Джинкс

Залив медленно погружался в вечер. Ни ветерка на километры вокруг. Тишь да гладь, легчайшая рябь на воде, да и то, такое впечатление, в основном от моих бултыханий. Солнце нагло садилось прямо в промежуток между двумя рядами гор, словно ему кто-то подсказал, что так будет живописнее. Тонкие конвои облаков проскальзывали там, словно лазутчики, на несколько минут подсвечиваясь ярко-оранжевым светом. Из ближайшей рощи стрекотали цикады, соревнуясь по громкости с взлетающим вертолетом, в заливе тихо дремали лодки, в которых перекликались своими гортанными голосами неторопливые греческие рыбаки, в воздухе пахло солью и сухим деревом. Красота вокруг стояла невыносимая. Я медленно махал руками, лежа на спине, паря наподобие довольного пельменя в теплой соленой воде, направив незагорелое лицо в прохладную атмосферу и наслаждаясь минутами покоя. Заслужили мы его после всех этих суматошных недель в серых скучных столицах, или как? Небо над головой медленно темнело, но, если не приглядываться, это было почти незаметно. Темно-красный переходил в фиолетовый, а где-то в зените все становилось уже насыщенным синим, сочным, завораживающим. На востоке же сквозь атмосферу проглядывали первые тоненькие звезды. Венера там, что ли? С астрономией у меня всегда было так себе. Неожиданная волна плеснула в лицо и прервала философские мысли. Я выплюнул соленые слюни, с неохотой опустил ноги на каменистое дно — тут водились маленькие рыбешки, очень любящие объедать кожу со ступней неосторожных путешественников — и гигантскими, хоть и медленными прыжками отправился к берегу. Дно здесь повышалось внезапно и резко, так что еще секунду назад я стоял в прохладной воде буквально по горло, а уже в следующий момент выбирался на длинный галечный пляж, сверкая всеми частями своего выдающегося организма. Высоко поднимая ноги, словно патриархальный старовер, и капая на белые камни брызгами с плавок, подошел к разлапистому зонтику и плюхнулся на шезлонг. — Как водичка? — лениво поинтересовалась сногсшибательная блондинка, присаживаясь рядом. — Прекрасная, рекомендую, — вежливо сказал я, осматривая неожиданное соседство. Густая грива светлых волос торчала во все стороны, как будто девушка только что встала с постели. Милое, хотя и самую малость капризное личико с соблазнительными ямочками на щеках, крошечная родинка над верхней губой, темные брови вразлет — говорят, при светлых волосах это признак аристократизма — чуть прищуренные серые глаза… Я с усилием отвел взгляд от лица, и чуть не захлебнулся оставшейся в организме слюной. Роскошное у нее было тело, чего уж там, и даже купальник ничего особенно не скрывал, а наоборот, мастерски подчеркивал нужные изгибы и выпуклости. На изящном запястье поблескивал простой коралловый браслет. Ценительница тонких намеков, значит. — Кхе… — сказал я. Девушка качнула головой. — Будем считать это за комплимент. Нравится? Я самую малость пришел в себя. — Предупреждать же надо. Я бы хотя бы водолазный шлем одел. С целью предохранения. И труселя свинцовые. Блондинка с интересом взглянула на мои отнюдь не свинцовые труселя. — Да ладно, ты и сам вполне ничего. Мускулы вон какие отрастил. — Это не мускулы, — сказал я и покраснел. Девушка сделала страшные глаза (получилось так себе, очень уж она была хороша). — М-м-м… А ты знаешь, как понравиться даме! Может, сходим в клуб, развлечемся? Она тряхнула выгоревшей гривой, и я вдруг вспомнил, у кого была точно такая же. — Обязательно пойдем, — сказал я. — Но потом. Потому что зима на носу, закрыто все. А ты ведь — Кейт Аптон, верно? Девушка смущенно потупилась. — Может быть… разве это важно? — Ладно, пошутили и хватит, — я поднялся с шезлонга. Все-таки по вечерам в ноябре даже на Пелопоннесе становится прохладно. Особенно когда ты только что из воды, а ветерок уже даже не поддувает, а вполне покусывает за всякое обнаженное, и вовсе даже не ласково. –Побежали обратно в отель, Алиска. Очень мне интересно, как ты на ходу будешь в этими двумя малышками управляться. *** — А как… ты… узнал… что это я? — пропыхтела Алиса тремя минутами позднее, когда мы шумно проскакали по покрытому для удобства досками пляжу, одолели с полдюжины ступенек и взобрались на небольшую террасу, где располагались основные здания отеля. «Кионис», не самый известный и раскрученный, но один из лучших в этих местах. Переделан из личной виллы какого-то рифмоплета, а уж эта братия явно знала, где селиться, да и строила для себя основательно, с любовью и тщанием. Мы остановились отдышаться. Вечер уже полностью отвоевал небесное поле боя — над головами у нас раскинулась привольная синеватая темнота. Мерцали теплым желтоватым светом фонари, расходуя накопленное за день тепло, над крышами рваными тенями скользили нахальные летучие мыши, в ресторане «Паркерз» по соседству приглашающе звякали тарелками. — Элементарно, мой дорогой Ватсон, — сказал я. — Первый намек — браслет на руке, где ты раньше галстук носила. Помнишь, в лагере? — Да ну, кто угодно мог такое же нацепить… — фыркнула пренебрежительно рыжая… впрочем, в данный момент совершенно не рыжая Алиса. — А второй? — Моя фотографическая память. Думаю, настоящая Кейт Аптон не так демократична, чтобы запросто отдыхать посреди каменистых пляжей центральной Греции. Плюс ты даже отнекиваться не стала. Остальные тоже сегодня экспериментировали? — А как же! Сможешь угадать, кто есть кто — с меня шоколадка. Молочная, пористая, большая! — Ну, нет, — сказал я солидно. — Шоколадка мне сейчас не очень интересна — быстрые углеводы, а у меня, сама понимаешь, режим. А вот как насчет… Алиса дослушала до конца и покраснела, как помидор — в новом теле сдерживающие функции осваивались не сразу, вспомните хотя бы момент с труселями — после чего привычно нахмурилась. — Ну… ладно! Но я тогда усложняю задачу: тебе придется угадать, не начиная с девчонками разговор. Чисто по внешним характеристикам! — Пуркуа па? — сказал я со своим лучшим прононсом. Мы проскользнули в вестибюль отеля, синхронно глянули в огромное панорамное зеркало — ну до чего же славное зрелище! Белокурая бестия с идеальными формами и мускулистый античный бог с идиотской ухмылкой на скуластом лице — после чего я уверенно ткнул пальцем в кнопку вызова лифта. — Мне тут, кстати, пришел в голову еще один довод в пользу того, что ты — это ты, — заметил я светским тоном. — Кто бы еще плюхнулся в шезлонг и принялся заигрывать со мной, не рискуя встретить новый день с расцарапанной физиономией? Лифт приехал вниз и, предупредительно звякнув, распахнул двери. Дескать, даже если вы слепые, дорогие товарищи пассажиры, я тут, я прибыл и буду немеряно счастлив отвезти вас куда прикажете. А прикажете вы вверх, потому что больше никуда ездить я не умею. Смиритесь с этим неприятным фактом, и все будет хорошо. Мы смирились и зашли. — Ха! — сказала Алиса. — Ты, значит, такого высокого мнения о себе? — Просто трезво оцениваю твой огненный темперамент. — Второй этаж оказался сразу над первым, так что путешествие не заняло много времени. Блестящие плиточные полы и потолки бросались друг в друга коротким эхом. Ряды дверей на почтительном расстоянии друг от друга. Я же говорю — очень приличный отель. — У кого там девчонки тусуются, у нас или Слави? — У нас, — сказала девушка, отобрав лидерство и уверенно вышагивая впереди меня по коридору. Я, в сущности, ничуть не возражал — купальник у нее, как вы помните, был очень хорош по дизайну, но довольно скуден количественно, и круглая загорелая попка подрагивала при ходьбе с исключительно приятной амплитудой. Алиса стукнула кулачком в дверь с яркой табличкой «410» и еще одной «Please do not disturb»: — Эй, вы там, внутри! Открывай ворота! Едет пан Сирота! — Народное творчество, — сказал я. — Это хорошо. Это мы одобряем. Щелкнул замок. Алиса развернулась, прижалась к двери спиной, словно растекаясь по ней, и так, задом наперед, и въехала в комнату. Я-то, конечно, зашел горделивой походкой Дона Тамео, как и положено порядочному латифундисту, стратегическому гению и повелителю реальности. Хотя другие могли бы сказать, что это был дикий прыжок мексиканского тушкана в период жесткого обострения остеохондроза. В номере — вообще-то апартаменты, но мы не гордые, и к тому же малообразованные, нехай будет номер — были задернуты все шторы, скрывая великолепный вид на Коринфский залив, и работал телевизор, показывая какую-то дурацкую викторину с ведущим, набриолиненым по моде сороковых годов. Да, отстали они тут, в Греции, от последних достижений прогресса. — По какому поводу пьем? — закричал я без паузы, орлиным взором увидев на столе початую бутылку легкого красного вина. Со слабоалкоголкой тут имелись серьезные трудности, было только довольно скверное пиво и пойло с метким названием «резина», производимое из натуральной смолы. Еще в наличии была виноградная водка по фамилии «узо», но хлестать эту мутную жижу с устойчивым запахом лекарств и больнички безо всякой закуси, да еще и на ночь глядя, не представлялось вдохновенным решением. Так что… Что было «так что», я додумать не успел, потому что споткнулся взглядом о разлегшихся вокруг стола на мягких креслах девушек. Вот только к знакомым девчонкам из «Совенка» они не имели никакого отношения! — Военный совет, — улыбнулась мне кареглазая и темноволосая красавица, смутно похожая на Энн Хэтэуэй. Темное монокини скрывало большую часть ее прелестей, но даже доступная осмотру часть намекала, что девушка очень, просто исключительно хороша. — По некоторым актуальным вопросам. Наконец-то все в сборе. Ага, понятно. Бал-маскарад, это мы можем. Кто скрывается под маской Красной Смерти? Сэр Эдгар Аллан Поэ, кто же еще. — Эмили Ратаковски, вот! — победно ткнул я в нее пальцем. — Полячка, и как все полячки, невероятно утонченна и горяча — мне друг рассказывал! А что он еще мне рассказывал — того я вам не скажу, не доросли еще такие слова слушать. И не просите даже, развратницы! Растянувшаяся неподалеку принцесса с явными латиноамериканскими корнями одобрительно захихикала, но поймав мой суровый взгляд, тут же затихла и только отсалютовала мне почти полным стаканом чего-то красного. — Ана де Армас! — воскликнул я, поворачиваясь из стороны в сторону вроде некстати ожившего вентилятора. — Киноактриса и модель со свободолюбивой Кубы! Кува либре! Что, кстати, наводит меня на мысль о… Я поискал подходящий стакан с коктейлем, но ничего подобного не нашел. Забившаяся в угол светловолосая милашка пришла на помощь, тонким пальчиком указав правильное направление — там, в минибаре, хранился мой секретный запас, прихваченный из гостеприимного Брюсселя: литровая банка вкуснейшего фруктового пива «крик». С рыком погибающего от бронхита кита я вцепился в трофей и приник к горлышку. Соленая морская вода, знаете ли, обостряет жажду. И никакого алкоголизма. А моя спасительница… — Какие люди, и все без охраны! Это же Вера Брежнева! Причем не нынешняя Вера, малость остепенившаяся и отяжелевшая, а юная двадцатилетняя соблазнительница из тех далеких, почти былинных времен, когда я еще учился в институте! Очень толковая маскировка, одобряю — и даже схожесть с нашей прекрасной Кейт Аптон не может помешать: в случае чего просто скажете, что сестры. Двоюродные. Закончив эту мудрую мысль, я утер пот с мокрого лба, окинул взглядом стройный фронт из малоизвестных актрис и моделей, и расплылся в довольной улыбке. Люблю я их все же, хоть в таком облике, хоть в любом другом. И не объяснить этого словами, и даже картинку не нарисовать для непонятливых, но только ясно одно: ради них можно не только в огонь и воду шагнуть, но даже и по горящему напалму прогуляться, и даже нырнуть в ядерные внутренности остывающей звезды. Просто потому, что огорчать эти небесные создания нет никакой возможности. Ладно, я уже понял, что нужно дать чуточку дополнительной информации, а то я пока что тут в одиночку скалюсь, верно? Дело вот в чем: после Москвы, и особенно после Брюсселя, где мы провернули лихой налет на штаб-квартиру НАТО и поставили очередную галочку в списке добрых дел от тети Виолы (о чем позднее), я сообразил, что пора бы малость развеяться и отдохнуть от трудов праведных. Пониманию способствовала неслабая автомобильная погоня по живописным, хотя и скучноватым окрестностям столицы Бельгии, а также печальное осознание того факта, что растыканные по всем углам и переулкам камеры уже наверняка срисовали наши физиономии и отправили их куда следует. Отправляться в таких условиях в аэропорт показалось не лучшей стратегией: даже закутанные в модные толстовки с черными очками в пол-лица, на самолет мы таким макаром не поднялись бы никак. Что делать? Решение обнаружила — хотя и случайно, но очень кстати — не в меру пристрастившаяся к макияжу Мику. Красясь перед крохотным зеркальцем в нашем номере, она пробормотала что-то про желание увеличить глаза, чтобы не приходилось рисовать такие гигантские стрелки, и тут же ахнула так громко, что у Алисы выпали из рук палочки, которыми она наворачивала лапшу удон из картонной коробки за три евро, купленной в киоске на углу. — Что такое? Ты снова не на шутку поражена собственной красотой? — Алиса иногда могла быть почти остроумной, все равно, правда, существенно недотягивая до моего уровня. — Нет! Смотрите! А-ах! Вот это да! Смотрите-смотрите! — Мику уставилась на нас, для наглядности даже придержав свои неуемные косы и разведя их в стороны, вроде театральных кулис. — Ничего себе… — прошептала Лена, придвигаясь к девушке и разглядывая ее так близко, что у более разнузданного человека непременно возникли бы всякие странные мысли. Но поскольку я не он, то не смогу вам о них рассказать буквально ничего. В общем, дело оказалось ясным — глаза у Мику стали заметно больше, почти как у девочек в китайских порнографических мультиках «аниме», и вовсе не от удивления. Никакой боли, никаких разрывов поврежденных мышц и нервов, обыкновенное чудо — к чему, кстати говоря, стоило бы привыкнуть, учитывая наш не до конца нормальный образ жизни. Надо сказать, что и сама концепция «чуда» оказалась очень легка для восприятия подростками, которыми мы сейчас как раз и были, чего уж там. А потому дальнейшие эксперименты воспоследовали немедленно. Выяснилось, что мы в силах довольно радикально менять собственную внешность, пол, расу и прочие отличительные признаки. Отрастить лишнюю голову, правда, не получилось, но в рамках гуманоидных метаморфоз возможности наши оказались весьма широки. Правда, в силу неопытности, получившиеся монстрики были, в большинстве своем, забракованы в угоду текущим надобностям. А надобности в данный момент были обыкновенные — свалить из Брюсселя на ближайшем самолете, не заинтересовав при этом соответствующие службы. Тут-то мне и пришла в голову золотая идея полистать наваленные на столах гостиничного номера журналы для разнообразных надобностей широких слоев населения. В основном там валялась какая-то слежавшаяся кулинария и желтая пресса про омерзительные привычки местных знаменитостей, но попадалось и ничего. Модные журналы, скажем. Понимайте правильно — омоложенные безжалостной косметической медициной личика олигархических жен вызывали, конечно, понятные эмоции, но нам нужно было что-то чуточку менее приметное. Фотомодели и актрисы отпадали. Но и мое насквозь разумное предложение сфоткать десяток человек на улице и одолжить их внешность (Славя по своему языческому обыкновению назвала это «перекидываться», остальные применили политкорректный термин «чертова магия») девчонки отвергли. Почему? По кочану. «Они слишком обычные, а пока найдем подходящий вариант, нас срисуют и поднимут шум». Такова гениальная и безжалостная женская логика. По итогам длительных дискуссий, включавших бой посуды и краткие истерики, было все-таки принято решение замаскироваться под знаменитостей. Красивых знаменитостей! Но максимально замаскированных при помощи косметики или ее отсутствия. Вот Меган Фокс, скажем — кто ее узнает без тонны макияжа или с панковской прической? Мой мышиный писк «девчонки, да вы наглухо рехнулись!» был коллективно проигнорирован, как неконструктивный. Справедливости ради, это и правда сработало. Алиса стала белокурой красавицей по имени Хлоя Моретц, Славя перекинулась-таки в роковую демонессу Меган, Лена довольно ожидаемо выбрала интеллигентную Эмму Уотсон, а Мику — эту девчонку из «Дневников вампира», как ее… Нину Добрев, вот. Мне досталась личина какого-то бледного длинноволосого парня с мерзко капризным выражением лица, даже не стал интересоваться его биографией. Маска и есть маска. С документами было заметно меньше проблем — Виола снабдила толковыми корочками, куда можно было впечатывать нужные имена и фотки буквально на ходу. А вот дурацкое решение хватать лица мировых знаменитостей аукнулось в аэропорту сразу же: нас принялись узнавать, почти всякий фанател или хотя бы знал кого-то из великолепной пятерки. Тихий побег из взбудораженного курятника вот-вот мог обернуться громким скандалом и вовсе международного уровня — а такое было нам нужно чуть менее, чем никак. Удачную идею подсказал, по обыкновению, я. Нырнул в сконфуженный кружок голливудских красавиц и располагающим баритоном сказал четыре простых слова: «Ведите себя как мрази». На секунду установилась пораженная тишина, потом громко загоготала своей германской глоткой Алиса, чуть позже к ней присоединилась стриженная (для конспирации!) Ленка. А потом и другие подтянулись. Так и пошло: теперь люди бросали на нашу веселящуюся компашку только гневные взгляды, делали для себя вывод «молодые придурки» и напрочь исключали из своего списка приоритетов. Психология все же великая штука: хочешь стать незаметным — веди себя как говно. Говна в мире много, и окружающие отлично научились его отфильтровывать. Так мы и провели весь полет: непрерывно вопя, бросаясь грязными шутками, пустыми бутылками и пакетиками из-под соленого арахиса. Стюардессы и пассажиры нас возненавидели, но, ненавидя, игнорировали. Побег прошел благополучно, хотя на будущее я поставил девчонкам условие — если и «перекидываться», то как минимум в людей, не слишком известных в этой части земного шара. Пока вроде получалось. Будем считать, что это был краткий, но емкий мастер-класс по предшествующим событиям, вроде как в начале нового сериального сезона говорят: «Ранее в «Веселых приключениях бравого пионера Ружички!». Возвращаемся опять в гостиничный номер, где вот-вот должен произойти судьбоносный разговор. — А по какой причине военный совет, кстати? И отчего я не приглашен? — Мы приглашали, — тихо сказала «Вера», метнув короткий взгляд на «Кейт». — Видимо, не очень успешно. — Ну, я же привела, — хихикнула та. — Кстати, Саш, ты называть-то нас настоящими именами будешь, или как? Наш спор все еще в силе? — Не вопрос, дорогая, — я шутовски раскланялся. — Эмили — это Славя, тут и думать нечего, твое добродушное нутро никаким польским гонором не скроешь. Очаровательная кубинка — Мику. Всегда в добром расположении духа, тут ошибиться нельзя. Скромница Вера — понятное дело, Леночка. Спасибо за наводку на пивас, без него мне пришлось бы туго. Лена хотела что-то сказать, но покраснела и потупилась. — В общем, — сказала Мику, приканчивая мой стакан, — собственно говоря, на повестке дня два вопроса: сегодня вечером на опушке леса Ксенокост рядом с виллой состоится бенефис всемирно известного гипнотизера и иллюзиониста Озарка Бальзамо. Вот мы и размышляем, идти или нет? — Идти, — сказал я. — Вот и разобрались с повесткой. Айда ужинать? — Тихо, — остановила мой порыв Алиса. — Еще есть второй вопрос, он важнее. Не пора ли нам отсюда, мягко говоря, свалить? Я принял вид обиженного негра с хлопковых плантаций Луизианы. — А чего так? Море теплое, двадцать один градус, погода прекрасная — плюс двадцать пять. Солнышко светит, море волнуется, отель замечательный, персонал называет «сэрами» да «мадам» — худо ли? Или вам больше по нраву сырая Москва или опрятный, но серенький Брюссель? — Вот, я как раз об этом, — сказала Алиса, усмехнувшись. — О погоде. Скажи, тебя ничего не смущает? — А должно? По-моему, оптимальная температура для… гм. Все-таки я удивительно тупой. — Аллилуйя, наш гений начал думать! На дворе, Сашенька, если ты не забыл — конец ноября. Да, это теплая центральная Греция и закрытый от всех ветров залив, но все равно накануне зимы здесь не может быть плюс двадцать пять! А мы самим своим присутствием улучшаем погоду практически до райской! — Местные жители уже разворачивают рюкзаки с прохладительными напитками, открывают магазины! — затараторила Мику, немного, впрочем, сдерживаясь. — Газеты местные в Кинте вышли с заголовками «Новый пляжный сезон: почему у Киониса получилось». — Мы начинаем привлекать внимание, — подытожила Славя. — И не только мы сами, а именно это место. А это неправильно. — Так, основания для вашего призыва валить понятны, — сказал я, прикинув палец к носу. — Но что мешает нам перекинуться обратно… или в кого-нибудь нового… и жить себе дальше? Денег у нас после Брюсселя порядочно, основную работу по заданию Виолы мы выполнили, остался только этот… как его… Роанапур, так почему бы и нет? — Потому что зима близко, Саша Ружичка, — загробным голосом сказала Лена. — Верно, — Славя кивнула. — И с каждым новым днем эта аномальная температура будет выглядеть все более и более странной. А пятеро бесследно исчезнувших постояльцев… и появление совершенно других четырех девушек и одного парня… — Снова-таки привлечет внимание, — закончил я. — Поначалу персонала отеля, а потом и еще кого-нибудь. Я понял, завтра же съедем в более теплые края. На сказочное Бали? Шри-Ланку? В Кутаиси? И главный вопрос: поужинать-то мы, по крайней мере, успеем? И на концерт этого вашего Дона Болвано сможем сходить? А то живем себе тихо-мирно, и вдруг как подорвались все: бежать! На волю, в пампасы! Никакого отдохновения рабочему человеку. — Ты, рабочий человек, поменьше бы в море плескался, кубиками пресса разгоняя чаек, тогда бы слышал и про то, как мы отъезд обсуждали, и еще много чего. Лентяй! — Странно слышать это именно от тебя, Алисонька, — непритворно загрустил я. — Не припоминаю твою фамилию среди списка ударников в «Совенке». Слушал плохо, наверное. — Ладно, — неожиданно сказала Лена. — На ужин мы уже не успеваем, так что давайте, наверное, отправимся сразу на представление. Закончим культурную программу. Вот зря они так нервничают все, зря! От отдыха нужно получать удовольствие, иначе какой же это отдых? Королевским жестом я пропустил девушек на выход, в очередной раз подивившись непревзойденному качеству маскировки. Догнал шедшую последней Алиску в коридоре. — Кстати, как там обещанный по условиям спора выигрыш? — А? — девушка обернулась непонимающе. — Никакого выигрыша. Ты продул. — Как так? — Так ведь заговорил же. Сразу начал молоть своим глупым языком без костей и все испортил. Не в этот раз, Саш. И ушла, все так же призывно виляя крепкой своей попкой. Да, с этим определенно стоило что-то решать. Выходя из номера, я захватил маркер, и сейчас, сделав гамлетовскую паузу, вернулся к двери и зачеркнул пару букв на табличке «Не беспокоить». Заменил «dis» на «mas», только и всего. ***