А где-то в тёмном переулке...

Изуку хрипел, отхаркивался и заходился в кашле до такой степени, что кажется, готов был выплюнуть собственные бронхи. Он давился своими слюнями, скрючившись калачиком на холодном полу, жадно хватая воздух ртом, глотая соленые слезы. В комнате, вовсе на комнату не похожую, а скорее напоминавшую собой камеру для заключённых, было темно. Темно до такой степени, что перед глазами бегали фиолетовые, белые, синие пятна, кружа в причудливом танце. И непонятно было, то ли с открытыми глазами лежал Деку, то ли с закрытыми. Вот уже шесть месяцев миновало, как Мидория не знал покоя. Он ворочался, пытаясь найти наиудачнейшую позу для сна, но в каждом закоулке его изувеченного тела боль, словно электрический ток, пронизывала насквозь, а руки и ноги ломило от постоянных связываний. В бессонные ночи спина, усеянная разными по величине синяками и гематомами, различными мелкими шрамами от пыток, изнывала. Его, до этого зеленые яркие волосы выцвели, теперь напоминая собой непонятное темное месиво, с прилипшими кое-где ошметками грязи. Бледное, тусклое тело старалось как можно сильнее скукожиться, занимая все меньше места в небольшой камере, пытаясь хоть как-то согреться. Тихо поскуливая, от нанесенных увечий, зеленовласый раз за разом нашёптывал еле слышные заветные слова. Он молился. Изуку просил. Просил смерти, желательно как можно быстрее и как можно безболезненнее. На Деку ставили опыты. Раз в месяц этого некогда улыбчивого мальчугана скручивали и волокли в какое-то светлое помещение, которое слишком сильно напоминало собой медицинский кабинет, разве что с некоторыми исключениями. Но Изуку точно знает, что в медицинском кабинете на стенах не будут висеть опасно поблескивающие инструменты для пыток (?!). Мидория прекратил сопротивляться очень давно. Всё равно это бесполезно. Да и чем меньше ты «мешаешь», тем быстрее тебя отпустят… Пока не захотят проверить, конечно. Изуку не знал, что именно они "проверяют", но он и не хотел этого знать… Мидория просто мечтал, чтобы от него отстали, просто хотел домой. Каждый чёртов месяц в этом кабинете его связывали крепкими ремнями на специальном кресле и вводили с помощью шприца какую-то жидкость. Неизвестное лекарство имело очень странный цвет: фиолетовый с отливом синего и ярко-голубого оттенков, в нём было множество пузырьков и всё это… Немного настораживало. Деку не знал, из чего то состоит или на что влияет, но после его введения в зашеек он чувствовал себя отвратительно. Пульсирующая боль, которая начиналась в затылке и медленно перетекала в лобную часть головы чувствовалась слишком явно, и как бы Изуку не старался отвлечься от неё, ничего не получалось. Шестой раз. Это был шестой раз. И почему-то он был последний. *** Когда же все это началось? Изуку не был уверен, ему казалось, что он провел здесь целую вечность, но... Что-то смутное пробивается сквозь затуманенную пелену сознание... Да, это оно. Деку неторопливо шел домой со школы, устало пиная камешек. Уроки сегодня были намного утомительнее, чем когда-либо. Или может Деку так только кажется? Бессонная ночь давала о себе знать. Глаза слипались, мозг требовал отдыха, а портфель казался невыносимо тяжелым. Он готов был лечь прямо здесь и сейчас, но ноги несли его домой по давно изученной дороге. Дойдя до какого-то закоулка, Деку прислонился спиной к стене, ненадолго прикрывая глаза. Он жутко вымотался, мысли в голове мешались в какую-то ненужную кашу, виски болезненно пульсировали. - Этот подойдет? - Изуку слышал низкий мужской баритон с некой, еле улавливаемой, хрипотцой. Он напрягся, задержал дыхание и, стараясь, как можно тише оглянулся назад. Никого... Почудилось? Перед взором плыло и плясало, и никак не получалось сфокусировать взгляд на чём-то определенном. Подготавливаться к контрольной до утра - явно была не лучшая идея. - Да. Хватай его!- Изуку не успел среагировать вовремя, по голове ударили чем-то тяжёлым, в глазах заиграли искры, и вот он погружается в пучину собственного кошмара. *** Прошло около месяца после введения этого препарата. Удивительно, но паёк, который представлял из себя маленькое блюдечко с манной кашей, стали приносить чаще, в отличие от недавнего времени, и к нему еще добавились некоторые овощи. Это совсем немного обрадовало паренька, но ненадолго, поскольку боль преследовала его до сих пор. Изуку подозревал, что в последний раз они ввели чуть больше "отравы", чем обычно. Особенно сильно боль ощущалась в том месте, куда вводилась инъекция. Ноги отказывались двигаться, а руки ужасно сводило и кололо, они неимоверно чесались и с них кусками слазила кожа. *** Изуку лежал, отрешенно смотря куда-то в даль. Ему казалось, что темнота, окружавшая его, и не темнота вовсе… Что это все сон или… Он не мог понять, как, но эта чернота, в которую была погружена комната неожиданно завертелась и закружилась, причудливо мелькая перед глазами и удивительным образом уходя прямо в руки, образуя темную сферу. Сфера переливалась разноцветными струями и полосами, на ощупь была мягкой и податливой, словно мастика. Пальцы утопали в этой темноте, покрываясь чем-то склизким, вонючим, оно медленно стекает вниз по руке, до локтя, собираясь в большие капли, капает и растекается по полу, но немного погодя словно испаряется, улетучивается, оставляя после себя неприятный запах. Деку поморщился и неожиданно вздрогнул. Ему это все почудилось или же… Что это было? Однако камера была тёмной и беспросветной, как и всегда. *** Вскоре, буквально через день это повторилось вновь. А потом снова и снова, и Деку сам не заметил, как начал управлять этой чернью, создавая причудливые формы на стенке, развлекаясь таким образом. Его это дико будоражило, ведь он, ОН! Беспричудный, бесполезный и никому не нужный Деку сделал это! У него наконец-то появилась «причуда», пускай и не такая мощная, как у Него… Все это было сродни чуду. Чуду, в которое он охотно верил. Хотя сам Изуку был не особо уверен, можно ли это вообще назвать причудой… *** Дальше пошли каждодневные тренировки на выносливость. Паёк стал больше и разнообразнее. Деку больше не чувствовал боли в руках, лишь лёгкое покалывание и иногда неконтролируемая дрожь, но это лучше, чем та невыносимая боль, которую он ощущал на протяжении последнего месяца. Можно сказать, что Изуку в какой-то степени был счастлив. Пускай он часто выдыхался, много тренировался да так, что потом ног не чувствовал, он все равно был рад. Удивительно, что мечта всей его жизни осуществилась таким образом, но Деку не жаловался. В какой-то степени он был благодарен тем людям. Он прошел через все это, чтобы получить эту силу. Он заслужил. Изуку во многом преуспел, стал сильнее. Он слышал похвалу от незнакомцев, что тренировали его. Это приободряло. Помогало верить, что Изуку сможет стать еще сильнее, еще выносливее, еще…! Он хотел большего, он жаждал этого так сильно, как никто другой. А потом… Первое задание и первое убийство. Деку прекрасно помнил, как туша неизвестного корчилась в предсмертной агонии. Из последних сил крича: «На помощь!» -, организм метался из угла в угол, пытаясь вдохнуть больше кислорода, но тщетно. Изуку видел, как потухли глаза у его первой жертвы, как жизнь покинула тело мужчины… Это, все это… Вся кровь, что вытекала из мертвеца, его сломанные руки и пальцы, искореженная плоть и перекошенная гримаса ужаса и боли на лице… Изуку издал короткий смешок. Это было забавно. И Деку смеялся. Смеялся в голос, надрывая живот, не в силах остановить ненормально-истерический приступ. Смеялся и утирал катящиеся по щекам слёзы. Он задыхался от хохота, дыхание сперло, а в горле встал неприятный ком, не позволяющий свободно вздохнуть. Это действительно было забавно… *** И кто бы мог подумать, чтобы на протяжении последних двух лет Изуку будет убивать? Убивать красиво, упоенно наслаждаясь каждой своей жертвой. Со счастливой улыбкой на лице слушать последние вздохи, последние порывы биения сердца. А эти крики, полные отчаяния боли и просьбы, были усладой для его ушей. Могло ли это продолжаться вечно? Конечно же, нет. Сидя напротив камина, Деку умиротворенно прихлебывал кофе с молоком из чашки. Он был обжигающим, заставляющим судорожно выдыхать и жмуриться от удовольствия. Холодные и бледные руки, усыпанные множеством больших и мелких шрамов, крепко держали кружку, согревая о нее озябшие пальцы. Ничто не могло нарушить его маленькую идиллию. Треск хвороста обволакивал все пространство вокруг, но кроме него Изуку слышал что-то ещё, странный звук. Он различал шаги неизвестных ему людей… Или… Кажется, человек был один. Да, верно, совершенно один. Он нашел его, застал в собственном же логове и это было… Интригующе, конечно. Да, Деку считал это интригующим. Он развернулся на своём кресле, чтобы как следует представиться незнакомцу и… Не может быть! — Каччан? Боже, Каччан! Это правда ты?! — Он поспешно встал и, немного покачиваясь, пошёл вперёд, расставляя руки в знак приветствия. — Не думал, что мы снова встретимся! Я так рад тебя видеть! Ты помнишь меня?! — Он издал лёгкий смешок и продолжил. — Я не стал героем, прямо как ты и говорил! Однако, какая забавная ситуация! — Изуку рассмеялся, смахивая подступившие слезы. Действительно ли Деку был рад видеть Катсуки? Он и сам не знал, всё-таки, это в некотором роде, пережиток прошлого. Прошлого, о котором вспоминать не было никакого желания. Но даже если так, он был рад... Рад убить это самое прошлое своими собственными руками! Изуку вскинул ладонь вверх, призывая к себе всю темень, что находилась в комнате. Та обволокла его конечность, обтягивая кожу, словно перчатка. Опасно блеснули четыре длинных острых когтя, напоминавшие собой лезвия. — Ты… Что за…?