I'll Never Regret You

      Дело уже шло к полуночи, но Рэйчел и Хлоя не обращали внимания на время. Они расслаблялись в комнате Хлои, сообща приканчивая бутылку малинового ликёра Sour Puss. Чтобы заполучить последний глоток, Рэйчел запрокинула бутылку, не упуская ни капли. Она ощущала, как сладость обволакивает язык, чувствовала затуманенный взгляд Хлои, сосредоточенный на том, как движется её горло от глотания красной жидкости. Кислый привкус обжигал, но обжигал приятно. Затем девушка потянулась за банкой пива, щелчком открыла её и сделала небольшой глоток. Дешёвое пиво казалось особенно мерзким в сравнении с ликёром, но приятного вкуса она от него и не ждала. Ей просто хотелось напиться, именно так она и проводила большинство ночей – в попытках заглушить боль от вины и ненависти к самой себе, что пытались съесть её заживо.       Хлоя тоже хотела было взять банку, но, слегка поразмыслив, достала наполовину выкуренный косяк. Взгляд синеволосой девушки не фокусировался, щёки раскраснелись, движения стали заторможенными. Она выпила не больше Рэйчел, но уже чувствовала, что пьяна. Ни одна из них этому не удивлялась: Хлоя обычно пила только с ней, и для опьянения ей хватало не так много. Затяжка казалась куда предпочтительней. Рэйчел, напротив, становилась всё ближе к алкоголизму и губительному пути к наркозависимости. Раз все окружающие, а в первую очередь, местный барыга, тебе симпатизируют и готовы делиться дурью, нет резона отказываться. Рэйчел не знала, за что её любят. Уж она себя точно не любила. Она даже не знала наверняка, кто такая эта Рэйчел Эмбер.       Девушке не хотелось, чтобы все эти мысли одолевали её и сегодня. Ей хотелось просто быть рядом с Хлоей и попробовать как-то загладить вину, ведь в последнее время она совсем не уделяла подруге внимания, и они обе это знали. Мэдсен был на дежурстве в Блэквелле, потому им не стоило опасаться, что он ворвётся в комнату и начнёт отчитывать их, учуяв запах марихуаны. Джойс уже спала, кроме того, ей нравилась Рэйчел, и девушки знали, что она не станет их беспокоить. Покой – это то, от чего Рэйчел успела отвыкнуть. С недавних пор.       "Держи",– пробормотала Хлоя, обратив на себя внимание подруги. Сидя на деревянном стуле у компьютерного стола, она двумя пальцами протягивала той косяк. Рэйчел кивнула в знак благодарности, отрешённо взяла косяк и поднесла к губам. Глубоко вдохнула, ощутила дым в лёгких и медленно выдохнула Хлое в лицо. Будь та трезвой, она наверняка показала бы в ответ средний палец, но пьяная Хлоя лишь расплылась в усталой улыбке, пока дым окутывал её лицо. Рэйчел тут же вспомнила о том, что эта девушка напротив по уши в неё влюблена. Только помнить об этом не хотелось, иначе отвращение к самой себе становилось ещё сильнее.       Она торопливо сделала ещё затяжку, прежде чем вернуть косяк. Хлоя взяла его губами прямо из пальцев Рэйчел, отчего та тихо усмехнулась, выпустив из уголков рта две устремившиеся вверх струйки дыма, и покачала головой. Хлоя достигла самого благоприятного для неё уровня опьянения: в такие моменты она была счастлива, улыбчива и беззаботна, ненадолго забывала о том, что отец погиб, Макс не обмолвилась ни словом за последние четыре года, а Рэйчел всё больше отдаляется от неё, как и все остальные в её жизни. Рэйчел не могла ни отрицать этого, ни оправдывать. Но всё было именно так, пусть ей и не хотелось ранить Хлою. Разумеется, не хотелось. Хлоя была ей лучшим другом, единственным человеком, кто заботился именно ней, а не об известной Рэйчел Эмбер. Хлоя была рядом, когда самопровозглашенные панки донимали её в клубах, когда враньё родителей угрожало ей целой чередой невзгод. Даже тогда, когда Рэйчел становилась невообразимой дрянью и манипуляторшей, что вымещала на ней злость и разочарование, хотя синеволосая девушка ничем не заслуживала подобных истерик. Она была рядом, когда Рэйчел этого не заслуживала. Могла ли она похвастаться тем же?       Быть может, в какой-то степени. Тогда они были совсем юны и могли положиться лишь друг на друга. Но несмотря на всё то дерьмо, что творилось в их жизни, было как-то проще. И хотя дерьмо это никуда не делось, перед Рэйчел вскоре откроются новые двери, ради которых ей придётся закрыть за собой все те, что остались позади.       Они обе терпеть не могли Аркадию Бэй и ничто не манило их так, как мечта добиться успеха в Лос-Анджелесе. Они мечтали отправиться туда вместе, но это была лишь безумная фантазия без стабильного заработка и видимых перспектив. Однако Рэйчел всё-таки удалось найти возможность начать там карьеру модели и заявить о себе, даже удалось найти способ туда добраться. Но Хлоя не сможет ни отправиться с ней, ни понять, почему Рэйчел уедет одна. Она будет раздавлена, в очередной раз брошена, причём тем единственным человеком, который, как она думала, точно останется рядом. Рэйчел станет для неё новой Макс, хоть она и без того уже близка к этому. Рэйчел не волновало то, что Хлоя её возненавидит, она это заслужила, решив покинуть Аркадию Бэй без неё. Она не хотела, чтобы Хлоя возненавидела себя, думая, что подруга уехала из-за неё и она не сделала чего-то, что могло бы её удержать. Рэйчел не хотела, чтобы Хлоя плакала из-за неё по ночам, как порой до сих пор плачет из-за Макс.       "Это был самый лучший день рождения". Рэйчел уставилась на синеволосую девушку. Улыбка Хлои была такой укуренной, что и Рэйчел не смогла сдержать свою, несмотря на мрачные мысли. "Мы ведь даже ничего не делали",– ответила она, сделав большой глоток пива, перед тем как наклониться с кровати и поставить полупустую банку на пол. "По крайней мере, ничего из того, что мы делаем обычно". "Ну да",– пожала плечами Хлоя, докуривая косяк одним глубоким вдохом и столь же длинным выдохом. Её красные глаза смотрели на Рэйчел сверху вниз с той теплотой и ранимостью, которые проявлялись только тогда, когда они были наедине. "Но я провела этот день с тобой". Сердце Рэйчел сжалось. Она не заслуживала таких слов. "Ты, к тому же, подарила мне отпадную вещь",– с восторгом выдохнула Хлоя, потирая три пули, висящие у неё на груди. Она сжала ожерелье в ладони: "Каждый день буду носить".       "Рада, что понравилось. Тебе идёт",– ответила Рэйчел хоть и искренне, но с трудом. Ей показалось, что подколы смогут разрядить чересчур эмоциональную атмосферу: "Теперь ты чуть меньше похожа на панка-малолетку". "Иди ты",– рассмеялась Хлоя, игриво толкая Рэйчел в плечо. "Времена приключений на лесопилке давно прошли". "Зато твоя способность действовать людям на нервы никуда не делась",– парировала та. "Это залог моего выживания, только и всего",– пожала плечами Хлоя. "Не я же виновата в том, что Фрэнк вечно набыченный, а у мудотчима палка в заднице". Она вдруг изменилась в лице, будто вспомнив что-то болезненное: "Надеюсь, тебя-то я не довожу так, как раньше?". Рэйчел почувствовала слабую вибрацию телефона в кармане, но не обратила на это внимания. Её сердце забилось так сильно, что единственным, о чём она могла думать в этот момент, были стук крови в ушах и пульсирующая боль в груди.       "Хлоя, ты не….."       "Знаю, со мной бывает сложно",– продолжила Хлоя, не дав Рэйчел договорить. Чёрт. Эта стадия опьянения Хлои ей уже не нравилась: та вновь вспоминала о грустном. Она не то чтобы злилась, нет, но изрядная доля её отвращения к себе вновь давала о себе знать, возвращая ко всем тем бедам, что с ней приключились. Она не заслуживала таких терзаний, особенно в день рождения. Но эта ненависть могла затмить многое, в том числе многочисленные попытки Рэйчел переубедить её. Быть может, причина скрывалась в том, что её заверения временами были беспочвенны, и они обе об этом знали. Рэйчел проигнорировала очередную вибрацию телефона.       "Знаю, я трудный подросток",– упорствовала Хлоя, неуклюже убирая синие пряди с затуманенных глаз. Ещё пару минут назад она была так беззаботна, а теперь казалось, будто на её плечи свалилось бремя всех проблем человечества. "И мама со мной на мучилась, и все остальные вокруг. Вот почему все от меня уходят. И я не могу их винить. Нет, правда, посмотри на меня! Собиралась как следует отпраздновать и забыть о своём похеренном прошлом, а в итоге просто погрязла в нём". Казалось, Хлое хотелось разозлиться, но на это ей не хватало сил, и на лице её отразилась болезненная гримаса. "Представить не могу, сколько проблем у тебя было из-за меня, Рэйчел. Не понимаю, почему ты ещё со мной".       Рэйчел едва не поморщилась от боли. Ей не хотелось слышать таких слов, но она знала, что слышит их не в последний раз. Она желала остаться с ней навсегда, а не быть эгоисткой, разбившей ей сердце. Эта бедняжка уже многое вынесла и уж точно не заслуживала новых страданий. "Хлоя, ты мне не безразлична. Глубоко небезразлична",– уверенно заявила Рэйчел, и слова эти были даже искреннее, чем её собеседница могла представить. Она попыталась поймать взгляд Хлои, но та уставилась в пол. Рэйчел продолжила в надежде вселить в синеволосую девушку хоть какую-то веру: "Меня бы здесь не было, если б я того не хотела".       "Хотелось бы верить. Хотелось бы. Но все, кто так говорит, исчезают. Сегодня они рядом, а завтра… нет".       Телефон Рэйчел завибрировал в третий раз. Твёрдо решив этого не замечать, она уже приоткрыла рот, чтобы предотвратить грядущий эмоциональный срыв, но Хлоя лишь покачала головой и махнула рукой, указав на карман её джинсов. "Там кто-то жаждет твоего внимания",– сказала она, прежде чем отвернуться к маленькому телевизору в углу комнаты, стоящему довольно далеко от Рэйчел. "Тебе стоило бы ответить".       Это Рэйчел сделала бы в последнюю очередь. Она знала, кто пишет ей, и зачем, и душа её была бы обречена на вечные муки, реши она вдруг ответить на эти сообщения вместо того, чтобы поддержать лучшую подругу, поддержать девушку, что любила её. Она сделает это позже, когда атмосфера не будет такой гнетущей. "Подождут. Мне сейчас важна только ты",– завила Рэйчел, выключила телефон и бросила его на красную клетчатую рубашку, оказавшуюся на полу у кровати после первого выпитого сегодня глотка алкоголя. Хлоя удивилась тому, что может быть чьим-то приоритетом, и перевела взгляд на Рэйчел. Та протянула ей руку, осторожно подвела к кровати и усадила рядом с собой. Оказавшись вблизи, Рэйчел почувствовала, что майка Хлои пахнет травой, а дыхание – алкоголем. Значит, и сама она, скорее всего, пахнет так же.       Рэйчел практически всегда знала, как можно повлиять на людей. У неё был талант читать их как открытую книгу, чувствовать, какие слова и поступки обратят происходящее в ее пользу. Вести беседы ей было легко, ведь игра обычно шла по её правилам, и каждая победа в такой игре приносила ей удовлетворение. Но играть с Хлоей ей не хотелось. Порой это получалось само собой, настолько эта способность в ней укоренилась. А учитывая, что Хлоя была влюблена в неё, невзначай ей манипулировать не составляло никакого труда. Хотя чувства Хлои были так ценны, что Рэйчел чувствовала себя законченной стервой каждый раз, когда пользовалась ими, умышленно или нет.       Нельзя допустить, чтобы это повторилось именно сейчас. Рэйчел какое-то время просто смотрела на девушку, пытаясь подобрать слова. Хлоя выглядела такой… уставшей. Уставшей и опечаленной. Улыбка окончательно сошла с её лица, сменившись сдержанным, нейтральным выражением. Как же больно было смотреть в эти покрасневшие голубые глаза. В них отражалось предчувствие того, что со временем её бросят вновь, отражалось желание остаться с Рэйчел навсегда, и одновременно ожидание того, что та станет следующей Макс. Рэйчел отказывалась мириться с тем, что они сольются в один образ. Она не желала такого Хлое. Не хотела просто уехать, чтобы больше ни разу с ней не поговорить. Не хотела бросать её в Аркадии Бэй совсем одну. Но она знала, что именно это и собирается сделать, каких бы оправданий себе ни искала. Ей придётся оказаться в роли "плохого парня". Хуже, чем тех парней с лесопилки, которых они встретили несколько лет назад, хуже Мэдсена, Виктории, даже Нейтана. Остаётся лишь быть настолько хорошей, насколько возможно, прежде чем зло возобладает над ней, пусть даже все её усилия окажутся тщетными. Перед тем, как исчезнуть, нужно дать Хлое понять, насколько она любима и насколько важна.       "Хлоя,– тихо заговорила Рэйчел, сжав её руку, – ты ведь знаешь, что напилась, да?"       "И под кайфом",– тут же добавила панк и нахмурилась, – не то чтобы это помогало…"       Рэйчел смотрела на неё, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие: "Как думаешь, ты завтра что-нибудь вспомнишь?". Хлоя смотрела куда-то сквозь неё. "Не знаю, – раздался тихий ответ, – хочу всё запомнить, но в то же время хочу забыть". Рэйчел чуть наклонила голову, проводя большим пальцем по костяшкам её пальцев: "Почему же?". Та пожала плечами: "Хочу забыть, что расклеилась, но хочу помнить, что была с тобой". Ощущавшаяся время от времени тяжесть в груди вновь напомнила о себе, разливаясь по венам, пока не онемели конечности. Больнее всего Рэйчел было от неуверенности в том, поддерживает ли она эти желания Хлои. Ей не хотелось, чтобы Хлоя грустила, но ведь причиной её тоски станет именно она. Значит, если подруга забудет всё, что с ней связано, так, наверное, будет лучше. Но она была эгоистична. Пусть Рэйчел и останется в прошлом, но она заботилась о Хлое и не хотела, чтобы та забыла её. Рэйчел точно знала, что всегда будет помнить о Хлое, как бы в дальнейшем ни сложилась её жизнь. Ведь нельзя забыть человека, который спас тебя от самого себя.       "Послушай, Хлоя",– сказала Рэйчел, положив ладони ей на плечи и ощутив прикосновение гладкой, теплой кожи. "Мы с тобой те ещё оторвы, верно? Всё так. Мы обе принимали не лучшие решения. Тратили чужие деньги. Шарахались по сомнительным местам. Связывались с теми, с кем иметь дела не стоило. Столько дерьма и сожалений… Многими своими поступками я не горжусь, в том числе тем, как вела себя в те моменты, когда обижала тебя за то, чего ты не совершала, или просто за то, что была так добра ко мне". Рэйчел нежно взяла Хлою за подбородок и приподнялаеё голову, чтобы перед тем, как она продолжит, та взглянула ей в глаза. Она склонилась чуть ближе, чтобы Хлоя видела только её: "Но встреча с тобой не была одним из всех этих сожалений".       Глаза Хлои распахнулись, взгляд быстро забегал по лицу Рэйчел. "Как ты можешь так говорить?"– пробормотала она едва слышно. Вопрос должен был прозвучать с обвинением, но присущая ей спесь исчезла даже до наступления ночи, уступив место самокритичности. "Как ты можешь быть так уверена в том, что не будешь сожалеть, что была со мной рядом? Остальные явно жалели, прежде чем уйти. Уйти ради того, что важнее и лучше, чем я. Может, и ты давно нашла бы причину уйти, если бы тебя не засосало в мой водоворот проблем. Я уже наверняка лишила тебя стольких возможностей, весёлых ночей и интересных людей, потому что я эгоистичная скотина, которая не хочет делить тебя с кем-то ещё". В уголка её глаза выступила слеза, но вместо того, чтобы как обычно со злостью смахнуть её, Хлоя дала ей скатиться вниз по щеке. Рэйчел проследила за ней взглядом и вновь взглянула в глаза Хлое, когда та прерывисто выдохнула:"Потому что ты – всё, что у меня осталось".       Рэйчел глубоко вздохнула, кончики синих волос всколыхнулись от её дыхания. Как ни крути – просто ужасная, но неизбежная ситуация. Обычно Рэйчел бежала прочь в такие моменты. Она сама себе хозяйка, она свободна как ветер, не зависимый ни от людей, ни от обстоятельств. Только вот вышло так, что всё это было уже не важно. Ей не понаслышке были знакомы одержимость человеком и жажда узнать, как он на самом деле к тебе относится. Знать, достоин ли ты его времени. Чужое мнение не должно быть настолько важным, уж тем более не важней того, что ты сама о себе думаешь, но Аркадия Бэй была маленьким городишком, где люди знали друг о друге всё, и любой мог с лёгкостью попасть в жернова слухов, перемалывающие всё, что на самом деле важно. И в этот момент важнее всего – её репутации, карьеры, личности – была Хлоя. Её самооценка была далека от того, каким замечательным человеком она была, но превыше своего мнения она ставила мнение Рэйчел, которой приходилось пользоваться этим во благо Хлои. Но когда Рэйчел не окажется рядом, ей потребуется заглянуть в себя, чтобы отыскать чувство собственного достоинства, ведь она больше не сможет найти его в своей подруге. Рэйчел обязана её к этому подготовить. Понимание собственной значимости было Хлое жизненно необходимо, ведь иначе расставание её погубит.       "Я не была идеальной подругой. Думаю, мы обе это знаем",– признала Рэйчел с удивлением для самой себя и для Хлои, судя по её голубым округлившимся глазам. "Я не раз доводила тебя до слез, и я ненавижу себя за это. Временами не перезванивала тебе, отчего ты ещё больше за меня волновалась, и я ненавижу себя за это. Ты, бывало, просила меня о помощи, но не получала её, и я ненавижу себя за это. А когда ты пыталась ссказать мне о своих чувствах… я бежала прочь. Каждый раз. И я ненавижу себя за это".       Рэйчел положила ладони на покрасневшие щёки Хлои, утирая большими пальцами её слёзы. "Я жалею обо всех тех моментах, когда была к тебе несправедлива. Я жалею, что всегда убегала прочь. Я трусиха. А вот ты, Хлоя, храбрее всех, кого я знаю, вот почему я всегда возвращаюсь, и ты мне небезразлична. Мне нравится быть с тобой. Мою жизнь будто вываляли в дерьме, спасибо моим родителям, спасибо клубу "Циклон" и тем ублюдкам с лесопилки, и хотя я знаю, что неплохо справляюсь, это не значит, будто мне даётся это легко. И причиной, по которой я изо дня в день продолжала эту борьбу, всегда была ты. Ты чудесный луч света в моей жизни, Хлоя, ты маяк, что хранит меня на путик берегу. Каждый проведённый с тобой миг приносил облегчение, каждый из них бесценен, и я никогда не пожалею ни об одном из них, потому что ты – лучшее, что случалось со мной".       Это не было ложью. Не было. Не совсем. Рэйчел приходилось повторять это про себя. Хлоя была её лучшей подругой. Спасительницей, которую она любила. Хлоя делала её счастливой. Но она не могла распахнуть перед ней двери модельной карьеры, не могла увезти её из Аркадии Бэй. А вот кое-кто другой мог. Только этой ночью это неважно. С этой проблемой она проведёт завтрашний день, следующую неделю, все последующие месяцы. Этой ночью она уделит всё внимание Хлое, и не только потому, что та этого заслуживала. Рэйчел сама этого хотела, и ей не было нужды оправдываться, ведь это была чистая правда. Хлоя навсегда останется лучшей подругой всей её жизни. Ничто и никто не в силах изменить этого, даже она сама.       Плач синеволосой девушки всё усиливался, и её покрасневшие, блестящие от слёз глаза всматривались в лицо Рэйчел в поисках чего-то такого, что выдало бы ту ложь, которую она слышала ото всех, кто говорил, будто им не всё равно. Но несмотря на все планы Рэйчел и на то, что она неизбежно исчезнет, как и все до неё, она искренне желала подруге счастья. Проводя с кем-то время, она дарила ему всё своё внимание, благодаря чему могла понять, каков человек на самом деле. Рэйчел узнавала о его привычках, мыслях, мечтах и страстях. Было ясно, что сегодня Хлоя нуждается в ней даже больше, чем обычно, и если Рэйчел не ответит на эту нужду, она ни заслуживает быть ей ни другом, ни хранительницей её сердца.       Хлоя глубоко и прерывисто выдохнула в лицо Рэйчел, запах её дыхания вновь напомнил о том, сколько алкоголя и наркотика оставалось в её крови. "Я просто...", – начала она, но запнулась, покачала головой и уставилась в пол, признав поражение. Рэйчел слегка нахмурилась, поднимая лицо девушки в качестве нежного предложения договорить до конца, ей хотелось это услышать. Хлоя прикусила губу, несколько раз открыла и закрыла рот, прежде чем наконец заговорила полным слёз голосом. "Меня никогда не покидают эти жуткие мысли, напоминающие о том, почему я такая никчёмная. Снова наступаю на одни и те же грабли, никто не хочет быть со мной рядом, я похерила своё будущее, у меня нет никаких талантов. Будто бы… нескончаемые голоса в голове твердят, как я себя ненавижу. Вновь и вновь. Чёрта с два, это так херово". Хлоя накрыла ладони Рэйчел, лежавшие на её щеках, утопая в прикосновении. "И замолкают они только тогда… когда ты рядом".       Рэйчел почувствовала, как забилось сердце, перехватило дыхание. То, благодаря чему Хлоя переставала себя ненавидеть было той самой причиной, по которой Рэйчел ненавидела себя. Осознание этого лишило её дара речи, пожалуй, впервые в жизни. Она, как правило, за словом в карман не лезла, но услышав такое, не могла дать достойного ответа, язык будто онемел. Любые слова не будут иметь сейчас никакого смысла. Рэйчел не знала, что сказать, чтобы подбодрить подругу или заставить себя чувствовать не таким ужасным человеком. Но её поступки всегда говорили больше её слов, вызывая мощное эхо. То же можно было сказать и о поступках Хлои, которая всегда предпочитала словам действия. Доказательство не заставило себя ждать – она вдруг наклонилась чуть ближе и впервые поцеловала Рэйчел. Та позволила, не отвечая на поцелуй, но и не отталкивая. Он был небрежным, но мягким, с привкусом алкоголя. Блондинка уставилась на Хлою, пока глаза синеволосой девушки резко не распахнулись и она не отпрянула, так резко, что едва не свалилась с кровати.       "Рэйч… Прости. Я не хотела…", –замялась Хлоя. "Я напилась и…"       Рэйчел не дала ей договорить, не дала пойти на попятную – притянула Хлою к себе и прижала её губы к своим, сильнее, чем несколько мгновений назад. Девушка выдохнула, чем и воспользовалась Рэйчел, вдыхая её сладость, её любовь, и стала сосать её нижнюю губу, пока Хлоя не застонала. Светловолосая девушка ненадолго отстранилась, чтобы посмотреть в лицо её милой Хлои. Оно было растерянным, но лучилось любовью и надеждой. Приоткрыв рот, она провела языком по нижней губе, её затуманенный взгляд метался между глазами и губами Рэйчел.       "Рэйчел…"       Будущая модель поцеловала её вновь, запустив одну руку в волосы кобальтового цвета, а второй нащупала её руку, переплетая их пальцы. Хлоя стеснялась, колебалась, явно боялась сделать что-то не так, но постепенно начала отвечать поцелуем, полным тихой страсти и желанием принести удовольствие.       Рэйчел уже чувствовала нечто подобное, когда целовала Фрэнка, но ещё не успела привыкнуть к таким ощущениям. Она целовала многих, какие-то воспоминания были ярче, чем другие, но целовать того, кто беззаветно в тебя влюблён так же прекрасно, как и невыносимо тяжело. Прежде её ни с кем ничего не связывало, не было никого, о чьих чувствах приходилось бы беспокоиться. А теперь в руках её было сердце Хлои, с которым можно было делать всё, что заблагорассудится. Этой ночью она исполнит его желания, ведь однажды оно точно будет разбито, и Рэйчел могла лишь надеяться, что его осколки можно будет спасти. Ведь сердце можно разбивать до тех пор, пока его хозяин не решит, что залечивать его не стоит.       Рэйчел уложила Хлою на кровать и накрыла её собой, не разрывая поцелуя. Та дрожала, и Рэйчел буквально осязала излучаемое ей счастье. Хлоя, наверное, чувствовала не только то, что мечты её сбываются, но о и то, что жизнь наконец свернула в нужное русло. Что её переживания и эмоции, само её существование ценят и одобряют. Что в этот миг для любви её жизни существовала только она. Подобным чувствам нередко поддавалась и Рэйчел. Они были одним из немногих препятствий, от которых она не в силах была по-змеиному ускользнуть. Хлоя была ангелом и заслуживала гораздо большего, чем её любимая. Но сейчас, в самый важный момент, Рэйчел была готова на всё ради неё. Язык блондинки скользнул в рот синеволосой девушки, проводя по языку Хлои, её зубам, дёснам, отчего та окончательно растворилась в поцелуе, дрожа и вздыхая. Рэйчел почувствовала, как руки девушки медленно двигались вверх по её рукам, пока нежно не сжали плечи. Было видно – Хлоя не осознаёт, что делает, учитывая её состояние, но пытается что-то предпринять. Пытается выразить свою признательность, свои чувства любым способом, которым только возможно.       Нежность. Сладость. Чистейшая форма любви.       Быть может, Рэйчел больше не доведётся испытать ничего подобного. А она была самолюбива. Ей хотелось ощутить как можно больше, прежде чем Аркадия Бэй останется позади. Их губы с влажным звуком разомкнулись, и Рэйчел отстранилась, с упоением наблюдая за тем, как глубоко приходится вдыхать Хлое, как быстро вздымается и опадает её грудь, как колотится её сердце. Она улыбнулась этой красивой девушке, протянув руку, чтобы заправить пару непослушных синих прядей ей за ухо. Хлоя густо покраснела, её распухшие губы дрожали и молили о большем. "Рэйчел, – хриплым голосом прошептала Хлоя, – я… я лю…". Светловолосая девушка прервала фразу, прижав палец к её губам. Рэйчел не могла вынести этих слов. Произнесённые вслух они сломают её. Хоть она и гордилась своей эмоциональной силой, присущим ей самообладанием, но она знала, что не вынесет признания именно этого человека.       Когда Хлоя вновь глубоко вдохнула, взгляд Рэйчел упал на ожерелье из трёх пуль, которое висело на её вздымавшейся и опадавшей груди. Она коснулась пуль пальцами, провела по холодному, твёрдому металлу и тут же заметила, как дыхание девушки участилось. "Я подарила тебе его потому, что оно прекрасно на тебе смотрится", – Рэйчел подняла на Хлою взгляд из-под ресниц, в глазах её уже тлело желание. "Но мне кажется, оно будет выглядеть ещё лучше, если будет единственным, что останется на тебе". Хлою пробила дрожь, неистовая дрожь предвкушения, которую та поглотила полным вожделения взглядом. Рука медленно, до боли медленно проследовала к шее синеволосой девушки, остановившись в том месте, где лучше всего ощущался пульс, гулко отдававшийся под кожей. Рэйчел подняла взгляд и посмотрела в Хлое в глаза. Глаза, выражавшие резкий испуг, но одновременно с ним – стремление к ней, волнение от её прикосновений и жаждой их. Этот взгляд заставил сердце Рэйчел пропустить удар, добиться этого ещё никому раньше не удавалось. Эта девушка заставляла её испытывать всё то, что ей абсолютно не следовало бы чувствовать, ведь в итоге ей станет ещё тяжелее. Она облизала губы, наклоняясь вперёд, пока между их губами не осталось лишь нескольких сантиметров. Рэйчел вдыхала слабый аромат духов, лёгкий запах алкоголя и пота, блестевшего на её коже. В глазах Хлои она видела боль, надежду, вожделение, желание любить и быть любимой в ответ. Ей хотелось любить Хлою. Хотелось запечатлеть всю себя в её памяти. Хотелось знать наверняка, что даже если мир забудет Рэйчел Эмбер, то Хлоя Прайс – никогда.       С помощью рук и губ Рэйчел силилась запомнить в ней каждую мелочь, касаясь каждого дюйма кожи: раскрасневшееся лицо, нежную шею, выступающие ключицы, плечи, длинные руки. Она прикусила кожу на её шее в том месте, где бился пульс, отчего та откинула голову и крепко схватила Рэйчел за волосы, едва ли осознанно. Блондинка переместила буквально весь свой вес на Хлою и начала медленно двигать бёдрами. Девушка выдохнула ей в рот, вздрогнув от неожиданности. Рэйчел ухмыльнулась прямо ей в губы, и спустя какое-то время её руки уже двигались под майкой Хлои. Ухоженные ногти оставляли на коже нежные белые следы, постепенно задирая майку и исследуя новую территорию. Хлоя послушно подняла руки, Рэйчел сняла и отбросила майку, чтобы разглядеть стройное тело и тепло улыбнуться. Она чувствовала, как дрожит под ней синеволосая девушка, которая не в силах была оторвать от неё глаз.       Язык, губы, зубы оставляли мокрые красноватые следы на животе Хлои, и в тот миг, когда пальцы Рэйчел оказались на её лифчике, она, кажется, осознала, к чему всё это может привести. Её голубые глаза округлились, у неё перехватило дыхание. Рэйчел смотрела на неё, отказываясь продолжать, не получив на то разрешения. В этих глазах отражалось настораживающее, но вполне объяснимое сочетание волнения и страха – идеальный дуэт эмоций для тех, у кого прежде не было подобного опыта. Несколько лет назад, в поезде, Хлоя намекнула, что уже не девственница, только вот Рэйчел не поверила ни на миг. Она полагала, что неплохо читает чужие эмоции и отличает правду от лжи, а уж враньё Хлои Прайс она мастерски чувствовала с самого первого дня: та уж точно ни с кем не спала до 16 лет. А учитывая степень её недоверия к людям, Рэйчел не удивилась бы, узнав, что та ещё ни с кем не целовалась.       Рэйчел помнила свой первый поцелуй и первый раз. Перед поцелуем она была трезвой, а вот перед первым разом, к сожалению, недостаточно пьяной. Первый поцелуй был неплох, только уже не вспоминался после второго и третьего, а о первом разе вообще хотелось забыть. Было мерзко, невнятно, рискованно, без всякой заботы и страсти. Нельзя допустить, чтобы Хлое пришлось испытать нечто подобное. Сейчас она, наверное, так же пьяна, как и Рэйчел в той ситуации, но отличие будет в том, что Рэйчел будет любить Хлою и докажет ей, что она красива и достойна любви.       Девушка протянула руки и положила ладони на щёки Рэйчел. Та терпеливо ждала, и её сердце замерло, когда Хлоя провела большими пальцами по её высоким скулам. Хлоя вновь разглядывала её, с тревогой высматривая любое доказательство того, что всё это какая-то шутка, что ей всё это снится. Пытаясь отыскать что-нибудь, что разоблачило бы неискренность заботы Рэйчел; что-нибудь, что убедило бы её в мысли о том, будто она недостойна подобного отношения.       К чёрту всё это.       Рэйчел медленно повернула голову навстречу прикосновению Хлои и, не переставая смотреть ей в глаза, оставила на её ладони необычайно мягкий, нежный поцелуй. Затем повернула голову в другую сторону, чуть дольше задержала тёплые губы на второй ладони и отклонилась назад. Из глаз синеволосой девушки скатилась слеза, которую тут же осушили поцелуем. Волнение Хлои было видно невооружённым глазом. Рэйчел закрыла глаза и лбом прислонилась к её лбу, довольствуясь близостью и надеясь, что безмолвная нежность поможет ей расслабиться. Затем оперлась локтями на кровать, начала успокаивающе гладить Хлою по волосам и потирать ей виски, пока дыхание девушки не замедлилось и не выровнялось. Рэйчел открыла глаза, почувствовав, как Хлоя запустила руку в её золотистую шевелюру, глядя на неё с таким восхищением, с каким на неё никто ещё не смотрел. Одна рука задержалась у её уха, поигрывая с серёжкой в виде синего пёрышка. Девушка знала, как много значит эта серёжка, знала, что касаться её Рэйчел не позволяет никому, кроме неё. Другая рука спустилась чуть ниже, палец нервно поглаживал лямку лифчика, спустившуюся с плеча.        “Пожалуйста”, – прошептала Хлоя. Так тихо, что Рэйчел едва расслышала. Но ей больше ничего и не надо было слышать. Она нежно целовала Хлою, пока той не стало трудно дышать, пока её потребность в Рэйчел не стала сродни наркотической. Блеск для губ оставлял отпечатки на покрывшейся потом коже, вся одежда была уже отброшена и забыта, когда Рэйчел работала над телом Хлои как художник над полотном, разукрашивая пустоту, пока она не стала прекрасной, законченной картиной. Грудь девушки окрасилась синяками, следами укусов и поцелуев, казавшимися каким-то мистическим символом, окружавшим её ожерелье из трёх пуль. Губы Рэйчел спускались всё ниже и ниже, пока она впервые не ощутила вкус Хлои, от которого тотчас же стала зависима. Благодаря искусному языку она быстро услышала музыку из уст Хлои: стоны и вскрики, что отзвуком отдавались в подушке. Рэйчел наслаждалась тем, как потягивают её волосы, как царапают ей спину, упивалась каждым стоном, каждым шёпотом у её уха. Какая-то часть её понимала, что делать всё это ей бы не следовало, что ей станет лишь труднее отпустить Хлою, но она уже не могла остановиться. Ей уже не доведётся увидеть подругу такой счастливой, ей нужно запомнить уставшую, любящую, потрясающую улыбку Хлои, ведь вполне вероятно, что она вскоре разучится улыбаться. И причиной тому будет она, Рэйчел.       Приближалось раннее утро, когда Хлоя наконец провалилась в сон, уткнувшись в оголённое плечо блондинки. Лицо её было более умиротворённым, чем когда-либо прежде, и Рэйчел поймала себя на мысли, что любуется им довольно долго, это зрелище казалось ей притягательнее, чем сон. В конце концов, с пробуждением вернётся необходимость вернуться в реальность. Может, Хлоя запомнила эту ночь в мельчайших подробностях, а быть может, совсем ничего не вспомнит. Рэйчел так и не определилась, какой вариант пришёлся бы ей по душе. Ни один из них не изменит того, какую боль испытает эта девушка. Не изменит того, как относится к ней Рэйчел и как ненавидит себя за то, что даже все эти чувства не могут заставить её остаться.       Вспомнив о телефоне, она осторожно, чтобы не потревожить Хлою, ощупью нашла его на полу и проверила сообщения, которые пришли несколько часов назад. Она знала, кто их прислал, и примерно представляла, о чём они, но ей нужно было удостовериться. M: Я на месте. Ты долго? Получено в 23:54 M: Ты где? Получено в 23:58 M: Рэйчел? Получено в 00:05       Больше сообщений не последовало, и Рэйчел предположила, что отправитель уехал домой, но это было к лучшему. Она вдруг почувствовала сожаление и лёгкое беспокойство за свою будущую карьеру, но брошенный мельком взгляд на лицо спящей рядом девушки напомнил ей, что этой ночью она могла думать лишь об одном. Рэйчел безучастно отправила в ответ какое-то извинение вкупе с обещанием загладить вину, выключила телефон и бросила его на клетчатую рубашку. Не хотелось бы, чтобы звук вибрации на деревянном полу нарушил покой её прекрасной Хлои. Рэйчел смотрела на неё, нежно гладила синие волосы. Её сердце сжалось, когда та придвинулась к ней ещё ближе, положив руку ей на живот. Ожерелье из пуль коснулось кожи: холодная тяжесть собственного подарка захлестнула её волной тоски. Рэйчел глубоко вздохнула и попыталась отвлечься рисованием воображаемых узоров кончиками пальцев на руке Хлои. Отвлечься от биения сердца, слышимого благодаря их близости. Отвлечься от осознания того, что она собирается разбить это сердце, а значит, и своё собственное.       Рэйчел попробовала представить, что будет, если она не уедет. Допустим, все в Блэквелле будут и дальше ей восхищаться, хоть это и глупо, ведь она ничем не заслужила их похвал. Допустим, Фрэнк и дальше будет снабжать её бесплатной наркотой. Допустим, она будет каждую ночь засыпать в руках Хлои, если того захочет, а затем каждое утро видеть, как спокойно она спит. Но Аркадия Бэй прогнила. Здесь живут жуткие призраки её прошлого, образы пламени, крика и смерти, чёрных перьев и белых одежд, она ни за что не останется в этих местах. Здесь ей никогда не стать моделью, никогда не осуществить свои мечты. Никогда не стать свободной. А если она хочет стать свободной, ей придётся оставить в ловушке ту, для кого она дороже целого мира.       Рэйчел не хотелось причинять Хлое боль, но она знала, что именно это ей и придётся сделать. Это факт. И его уже никак не изменишь.       Всё, что Рэйчел могла сделать, сморгнув слёзы и поцеловав Хлою в висок – это крепко, оберегающее обнять её.       Обнять затишье перед бурей.