Books

— Чонгук-а, ты сможешь меня подменить в библиотеке? — Конечно, хён.

☆☆☆

Серебряный диск луны скрылся за горизонтом, передал эстафету солнцу, пусть ещё не восстановившему свои силы после долгой зимы, которая буквально 3 дня назад подписала мирный договор с весной, обязуясь по его условиям уступить ей место на престоле. Теперь мощь дневного светила будет расти с каждым днём, не оставляя кристаллам снега надежду на помилование. Из холодного плена будет вызволена страна, отметки на термометрах поползут вверх, зацветёт всеми любимая сакура, пустив по воздуху шлейф из нежно-розовых лепестков. Но для кого-то это вовсе не в новинку, ведь в их сердцах живёт вечная весна. Цветы никогда не перестают радовать взор, никогда не приходится дрожать от холода, чувствуя его власть над собой. Всё потому, что в сердце теплится огонёк любви, теплом распространяющийся по всему телу, целебным нектаром залечивающий любые раны, огонёк любви, который в тёмной ночи отражается в мечтательной улыбке. К числу таких людей относится и Чон Чонгук. В его сердце глубоко пустила корни любовь к одному рыжеволосому парню, студенту филологического факультета, Пак Чимину, вторым (если не первым) домом которого стала библиотека. Чонгук за все свои 20 лет никогда не встречал человека, полностью отдающегося книгам. Причём отдающегося настолько, что на вопрос «Где он/она?» абсолютно каждый всегда отвечал «В библиотеке», к тому же с таким выражением лица, которое так и кричало о том, что вопрос очень глупый, и ответ на него невероятно очевиден. Поэтому сейчас, направляясь в библиотеку, Чон думает о том, что встретит там Пака с вероятность в 95 процентов. Хотя… Нет. Поблизости больше нет таких библиотек, в ассортименте которых было бы так же много книг, как в этой, где работает друг Чона. А это немаловажный фактор для Чимина, поэтому вероятность встречи возрастает на все 5 процентов, что сильно сказывается на бешеном ритме сердца Гука. 850 ударов в минуту. Человек бы умер, будь у него такой пульс, но у Чона уже выработался иммунитет, так как они видятся постоянно (не считая выходных дней и каникул, конечно), ведь статус одногруппников другого не позволяет. А Чонгук этому даже рад. Видеть его — уже лучшая награда, пусть и стоящая тысячи потерянных нервных клеток. Сегодня их число увеличится в разы. И это, к сожалению и к счастью, аксиома. Гук переступает порог библиотеки, глубоко вдыхая запах книг, который впитался в высокие, местами потрескавшиеся стены, в старые стеллажи, на которых размещается невообразимое количество творений авторов на самые разные темы (удивительно, как они их выдерживают), в столы, за которыми устраиваются читатели, желая абстрагироваться от шумного внешнего мира, и попасть в потусторонний мир бумажных страниц. Чон блаженно выдыхает, направляясь к гардеробу. Он оставляет верхнюю одежду в полном одиночестве, уверенный в том, что долго ей одной скучать не придётся, и переворачивает табличку, оповещая о начале рабочего дня. 14:00. Время пошло. Проходит всего лишь полчаса, а Чонгук уже начинает искренне поражаться тому, как Намджун тут ещё не повесился от скуки. Проходит час, а Чонгук уже уверен, что ни за что не станет библиотекарем, даже под угрозой никогда не ощутить вкуса любимого бананового молока. Чон пробовал полистать какой-нибудь журнальчик, почитать книгу, чтобы убить время, но, учитывая то, что в его груди сердце отплясывает чечётку, ничего путного из этого не вышло. Десятки людей приходят и уходят, а Чон с замиранием сердца ждёт лишь одного единственного человека. Но ждать приходится долго. Он сидит здесь уже около 5 часов и понимает, что аксиома распадается на мелкие кусочки. Но ведь надежда умирает последней, так? Чон не перестаёт верить в то, что Чимин всё-таки придёт, пусть лишь на секунду, отдать прочитанные книги, хотя бы на чуть-чуть, но пусть придёт, пожалуйста. Прошёл ещё один мучительный час, канули в бездну ещё 60 минут надежды. Чонгук, положив руки на стол и опустив на них голову, убитым, безжизненным взглядом проскальзывает по присутствующим. Кто-то уже полностью погрузился в чтение, а кто-то ещё только семенит среди стеллажей в поисках того, что бы почитать. Чон не меняет положения, не торопится поприветствовать нового посетителя, когда о его приходе оповещает колокольчик на двери. Это же не Чимин. — Чонгук? Это ты? — голос сладкой музыкой разливается по телу Чона. Он узнает его из тысячи других. — Ч-чимин? — Гук теряет дар речи, забывает как элементарно связать два слова, за что сейчас декан не колеблясь поставил бы ему жирную двойку. Вот, что делает с ним Пак Чимин. — А где Намджун-хён? Что-то случилось? — Он п-простудился, но всё не так уж и плохо. — Передай ему от меня привет, и пусть поправляется, — на его губах расцветает сочувственная улыбка, а Чонгук перестаёт дышать. До чего красивый, зараза. Чимин отдаёт прочитанные книги, а сам удаляется в гардероб. Чон наконец приходит в себя и принимается за поиски формуляра, уверенный, что в нём будет уйма заполненных произведениями строк. Он находит его довольно быстро. Так и есть, в него вписаны чуть ли не все имеющиеся здесь книги. Он знал, что Пак очень много читает, но чтобы настолько… Гук вычёркивает названия прочитанного, стараясь провести линию как можно ровнее. Педантичен до жути, но только по отношению к Чимину, который, кстати, уже вышел из гардероба. Парень сканирует помещение в поисках рыжей макушки, которую замечает среди полок с зарубежной литературой. Пак ищет нужные книги, а Чонгук безуспешно пытается собрать своё сердце по кусочкам. Стоит лишь увидеть чертовски восхитительного одногруппника, как их становится вдвое больше. Красивый, хоть вой. Светлые джинсы, подчёркивающие все прелести юношеского тела, идеально подходят к белому свитеру, а образ дополняет (если Гуку не изменяет зрение) кулон на длинной подвеске. В этом весь Чимин — никуда без аксессуаров. Чон не удивится, если на его пальцах будут и кольца. Сам же Гук в плане одежды намного проще. Белая футболка и свободные штаны — лук на большинство случаев жизни. Но даже в этом, в абсолютно простом, обыденном образе, он всегда выглядит безупречно. Парень всё так же буравит пристальным взглядом рыжика, в руках которого покоится уже 4 книги. Гук следит за каждым его шагом, действием, жестом, чувствуя себя каким-то недосталкером. Ничего. Один раз можно. Другого такого шанса уже не будет. Нужно ловить момент. Только вот… Пак придерживается того же мнения. Первая попытка незаметно глянуть на сегодняшнего библиотекаря остаётся замеченной. Они отводят взгляд, неловкость сложившейся ситуации находит отражение в покрасневших ушах и смущённых улыбках, которые с трудом растворяются в воздухе. Чимин, кажется, читает названия книг на их корешках, но почему видит лишь имя Чонгука? Ответ на этот вопрос был озвучен в голове Пака уже сотни раз, а сердце всё никак не угомонится, умоляя произносить его ещё и ещё. Чон уже успел пробраться из реального мира в мир слов, составляющих целостные произведения, без стука ворваться в каждую секунду мыслей, полностью завладеть территорией, которую юноша берёг для особенного человека. Является ли Пак таковым для Гука? Вполне возможно, ведь Чонгук очень очевиден. Парень и сам это прекрасно понимает, от того сейчас и кусает локти. Он ведь чуть дыру в Чимине не прожёг, это было невозможно не увидеть, невозможно не почувствовать, только вот Чон слишком поздно спохватился. Он засел в калошу, попал в тупик. Что теперь делать? Правильно, пытаться переключить внимание на что-нибудь другое, лишь бы не думать о рыжике, возможно, тот об этом уже забыл, списав всё на «показалось». Чон сканирует стол в поисках чего-то интересного, взор останавливается на формуляре, который он ещё не успел убрать обратно в ящик. На формуляре… Чимина. Судьба явно ржёт над ним, Чон зуб даёт. От неё никуда не убежишь. И зная это, парень решает просто выйти из игры, подняв руки в сдающемся жесте. У него всё равно не было никаких шансов на победу. Чонгук читает записи в карточке Чима до тех пор, пока не замечает, что названия упорядочены в алфавитном порядке*, последняя буква — л. То есть названия книг, которые Пак заберёт сегодня домой, должны будут начинаться на данную букву. А так как записей на букву «л» ещё не так много, как должно было быть, учитывая масштабы библиотеки, то Чон безошибочно разгадал загадку. Пусть открытие не такое уж и грандиозное, он собой доволен. Ведь не каждый раз удаётся ощутить себя Шерлоком в деле поимки вора, который украл самое дорогое, что есть у Гука, его сердце. Но кто же украдёт или уже украл сердце Пак Чимина? Тот громила с татуированными руками и шеей, который нарисовался из ниоткуда, пока Чон занимался «ловлей преступника», и теперь липнет к рыжику? Неужели он? Между тем Чимин указывает на книгу, до которой, судя по всему, не смог дотянуться вследствие отсутствия стремянки и теперь просит помощи у этого парня, а Гук понимает, какой он всё-таки дебил. Но он был бы не он, если бы не рванулся пулей на выручку. Он чуть ли не валит с ног людей в спешке спасти «принцессу» от лап кровожадного чудовища. И спасает, гордый собой. Чимин смотрит на Чона ошарашенно, но с искренней нежностью в глазах, когда тот передаёт ему книгу. — Спасибо, — Пак улыбается, заставляя парня жалеть о том, что он сделал. Сидел бы и дальше за столом, разглядывая каракули Намджуна и его заместителя. — Не за что. Обращайся. Чонгук уходит слишком счастливым, чтобы вспомнить о том, что в такие моменты уши могут выдать его со всеми потрохами. И выдают, от чего Чимин улыбается ещё шире, смотря вслед удаляющемуся юноше. Чим устраивается за столиком недалеко от Гука (что вполне ожидаемо). Он берётся за чтение, но частенько прерывается, чтобы украдкой поглядеть на библиотекаря. Только вот потом к нему начинает липнуть какая-то девушка, от поведения и внешнего вида которой внутренние органы начинают проситься наружу. Она то сядет на рабочий стол, приподнимая края мега короткой юбки (хотя, казалось бы, куда выше), то «совсем не нарочно» уронит ручку и нагнётся, стараясь соблазнить симпатичного библиотекаря. Пак пытается сконцентрироваться на книге, но сделать это становится сложнее с каждой секундой. С каждым заигрыванием, с каждым вульгарным действием, внутри всё сильнее вспыхивает пламя. Чимин нервно стучит пальцем по столу, зажёвывает губу, изо всех сил сдерживая себя. А ведь так хочется накричать на девушку и выставить её вон из библиотеки (как она вообще здесь оказалась?) пинками. Другого варианта не остаётся, ведь особы, разгуливающие даже в — 20 в колготках в сеточку и коротких юбочках, сами до этого не додумаются. — А ты скоро освободишься? Давай сходим поужинать, — ораторствует девушка, накручивая на тощий палец прядь волос. «Поужинать, как же», — усмехаясь про себя, думает Пак. — Во-первых, мы не переходили на «ты», а во-вторых, у меня в приоритете стоит ужин с семьёй. Если, конечно, вы поняли, что я сказал, — монотонно проговаривает Чон, не отрываясь от бумаг, делая вид, что чрезвычайно завален работой. Но, судя по тому, как девушка начала опускать лямки белой майки и чёрного пуш апа, который отчётливо был заметен сквозь просвечивающую тонкую ткань, сдаваться и уходить отсюда без своего выигрыша она не собиралась. — Почему тут так жарко? Ах… Чон вскидывает брови, чувствуя зашкаливающее отвращение к особи женского пола напротив. — Я открою окно. Чонгук возвращается на своё рабочее место, тут же утыкаясь в исписанные арабскими иероглифами бумаги. Девушка встаёт позади Чона и начинает мять ему плечи, не замечая хищного взгляда рыжеволосого парня. Оба сходятся на мысли, что она либо глухая, либо тупая, как пень. Но всё же придерживаются второго варианта. — А если подумать? — она шепчет, обдавая тёплым дыханием ухо Гука, от чего он морщится ещё пуще прежнего. «Пора заканчивать это фрик шоу», — вертится в голове у обоих. Чимин сильным хлопком закрывает книгу и встаёт с пышущей ненавистью и злостью в глазах, порывается вперёд, сжимая кулаки до побеления костяшек, но возвращается обратно на место, потому что… — Вы чувствуете запах крови? Или это тухлая рыба? Это от вас? — Что? Хам! — выкрикивает она после продолжительного процесса «загрузки». Тупая и ранимая. Просто идеальное сочетание. Они победно улыбаются, сталкиваясь взглядами. Тушуются и мгновенно разрывают зрительный контакт, трепетом отдающий где-то внутри. Чимин наконец может спокойно выдохнуть и продолжить чтение, продвинуться дальше, оставив позади ту часть, которую перечитывал раз 20. Пак углубляется в процесс, чьи-то руки с татуировками слов из произведения затягивают его в мир букв и их замысловатых сочетаний. Спустя продолжительный промежуток времени Морфей начинает завлекать его в своё царство, царство сна. Чимин после упорных сопротивлений сдаётся, всецело отдаётся во власть божеству. Тем временем Чон провожает последних посетителей. Поправочка, предпоследних. Он мягко улыбается, когда видит уснувшее чудо, и с выражением лица, которое может означать лишь то, что он что-то задумал, идёт закрывать дверь. Гук большими шагами идёт к Паку, пытаясь быть как можно тише и через минимальное количество времени оказаться рядом с ним. Он садится и, избегая резких движений, принимает такое же положение, что и Чимин. Он медленно опускает голову на руки, не отрываясь от Пака ни на секунду. Будь у него такая возможность, он смотрел бы на него, даже не моргая. Чон гипнотизирует взглядом каждый сантиметр Чимина, залипает на дрожащие ресницы и слегка приоткрытые губы, мягкость и вкус которых так хочется сейчас ощутить своими, но вероятность разбудить парня очень большая. Лучше Чон и дальше будет просто смотреть. Это лучше, чем ничего. Он останавливает взгляд на спустившейся на лицо пряди, а отклонить желание её убрать становится невозможным действием системы. Он нежно поправляет ему волосы. Мягкие несмотря на то, что окрашены. Такие мягкие, что не хочется отнимать руку. Это пустяк, мелочь, но Чонгук счастлив. Сейчас, в эту минуту, в 22:09 кажется, что Чимин… его и ничей больше. Гук никак не может стереть счастливую улыбку с лица. Да и зачем? Чим ведь не видит. Но, по правде говоря, частенько бывает так, что хочется рассказать о своих чувствах всему миру, кричать на каждом углу, дать знать каждому рандомному прохожему о том, что он полюбил самого чудесного, волшебного человечка на свете, но больше всего хочется признаться самому Паку. И этот случай один из них. Пусть об этом тяжело молчать, а говорить ещё сложнее, Гук не собирается отступать. Он озвучивает всё, что творится у него в голове, рассказывает, как в животе появляются бабочки, стоит только увидеть в толпе рыжую копну волос. Чон понимает, что Пак сейчас не слышит всего этого, ну и что? Пусть это признание будет репетицией перед часом X. — Чимин, я очень тебя лю… Гука прерывает телефонный звонок. Намджун. — Ты уже дома? — Я… эм… нет. — Что-то произошло? — Ничего серьёзного, просто… Ты помнишь кошку, которая всё время околачивается возле библиотеки, такую, трёхцветную? Так вот, она забежала сюда, я пытаюсь её поймать. «Здорово же ты кошку ловишь, Чон Чонгук». Когда Пак официально проснулся, Чон уже повесил трубку. — Библиотека уже закрылась. Прости, что не разбудил. Просто хён нагрузил меня работой, вот я и забылся совсем, прости, — говорит Гук, не придумав другой отмазки. Он ведь не скажет, что всё время с момента закрытия просто… смотрел на него. — Ничего страшного, — произносит Чимин, подходя к Гуку. — Я возьму эти книги. И можно мне бумажку с ручкой? Чонгук дополняет запись в формуляре ещё 5 книгами в то время, пока Пак пишет что-то на листке с загадочной улыбкой на устах. — Вот, прочитай это, когда я уйду, — он протягивает ему сложенную пополам записку, вызывая у парня напротив недоумение, и уже собирается уходить, но… — Подожди, я закрыл дверь, чтобы меня никто не отвлекал. Сейчас открою, — Чимин улыбается. — Пока, — говорит Гук. Отпускать совсем не хочется. Пак услышал его, но промолчал и ушёл. Чон так и остался стоять, прожигая взглядом дверь. Через несколько секунд он вспомнил о записке. Он раскрывает её с волнением, с неприятным чувством в животе, но после прочтения на его место приходит трепет, и сердце пропускает удар. «Я тоже тебя люблю. Давай сходим завтра куда-нибудь». Юноша пулей вылетает из помещения и осматривается вокруг. Он замечает вдали медленно удаляющуюся фигуру. Это точно Чимин. Он узнает его даже по силуэту. Парень пускается в бег, желая поскорее прижать к себе рыжика покрепче и поцеловать. Что он и делает, догнав и развернув Пака на 180 градусов. Чонгук дарит тёплые объятия, которые согревают даже лучше, чем солнце в самую жаркую погоду. Чон отстраняется на секунду, а после накрывает губы напротив своими. Он целует осторожно, нежно и трепетно, получая в ответ то же самое. Внутри взрываются фейерверки, цветы, которые почему-то никак не могли расцвести, наконец распускаются, даруют миру красоту, какой ещё не видело человечество, когда-либо жившее на земле. — Я знал, что ты меня догонишь. — Поэтому не сказал «пока»? — Ага. — Думаю, что то «завтра» в записке превратится в «сегодня»? — Я только за.

☆☆☆

— Чимин-а, завтра вместо меня в библиотеке будет Чонгук. Ты же понял намёк? — Да, хён. Спасибо.