Реинкарнация души

Сеанс кровной терапии растянулся на целый месяц. Малыми порциями Себастьян поил Сиэля Фантомхайва, с неутешительным диагнозом — рак лёгких, своей кровью, мало помалу восстанавливая ему здоровье. Тот чувствовал себя легче, что не могло не радовать родителей. Они вздохнули с облегчением, когда врачи, днём, им сообщили, что опухоль потихоньку рассасывается. А самого парня, которому стало намного легче дышать самостоятельно, перевели в обычную палату. И все же родители оплатили, чтобы у него она была отдельная. Так же с каждым сеансом он все сильнее привязывался к своему спасителю. Сложно… дико, но чувствам не прикажешь. Пусть и осознавал, что спасает его нелюдь, монстр, как назвал бы человек, охваченный ужасом, все равно видел очень много хорошего в Себастьяне. А иной раз тот завораживал. Глаз невозможно было отвести. Что касается обратного эффекта — дела обстояли ещё сложнее. Себастьян мучил себя, проводя каждый день с Сиэлем и видя двух юношей — своего и этого. Глаза. Голос. Улыбка. Лицо. Все одинаковое. Даже интересы совпадали. Словно это его Сиэль сидел перед ним. И что делать со всем этим? — Себастьян, — позвал юноша в один из дней, — а как ты вообще познакомился с тем Сиэлем? Понимая, что рано или поздно, ему задали бы подобный вопрос, мужчина заранее подготовился. И раз уж с осмотром он закончил, вся больница спала кроме их двоих, сел рядом, заботливо поправив одеяло. — На светском балу, как это часто бывало в Викторианское время среди аристократов. Сиэль не любил все эти мероприятия, но обязан был присутствовать. Я первый к нему подошёл. К стоящему у балкона, с бокалом вина, и тоскливо смотрящему вдаль. Между нами завязалась приятная беседа. Время рядом с ним пролетало незаметно. Кажется, будто мы понимали друг друга с полуслова. Я называл это родственными душами. И так… Сами не заметили, как стали друг для друга нечто большим, чем друзья. — А вы, — Сиэль покраснел, понимая, что задает слишком нескромный вопрос, — были близки в ином смысле? — Хочешь узнать спал ли я с ним? — Если это не секрет, — Сиэль кашлянул. — Все-таки это очень странно для меня. Я хочу понять тебя лучше. Проверить на всякий случай температуру, путем прикосновения ко лбу, и убедившись что все в норме, а кашель, это просто признак смущения, Себастьян удовлетворил любопытство парня: — Да, я имел связь в этом плане с Сиэлем. И не один раз. В день его шестнадцатилетия я впервые сделал его своим. — И на сколько ты был старше? — продолжал допрос юноша. — Вы планировали жить вместе потом? — По людским меркам — мне двадцать шесть. На этом числе я и оставил свою человеческую жизнь. Что же касается проживания вдвоем… Об этом мы не думали. Как ты понимаешь, в то время не существовало однополых браков. Да и отношения такие не афишировались. Мы жили настоящим, не думая о будущем. Беззаботно и счастливо. Два месяца. — А после ты узнал, что Сиэль болен? Наверное, тебе тыкали в нос, что это наказание за вашу связь. — Нет. Ничего подобного. О наших отношениях знали только его родные. А они позволяли мне быть с Сиэлем до конца. И не обвиняли ни в чем. — А можно очень сложный вопрос? — немного помешкался парень. — Обычно люди, когда сильно любят, но теряют возлюбленных, думают о самоубийстве. Ты об этом тоже думал? Вопрос действительно непростой. О том, что случилось после смерти Сиэля, Себастьян предпочитал не вспоминать. Все то безумие, творящееся после, было слишком ярким и слишком детальным. Он все ещё слышал отчаянные и полные ужаса крики людей. — Я убивал себя трижды. Виселица, кинжал в сердце, утопление. Но все без толку. И тогда, поняв, что не могу убить себя… Я стал убивать других. — Тебе и сейчас больно? — ладонь парня легла на то место, где должно быть сердце. — Ты не думал, что можно попробовать влюбиться вновь? Сердце. А ведь оно все ещё продолжало биться. Себастьян опустил взгляд на руку парня и перехватил ее. — Не могу. — А ты пытался? — сжал ладонь своего личного доктора. Взгляд синих глаз прожигал, смотря очень внимательно. — Нет. Люди стали для меня едой на долгие годы. — А теперь? — А теперь ты занимаешь все мои мысли, — позволив себе улыбку и поцелуй в лоб, Себастьян поднялся на ноги. — Поздно уже, тебе пора ложиться спать. — Посидишь еще со мной? — скромно попросил Сиэль. — Мне спокойнее засыпать, когда ты рядом. — Я тебя слишком разбаловал, ребенок, — тихо вздохнув, Михаэлис сел обратно. — Но тебе это ведь тоже доставляет удовольствие, — хитро улыбнулся парень. — Не закроешь рот с глазами — укушу. Сиэль показал язык, с хитрой улыбкой, но глаза закрыл, устраиваясь поудобнее. Никакого страха перед вампиром не осталось. Тот снова поправил одеяло и, потянувшись к тумбочке, выключил свет от лампы. В палате сразу же стало темно. Заснул Сиэль быстро. А ведь как долго он не мог себе позволить спать так крепко. Себастьян мог наблюдать умиротворённое лицо, которое не искажено страданиями. Такое лицо всегда было у его возлюбленного, когда они засыпали рядом. И он мог им любоваться долгие минуты. За недавними разговорами… снова стал видеть «его». Наклонившись ближе, так что мог ощутить теплое дыхание мальчика на своих губах, Себастьян прикрыл глаза, горящие во тьме, и сделал последний рывок — поцеловал. Знакомый сладкий вкус. Его Сиэль тоже любил сладкое. А ведь только утром родители принесли парню конфеты, которыми тот решил вечером поделиться с вампиром. Искушение так же сильно, как перед глотком свежей крови. Но Сиэль мог проснуться… С трудом оторвавшись, Себастьян поднялся и, не глядя на пациента, покинул палату.