Мы встретимся здесь через сорок минут. Не думай ни о чём, просто делай, что должен. — Они смотрели друг другу в глаза, пристально и не отрываясь. — Целовать тебя на прощание не буду, даже не проси.       Мужчины усмехнулись и выдохнули от разрядившейся атмосферы. Что ни говори, а любому нужна поддержка. Сейчас, когда Сасори остро чувствовал свою нужность, он не мог не проигнорировать его. Проскользнула мысль даже приобнять Учиху на прощание, и Сасори даже потянулся за этим, как был резко пресечён блондинистым штыком.       — Ради бога, Данна. Словно бы на войну его собираете. Не волнуйтесь, ничего с вашим Учихой не случится, он же у нас живучий, верно? — Дей игриво стрельнул взглядом на брюнета, на что тот с мрачной уверенностью кивнул. — Идёмте, время уже пошло.       Дейдара повёл своего напарника в противоположную сторону от Учихи. Тот постоял ещё немного, вдохнул-выдохнул, и решительным шагом направился к главным воротам. Он же Учиха, в конце-концов, что ему здесь сделают? Ничего, разве что выговор отцу напишут. А в случае, если правда о содружестве с двумя Акацуки всплывёт в свет, тогда точно придётся попрощаться с головушкой. Но у Акасуны хватит ума не показываться и держать в узде блондина.       — Господин Итачи, — перед ним расступались и чуть ли не кланялись. Итачи их не замечал. Нужно пересечь ещё сто метров до входа в завод.       — Что тебе потребовалось в такой поздний час?       Этого человека Итачи видеть хотел меньше всего. И он нашёл в себе силы повернуться.       — Я приехал по поручению отца, — спокойно ответил, не мигая, смотря в те же родные, ониксовые глаза.       — Что ж, проходи, — настороженность из голоса мужчины не исчезла, но Итачи не стал заострять на этом внимание. Он прошёл за дядей внутрь завода. Теперь нужно добраться до «сердца». А там уже будет дело техники, и вся надежда ляжет на плечи напарников, которые, к этому времени, уже переругивались, ползя по вентиляционной трубе.