Помочь людям в компании с садистом

Онемевшие от холода пальцы уже не в первый раз упускали связку ключей, которая со звоном падала на бетонный пол лестничной площадки. Девушка закатила глаза, в мыслях, наверняка, не очень лестно отзываясь о такой ситуации, но все же наклонилась за ключами. Дрожащей рукой, она вставила ключ в замочную скважину и с трудом повернула его. — Наконец-то,- прошептала девушка, положив ключ в карман. Широко раскрыв дверь, она вошла в общий коридор, сразу же почувствовав разницу в температуре. Там, в подъезде, при одном виде холодных бетонных стен, выкрашенных в жёлтую краску, начинали стучать зубы, но здесь было по-другому. Уже с порога Аня поняла, что соседи жарят рыбу: запах стоял очень сильный, а её родители пришли сегодня раньше. Снимая ботинки, Аня облокотилась о железную дверь своей квартиры. Встреча с друзьями, переросшая в триллер, сильно утомила её. Усталость и Лень призывали девушку мечтать о тёплой постели и крепком сне, а у разума даже не было сил сопротивляться. Аня поставила свои ботинки на полку, рядом с остальной обувью. Девушка открыла дверь своей квартиры, и почти у самого порога её встретила Мария Степановна. Аня сразу же угадала настроение своей матери, только взглянув на неё. Её лицо с нахмуренными бровями и глазами, которые теперь казались чёрного цвета, её стойка - всё это выражало в ней человека недовольного, готового вылить весь океан своих негативных эмоций на причину своей раздражительности. Аня была уверенна, что не ошиблась, она хорошо знала свою мать и понимала, что планы понежиться в кровати были обречены на провал, как только она переступила порог. Напрягать память, в поисках тех моментов, где она провинилась, не было нужды. Сейчас Аня узнает о всех своих грехах из бурной тирады матери, и, чего таить, об этом узнает весь дом. — Привет, мам, – с улыбкой сказала Аня, снимая со своей шеи шарф. Никто ей не ответил. Мария Степановна сверлила свою дочь взглядом, скрестив руки на груди. Это была её излюбленная тактика, она морально давила на жертву, заставляя чувствовать вину за что-либо. В её исполнении это всегда действовало безотказно, и она это прекрасно знала. Аня чувствовала, что плотину, за которой её мать держит на неё обиду, скоро прорвёт, но в этот раз Мария Степановна тянула время. Девушка решилась спросить первой: — Что-то случилось? – с ноткой заботы в глазах спросила Аня. Если честно, девушке было всё равно, но и показать своё безразличие она не могла. Уже давно Аня научилась мастерски скрывать свои эмоции и на данный момент это происходило у неё на автоматизме. Своё безразличие она всегда прятала за маской милой и доброй, даже от родителей. Образ пай-девочки настолько прикрепился к ней, что окружающие стали ожидать от неё чего угодно, только не пакостей. — Где ты была? – вроде бы спокойно, но с какой-то агрессией сказала Мария Степановна. — Ах, это,– выдохнула Аня, – я была с друзьями. — Ты ещё не выздоровела и скорее на улицу побежала! Тебе мало воспаления лёгких и синяков по всему телу? Мало? Я тебе сказала, что пока не поправишься из дома не выйдешь! – мама Ани перешла на крик,– Чёрт бы побрал твоё новое увлечение: гоняться за преступниками! — Так это была ты… – перебила её Аня, – ты просила, чтобы меня вышвырнули из Zept, – спокойно сказала девушка. Хотя это было на уровне догадки, но сейчас… — Да, я. А что ты хотела? Что я буду смотреть на все твои увечья? Нет, милая моя, мы с отцом не для того тебя растили, так что прояви уважение! – дальше Мария Степановна как будто вела с собой монолог, размахивая руками. – Этот упрямый старик не сделает как я скажу, но ничего, ты там больше не появишься… нет. Набегалась! — Мама, успокойся. Пожалуйста,- сказала Аня, положив шарф на тумбу. — Я не пьяна, что ты меня успокаиваешь! Завтра же скажешь им, что не собираешься на них больше работать! Ты меня поняла? — Мама, ты противоречишь сама себе. Почему ты не была против, когда ещё обдумывала своё решение. Почему не запретила тогда, а делаешь это сейчас? – Аня сняла пальто, пройдя мимо своей матери, и зашла в свою комнату. — Я с тобой разговариваю, почему ты уходишь? – крикнула из коридора Мария Степановна. Мама Ани никогда не умела сдерживаться в спорах. И, если такая ситуация случалась, то она старалась перекричать всех и вся. — Ну мне же нужно переодеться, или мы в коридоре будем стоять? – сказала девушка, повесив на вешалку свою одежду. — Я же знаю, что в таком возрасте вас, идиотов, не переубедить! Вас же на приключения тянет! Я дала тебе возможность, чтобы ты поняла как это трудно и опасно, чтобы ты ещё на испытательном сроке отступилось! Но ты же у нас уникум! Не думаешь ни о ком! Думаешь, что там нужны такие как ты? Нет! – казалось, Мария Степановна скоро охрипнет, но она не понижала тона. – Завтра же, слышишь, завтра. Ты пойдёшь и откажешься от этой работы! А теперь села за уроки! — Послушай меня, мама,– сказала Аня, приподняв подбородок вверх. — Я не собираюсь отказываться, не для этого я через столько прошла. Очнись, мама, теперь я сама могу решить, я уже не та пятилетняя девочка, которую нужно держать при себе. Я сама выберу, что для меня лучше. — Неблагодарная тварь! – Марина Степановна со всего размаху ударила дочь по лицу. Мама ударила Аню с такой силой, что та отшатнулась. Мария Степановна как будто очнулась от сна. Злость прошла, а вот испуг подкрадывался из-за спины, вызывая волну мурашек. Она с ужасом посмотрела на свою трясущуюся руку, по которой как будто прошёл заряд тока, и перевела взгляд на дочь. За волосами, закрывавшими лицо Ани, Мария Степановна не могла понять, плачет она или же нет. Рука сама потянулась дочери. Мама Ани хотела попросить прощения, но тут же убрала руку, как только девушка посмотрела на неё. — Теперь всё? – тихо спросила девушка, дотрагиваясь до пылающей огнём щеки. Мария Степановна была ошарашена. Нет, её дочь не проронила ни слезинки, напротив, вместо слёз на её лице выражалась усталость. Аня, словно кукла, стояла, и смотрела пустыми глазами на свою мать. Не было ни единой эмоции на её лице: ни обиды, ни отчаяния, ни злости, ни презрения. — Это всё? Если да, то я хотела бы отдохнуть. Мария Степановна ничего не ответила. Выходя из комнаты, она громко хлопнула дверью – последняя попытка намекнуть дочери, что она сама виновата. Квартира, недавно наполненная криками, словно опустела. Единственное, что слышала Аня, это монотонный ход часов, которые стояли у неё на столе. Закончилось. Всё закончилось, но почему же так паршиво? Аня устала, не физически, а морально. Хотелось убежать куда угодно, спрятаться где угодно, только бы не оставаться здесь, где даже родные стены давят. Аня убрала прилипшие к лицу волосы. Медленно, размеренными шагами, она подошла к рабочему столу и оперлась руками на гладкую деревянную поверхность. Щека болела, кожу неимоверно жгло, что не предвещало ничего хорошего. Завтра в школу, а Аня рисковала появиться там с синяком. Просмотрев полки рабочего стола, девушка нашла старую жестяную табакерку, которую давно хотела выкинуть из-за ненадобности, но руки никак не доходили. Аня дотронулась до её поверхности, выкрашенной в синюю краску. Пальцы приятно похолодило, и, решив, что это не такая уж и плохая идея, Аня приложила музыкальную шкатулку к левой щеке. Девушка случайно затронула пальцем маленький ключик, после чего по комнате прозвенели первые ноты новогодней мелодии. Боль вскоре прошла, как будто её и не было, но все же что-то съедало Аню из нутрии. Решив не тратить время на бесполезный анализ своих чувств, девушка положила табакерку, поверхность которой успела нагреться, обратно в ящик. Сняв с себя кофту, она не позаботилась о том, чтобы аккуратно сложить её в шкаф, а бросила на пол. За ней упали джинсы и остальная одежда, включая нижнее бельё. Подойдя к комоду, чтобы взять хлопковую сорочку, Аня остановилась у большого зеркала на дверце шкафа. В тусклом свете прикроватного ночника девушка не могла рассмотреть в порядке ли её лицо, но её это сильно не заботило: дефекты она могла скрыть макияжем. Аня смотрела на себя, прямо в глаза, но смотрела как будто на стену, такую же тусклую и прозрачную. Взглядом она спустилась к ключицам, медленно проводя по ним кончиком указательного пальца. « Что со мной не так?» – подумала Аня перед тем как открыть ящик комода. Белоснежная, недавно выстиранная сорочка, оказалась в её руках. Девушка накинула её на нагое тело и повернулась к кровати. Скинув на пол покрывало, она залезла под одеяло, и, как только её голова коснулась подушки, она уснула.