Знаешь, Мэри

Ты закрываешь глаза и видишь темноту. Она забирается дрожью под кожу, бежит по венам от сердца к кончикам пальцев и обратно, заполняет каждый атом, меняя плюс на минус - нейтральный в отрицательный. Тебя пожирает изнутри. Ты пытаешься открыть глаза, но они уже открыты. В них свет, что тебе не удается видеть. И ты сама свет. Суть, которую, уверена, невозможно найти. Тебя по частицам тщательно пережевывают, измельчают, дробят каждую косточку, но не могут проглотить. Ты молишь зверей о пощаде или хотя бы о смерти - горло не поддается. Остается лишь рык. Не твой - их. Ты закрываешь глаза и не видишь собственный свет - слишком яркий. Звери его ненавидят. Звери без него не могут существовать. Ты думаешь, что эти факты связаны. Ты не можешь думать - хотела бы. Не хочешь быть светом - стала. Пытаешься держать зверей на цепях - окутала ими себя же. Боишься остаться в темноте - Ты мертва. И жива вновь. Ты закрываешь глаза и видишь зеленый - слишком яркий. Звери тянутся к нему - ты чувствуешь. Оно за твоей спиной - звери тянутся к тебе. Но теперь в твоих глазах нет света, ты сама свет едва ли - лишь остаток в оранжевом с солнцем на груди. И за это готова благодарить всех Богов, даже тех, что сравнимы со зверьми. Но единственные Боги здесь - вы, дети в пижамах. Благодарить Дейва ты не умеешь - себя не имеешь желания. А других не осталось нигде. Кроме твоей головы. У каждого есть свои звери, образные звери. Тебе кажется, твои слишком буквальны. Ты открываешь глаза и видишь темноту. Не ту, что пытается забраться в тебя, но ту, в которую ты провалилась сама ровно на полтора оборота вперед - чужое исчисление странным уже не кажется. Дейв тоже проваливается. И тролли. Вы ищете друг друга в темноте, но не видите - не можете найти. Суть, все еще уверена, упущена, но ты пытаешься искать и ее тоже. А потом появляется свет - на удивление, не ты. Тебе нужно было умереть, чтобы перестать им быть - ей пришлось погибнуть, чтобы им стать. Звери все еще ненавидят свет - все еще не могут без него. Как и ты. Тебя пожирают изнутри, дерут на части, разрывая плоть сознания, но страшнее всего не то - однажды им удастся проглотить. И тогда они доберутся до нее. Ты смотришь на высокого уже-не-совсем-тролля, источающего свет. Открыто - на черные волосы, мягкие, знаешь, потому что ты незаметно касалась их, когда культурного обмена тебе становилось слишком мало. Украдкой - на черные губы. Живот болезненно скручивается при каждой улыбке - противная сладость во рту. Краем глаза - на тонкие пальцы, перебирающие пожелтевшие страницы. Хочешь думать, что одно прикосновение заставит источать свет даже тебя - разница между "хочешь думать" и "просто желаешь" становится слишком заметной. Смотришь в янтарные глаза - они смотрят на тебя. Ты тщетно пытаешься вспомнить, что нужно дышать. Звери тянутся к свету - к ней, и тебя разрывает на части, но позволить им коснуться ее ты не можешь. Себе - тоже. Остается лишь осознавать: ты влюблена в светящуюся инопланетную девушку с тягой к крови и моде - что для тебя хуже, еще предстоит выяснить. Отрицать чувство было бы глупо - признать не можешь. Остается перепутье, где ты сдерживаешь зверей (себя) и говоришь ей слишком много - ничего по делу. Хочешь, чтобы она бежала подальше от них - была ближе к тебе. Думаешь, можешь спасти ее - не можешь спасти от них даже себя. Боишься стать слишком похожей на зверей - забываешь: Они в твоей голове. Цепи, предназначенные для них, все еще на тебе. И ты рада этому. Но даже цепи не выдерживают. Сути, кажется, нет - ты пытаешься искать везде. Она улыбается ярко, но не слишком. Тебе нравится - звери ревут, пытаясь раздробить заново собранный мозг - не смогут. И ты, и они, и вы вместе как сожители одной черепной тянетесь - не дотянетесь. Ни они, ни ты - разница ускользает. Ты боишься, что звери останутся с тобой навсегда, но больше того, что они когда-нибудь выберутся - она увидит. Думаешь слишком много - пьешь из горла. Переливаешь в чашку. Улыбаешься. И не видишь свет. Молишь Богов, чтобы ты сама им не стала, но Богов нет, а вы с Дейвом - просто дети в пижамах. И за это ты пьешь тоже. Серкет выбивает из твоих рук чашку, а из головы приятное непонимание. Боишься, что в таком состоянии она тебя и найдет - не можешь даже встать. Она находит. Тебя уводят по темным коридорам, указывают на дверь в твою же комнату, кладут на кровать и пытаются кутать под одеялом, ведь тролли понятия не имеют, что делает с людьми алкоголь и как это лечится. Ведь этому троллю неизвестно о твоих зверях - ты надеешься. И тогда тебя прорывает. Ты никогда так не плакала - рыдаешь навзрыд. Ты пыталась не касаться ее - хватаешься, словно за последний оплот. Ты не хотела, чтобы она узнала - Говоришь все. Мягкие волосы мешаются с твоими светлыми, темные губы нежно касаются лба, а пальцы немного робко гладят спину. Ты закрываешь глаза и видишь свет. Суть, которая, оказывается, есть во всем, но для тебя она замкнулась. Замкнулась на — Я буду рядом. Звери тянутся к ней - не смогут даже коснуться. Потому что пока она рядом, тебе есть ради чего различать и их, и себя, запирать, кутать в цепи. Видеть свет. Ты открываешь глаза И видишь Канайю.