Лето в "лучшем" на свете лагере

      На рассвете, пока все спали, я вышел из корпуса и пошел на берег озерца, что было недалеко от лагеря. Сев на берег, который был усыпан мелкой галькой, я стал смотреть на природу вокруг. С места, на котором я сидел, можно было видеть поляну и опушку леса на другом конце озера. В моём взгляде было лишь видно одно слово — «печаль». Глаза блестели от слезинок, что еще не скатились по щекам, а нос покраснел от того, что я постоянно тёр его своей дрожащей рукой. Я и не знал, что меня так сломило, может вся эта добрая и позитивная атмосфера вокруг меня и понимание, что я лишний. Что я не принадлежал к этому «светлому миру»? Я не знал…       Тем временем солнце все выше ползло по небосклону, заставляя своим светом всех звезд померкнуть перед его величеством. Я не заметив, начал тихонько плакать, в надежде, что скоро я исчезну или растворюсь среди всей этой гальки. Спустя пару минут на мои плечи накинули теплую толстовку, а когда я обернулся, заметил Славу.       — Хэй, что ты делаешь здесь в такую рань? — сказал он, а я на это лишь слабо улыбнулся, — Саш, вставай с этой гальки, замерзнешь же, и укройся моей толстовкой получше, — улыбнувшись, сказал Слава. Я не сказав ни слова встал с земли, и вопросительно посмотрел на Славу.       — Тебе интересно, что я тут делаю? — спросил я, а Слава непонимающе посмотрел сонного и ревущего меня.       — Здесь красивые рассветы, — шепотом произнес Аид. Я, вытирая слезы все еще дрожащей рукой, улыбнулся, будто это не я только что ревел и желал умереть. Я стал словно другим. Я позволил Славе увидеть свою настоящую и искреннюю улыбку. Печаль сменилась легкой радостью глубоко в сердце. А Слава стоял и так не понял, почему я рано утром ревел, но он решил не спрашивать, ведь боялся испортить момент. Между нами наступила тишина, но она не была напряженной, а скорее теплой и успокаивающей. Где-то вдалеке пели ранние пташки, но мы смотрели лишь на маленькие волны, что колебались и поблескивали на поверхности озера. Пока мы смотрели на играющие волны, Слава тихонько подошел ко мне и обнял. Если бы я не нуждался в чьем-то тепле и внимание, то оттолкнул бы Славу, но сейчас я хотел этого спокойствия, что ощущалось вокруг тоже сонного Аида.       Мы простояли в таком положении минут пять, после чего Слава сказал, что недалеко есть поваленное бревно и что туда можно сесть. Взяв меня за руку, он потащил меня через кусты и вот спустя минуту мы стояли на маленькой полянке, посередине которой стояло то самое поваленное бревно. Мы сели и между нами снова началась тишина, но и сейчас она была приятной и успокаивающей. Слава ничего не спрашивал, а я ничего не говорил. Мы могли так сидеть вечность, ведь нам обоим нравилось это некое спокойствие, но увы время не щадит и уже надо идти поднимать остальных ребят, но перед тем как Слава начал вставать, я схватил его за рукав и с просьбой в глазах попросил его посидеть с мной еще полчаса, на что Слава лишь улыбнулся и сел обратно…       Мы просидели целый час, могли и дольше, но Славе надо было будить детей. И он даже разрешил прогулять мне зарядку. Я сидел и думал, почему Слава решил посидеть со мной, хотя недавно я и не мог подумать, что может такое случиться. Почему он решил поменяться? Или это я себя вёл как кретин?       Мои мысли прервались Славой, который пришел, чтоб позвать меня на завтрак. Я ещё посидел, но потом поднялся и пошёл в столовую. На завтрак я пришел с большим опозданием и, сев около Аида, я начал смотреть на разваренную кашу. Но пробовать, я конечно же не стал.       Я унёс порцию и пошёл на улицу ждать отряд. Дождавшись, мы пошли к корпусу.       Возле корпуса нас усадили за стол, и объяснили, что нас сегодня ждёт, но я всё пропустил, потому что был в своих мыслях.       Меня подозвал к себе Слава, а я подошёл к нему.       — Что звал? — спросил я.       — Давай, пойдём ко мне в комнату поговорим? — вопросом на вопрос очень интересно.       — Хорошо, я согласен, — у меня не было выбора, потому что мне было интересно, зачем я ему нужен. Он взял меня за руку и повёл к своей комнате.       Я зашёл в его с Алматом маленькую комнатушку, в которой я ни разу не был. В ней было две кровати, два шкафа, один компьютер и стол. Вся комната была обклеена разноцветными обоями, и всякими разными плакатами и разными подписями людей. В этой комнатушке царил «творческий» беспорядок. Все шкафы были в разных красках и наклейках, столы были забросаны цветной бумагой и рисунками детей, а также поделками.       — Садись, — сказал Слава, садясь, и я выполнил тоже самое, — Понимаешь, Саш, я не могу понять, что с тобой происходит. Ты очень странный. Это связано с лагерем? Я переживаю, за твоё моральное самочувствие. Расскажи, — лучше бы Слава молчал.       — Слав, я не хочу тебе рассказывать, я ещё не настолько хорошо с тобой общаюсь. Мне тяжело об этом говорить, поэтому нет, — я не хотел разговаривать на эту тему.       — Я может что-то не понимаю, но мне кажется, что тебе стоит сходить к психологу. Твоё душевное состояние оставляет желать лучшего, — сказал он и приобнял меня за плечи.       — Нет, со мной всё нормально, просто у меня всё накопилось и мне сложно об этом говорить, — я не скидывал его руку.       — Саш, может тебе надо отдохнуть, или подумать о своей проблеме? Иди поспи, — я кивнул головой и пошёл к себе.       Лег на кровать и задумался, мысли сплетались в один большой комок шерсти. Было сложно размотать их и даже невозможно. Через некоторое время я отключился. Мне снились тяжёлые сны, связанные с суицидом.       Меня разбудил чей-то толчок в спину. Я повернулся, а рядом стоял Слава. В его руках была какая-то тарелка.       — Зачем ты меня разбудил? — спросил я возмущённо.       — Я принёс тебе поесть, — сказал он и поставил тарелку на тумбочку.       — Спасибо, но ты прекрасно знаешь, что я ничего не ем, — ответил я, садясь в более удобное положение.       — Знаю, поэтому я пришёл тебя кормить, — он сел на край кровати и взял в руки тарелку.       — Не на…- я не успел сказать, потому что в меня быстро запихнули ложку, наполненную какой-то склизкой гадостью. Я не прожёвывая, пустил еду по трубам пищевода.       — Надо, мальчик, надо, — сказал он, улыбаясь.       — Зачем ты меня кормишь и ухаживаешь? Ведь в отряде полно де… — мне опять не дали договорить.       — Потому что директор смотрит на всех детей и на тебя в том числе, а если ты потеряешь килограммы. Кому будет капец? Правильно, мне, из-за того что не доследил.       — Я не хочу больше есть, мне не нравить…- но меня похоже никто не слушал и мне опять запихали ложку.       — Нравится, не нравится, терпи, моя красавица, — меня взбесило это выражение, и я резко закрылся одеялом и повернулся на бок. Я почувствовал, что Слава встал и куда-то ушёл. Но тут поднимается моё одеяло, и около моего лица я вижу Славу.       — Ты опять обиделся? — спросил он, а я помотал головой, но он понял, что я обманываю, — Саш, ты обижаешься на то, что тебя ласково называют? — я молчал, — Я это делаю, чтобы расмешить тебя, но ты не понимаешь шуток, — он провёл по моей щеке рукой.       Тут я офигел и резко развернулся, оставляя Славу с глупым лицом.       — Слав, уйди, пожалуйста, я хочу отдохнуть, — сказал я, чуть не плача, он ушёл.