Кактус

Дом, где улицы наполнены золотом, Где каждый барьер сломан, Ох, как я хочу, Ох, как я хочу найти. Дом, где все страхи ушли, И я в твоих объятиях, Там, Где я принадлежу, Дом Chris Tomlin — Home

      Горячий воздух из маленького кондиционера мягко огибает многочисленные листья какого-то растения с труднопроизносимым названием. Пощекотав нежные лепестки его розовых цветочков, он медленно летит дальше, теряясь в белых простынях большой кровати, на которой спит русоволосый юноша. Поиграв с прядями отросших волос, ветерок легко щекочет его бледную кожу, будто пытаясь разбудить. Промычав что-то неразборчивое, парень переворачивается на живот, подкладывая руку под подушку, а его брови сходятся на переносице, позволяя глубокой морщинке пролечь между ними. Кошмар, потными линиями отметивший спину юноши, властвует над его хрупким телом.       Легко скрипнув, входная дверь впускает другого парня. Его дешевый костюм, явно купленный не по размеру, совсем не подходит красивому лицу и смотрится немного нелепо. Пиджак летит на пол, сопровождаемый тяжелым вздохом уставшего за день офисного клерка. На автомате обогнув ряд кактусов, стоящих в коридоре, молодой человек останавливается у спальни, заставленной растениями. Не наклоняясь, он неуклюже стягивает ботинки и бредёт в комнату, мельком взглянув на ночник, освещающий комнату мутным оранжевым светом. Медленно подходит к кровати и садится на колени у изголовья, задумчиво смотря на спящего юношу, чьё дыхание с трудом вырывается сквозь крепко сжатые зубы. Мазнув губами где-то в районе локтя, парень осторожно оставляет холодный поцелуй на мертвенно бледной коже.       — Хён... — тихо шепчет, лишь бы не разбудить это чудо, его маленького горячего хена.       Поднявшись с колен, юноша огибает кровать, на ходу стягивая рубашку, и бесшумно ложится рядом с бледным парнем. Озорно хмыкнув, он обвивает холодными руками своего молодого человека, вызывая у того хриплый вздох и морозную дрожь. Переплетаясь, молочная и смуглая кожа образуют чудесную смесь холодного и горячего, белого и тёмного, сладкого и горького.       Оставляя кофейный оттенок, наступает рассвет.

***

      Растения заполняют всю квартиру, и для каждого вида созданы идеальные условия обитания: в спальне жара, в гостиной — холод; на кухне сухо, а в ванной — влажно. Единственным обычным и спокойным местом, свободным от климатических скачков, является туалет, где сейчас и восседает Ким Тэхён, задумчиво глядящий на маленькую коробочку, в которой лежит толстый перстень с синим камнем в центре металического ободка. Как же, как же ему сказать... когда? Какие слова придумать, чтобы донести до этого ворчливого хёна свои чувства, чтобы доказать, что это не игра, что он готов, он давно готов к чему-то серьёзному!.. Вопросов у него очень много, а вот ответов совсем нет.       — Тэхён, а ну-ка вылезай оттуда! Ты уже целый час там сидишь! — тяжелый стук кулака сотрясает дверь.       — Не правда, хён, я зашёл всего минут пять назад, — отзывается Ким, захлопывая коробочку и поспешно засовывая ту в карман. Для вида смыв воду, он выходит в коридор, тут же врезаясь в недовольного парня. — Мин Юнги, вы просто изверг. Уже и там — указывает на дверь, — расслабиться нельзя.       — Пф, — сморщив нос, отвечает Юнги. — Завтрак готов. Остынет же.       Развернувшись на пятках, он выходит в кухню, по пути бережно обходя кактусы. Тэхён следует за ним подобно верной собачонке, поспешно приглаживая прическу, которую полностью испортил пальцами во время своего самобичевания в туалете.       — Хён, я не буду завтракать, мне и кофе хватит, — быстро тараторит Ким. — Не могу опаздывать; сам знаешь, какой у меня босс, — клюнув парня в щеку и увернувшись от брошенного вслед кухонного полотенца, Тэхён выбегает из кухни, чуть не сбив эти злосчастные кактусы. И зачем Юнги так много кактусов? Разве что по ночам он будет их засовывать...       Засмеявшись в голос от своих шальных мыслей, Тэхён наспех обувается и, схватив портфель, выходит из квартиры. Их маленькая жилплощадь на последнем этаже многоэтажки, расположенной в тусклом пригороде Сеула, была похожа на зелёный оазис, на глоток воздуха в жаркой пустыне. Серые дома-коробки, бесцветные лица прохожих, блёклая одежда, плачущее небо — когда в последний раз выходило солнце? Он уже и не помнит — всё в этом городе навевало тоску.       Но его Юнги, этот миниатюрный парень, его сахарок — так Тэхён называл Мина только в мыслях — был похож на сладкую вату, купленную для счастливого ребёнка на ярмарке. Когда они просыпались по утрам в воскресенье и долго целовались в свете тусклого солнца, когда за хлипким кухонным столом пили дешевый горький кофе, когда хён корпел над своими горячо любимыми кактусами — все эти моменты спасали тяжёлую рутину Тэхёна, доставали его из болота серой жизни. Добрый ботаник, который на первый взгляд не видел ничего кроме растений и толстых научных трактатов, был для Кима идеальным отдыхом после тяжёлого бега трудовых будней.

***

      Перстень с синим камнем Тэхён нашёл случайно. Однажды забежав за парочкой бутылок соджу после особенно громкого разбора полётов от горячо любимого босса, он увидел небольшую витрину с так называемыми «товарами из Колумбии». Было ясно, что все эти безделушки были сделаны в соседнем Китае, если не в подполье того самого дешевого магазина, однако один перстень привлёк внимание парня, пятном цвета индиго впечатавшись в сознание. Не задумываясь, Ким купил его.       Лишь вернувшись домой далеко за полночь, Тэхён осознал, что не знает ни размера пальца Юнги, ни причину, по которой можно подарить это кольцо. Хён, спящий в жаре кондиционера как всегда обнажённый, беспокойно ворочался в лапах очередного кошмара. Кошмары снились ему практически каждую ночь, а прохладные объятия младшего буквально прогоняли их. Мин утверждал, что стал встречаться с Тэхёном исключительно из-за его холодной кожи, приятно охлаждающей его вечно горячее тело. Он в шутку называл парня лягушкой, а тот в ответ притворялся, что прикасается к утюгу.       Осторожно потянув хёна за руку, он вытянул безымянный палец. Замерев на секунду и переведя дыхание, Тэхён надел на парня кольцо.