people need people

#np jackson — okay

Одна цифра стоила ему снятых с баланса денег и чужого «ты ошибся номером», но никто не сказал кажется ты просто оступился. — С кем ты там общаешься? Отложи свой телефон и вернись уже в реальность, эй Чангюн, — Кихён трясёт его за плечо, в надежде удостоиться хоть капельки внимания. Все попытки заканчиваются крахом. Чангюн сидит и просто прожигает взглядом гаджет. Конечно, Кихён ревнует, потому что вот он, Ю весь такой прекрасный, сидит рядом и попивает свой макиатто со взбитыми сливками и ореховым топингом, а Чангюн так и не притрагивается к своему банальному и скучному эспрессо со льдом. Парень вообще часто задумывается как такую чудесную реальность можно променять на виртуальность. Это как жить между двух миров и так и не найти себе места ни в одном из них. Ю со злостью пихает носки идеально начищенных оксфордов Чангюна и яростно жует бумажную картонку стаканчика с остатками нерастворившегося сахара на дне. У них за плечами семь лет совместной дружбы, один рамен на двоих, совместные ночевки, где Кихён как всегда пихает и бьёт Има по голове подушкой, после чего младший ловит убегающего на всех порах друга и забирается руками под растянутую худи, поднимаясь щекотать. Комната тотчас наполняется смехом. Когда мама хёна уезжает в очередную командировку, Кихён затаскивает парня к себе под предлогом «я не хочу быть один», что в принципе является правдой: его никогда нельзя оставлять одного. Он из тех людей, которые ненавидят одиночество, ему буквально каждую секунду надо напоминать, что он вообще-то нужен, обнимать и просто быть рядом, большего не требуется. И пусть кихён всегда из себя только строит некую колючку, на самом деле у него очень тёплое сердце. Когда-то Ю прослезился, когда увидел дворняжку с побитой мордочкой и поломанной лапой. Сейчас эта некогда измученная собака Хани безумно любит жизнь и бегает на перегонки с Чангюном до круглосуточного магазина. Когда Кихён по-настоящему счастлив? Вот в такие моменты, когда снимает, как Чангюн, радуясь своей победе, не заметил фонарный столб и дал преимущество биглю на победу. — Чего ты смеёшься, идиот, — шипит Им, потирая ушибленное место и косится на Ю, а тот только заливается смехом и трясущимися руками продолжает снимать компромат. — Больно вообще-то. — Я же не виноват, что глаза тебе дали, а пользоваться ты ними так и не научился, — вытирая воображаемые слёзы, вторит ему парень. — Хани, признаю, ты сделала его, иди сюда, — собака несколько сожалеющее смотрит на жертву происшествия и подбегает к хозяину, довольно виляя хвостом из стороны в сторону. — Вот серьёзно, откуда ты вообще мне на голову свалился, хён? — в их отношениях никогда не было правил по принципу «младший-старший», можно было общаться как хочешь, но Ю всё же злится, когда тот пренебрегает уважением и его добротой. Старшего вообще легко выбесить, даже особо стараться не надо, но только спустя несколько мгновений он всё же решится задать волнующий его сейчас вопрос: — Сильно болит? — а Им даже не сразу поймёт о чём идёт речь, потому что внезапно и неожиданно. По пути на остановку Ю тянет его за рукав кислотно-зелёного бомбера, чтобы только прощупать место ушиба. Там конечно шишка ощутимая и заметный кровоподтёк. Кихён молча разглядывает и потирает место ушиба, будто боль всю на себя забирает, а на деле слишком загоняется и много думает. Чангюн находит это забавным, нет не ситуацию, потому что их разница в росте забавляет, а этот Ю, который заботливо смотрит, что внутри сразу что-то щёлкает. Чангюну тепло, а вечно мерзнущему Ю? — У тебя руки холодные, — констатирует, потому что маленький и злобный старший всегда мерзнет. Вот так ему и надо. Чангюн незамедлительно снимает бомбер и накидывает на плечи хёна, мимолетно пробегаюсь взглядом по острым скулам и искусанным губам. — Хватит закусывать губы, отнюдь это не придаёт тебе ни шарма, ни сексуальности, будь уверен, друг, — и тянет большой палец, чтоб стереть капельку выступающей крови. Ю теряется и впадает в ступор, а потом возвращается на землю и бьёт Има по руке. — Вот мудак, а я распереживался, — говорит задыхающийся от гнева Кихён, выдавая себя с потрохами кончиками покрасневших ушей и отведённого в сторону взгляда. В 16 они впервые поцеловались и это было слишком неумело и неловко. Всё по стандартному сценарию: на вечеринке как амбициозные подростки выпили, вот и решили попробовать что-то новенькое в жизни. Кихён потом неделю избегал младшего с роем мыслей в голове «не стоило и что теперь делать, чёрт». Не каждый день целуешься с лучшим другом, сидя у него на коленях в приглушенном свете, где за стенами вечеринка во всю, немецкое пиво и чьи-то стоны буквально на каждом шагу, а стены впитывают каждый звук в себя, как губки. Не зря говорят, что даже у стен есть уши. Так вот как выглядит взрослая жизнь, да?

***

— Да постой, хватит от меня бегать, — хватает за пальцы Кихёна, неудачно пытающегося скрыться в толпе. Ю хватает лишь на то, чтоб осознать, что бегать бесполезно, это не может длиться бесконечно. Иногда стоит посмотреть правде в глаза, а не пытаться как-то улизнуть от неё: просто надо уметь принимать всё так, как есть. Если чангюн сейчас скажет, что больше не считает его своим другом, потому что «Кихён, я не педик и с друзьями не целуюсь», то сердце Ю хоть рухнет куда-то вниз, но принимать реальность такой, какой она есть — важно. Ну и пробежишь десяток километров, ты думаешь тебе полегчает? Воспоминания не сотрешь, сердце из груди не вытащить, что будешь делать? Правильно поступает не тот, кто ломается под гнетом чёрной полосы и неудач, а кто даже со слезами на глазах поднимается, чтобы в следующий раз снова упасть, но продолжается пытаться из раза в раз. Потом падать становится не так больно, уже привыкаешь. — Это было всего лишь прикосновение губами, забудь, бро, в этом нет ничего такого, — попивая банановое молоко на крыше школы говорит Чангюн. «В этом нет ничего такого» для Има, а у Кихёна потеющие ладошки и несфокусированный взгляд. Страшно. — Да, наверно ты прав, — минутой позже раздается ответ. Это даётся не просто, проглотить свои чувства, выдавить из себя улыбку и кивнуть себе головой для подтверждения. Дружба важнее, чем эта выдуманная любовь, а Ю просто не хочет терять. Просто для Чангюна это «в этом нет ничего такого», а для Кихёна — увы, всё нет просто.

***

— Привет, — помехи и нечёткая картинка на экране ноутбука. На фоне еле работающий телевизор, а в комнате полнейший бардак. — Я не помню когда мы так в последний раз говорили вообще, — хриплый голос немного отрезвляет. — Давно, — едва слышен вздох разочарования со стороны Има и несколько секунд тишины, чтобы потом набраться сил для разговора. — Ты же знаешь работа, учёба, ничего не успеваю. А ты? Разные часовые пояса, два месяца полнейшего затишья и всё как сон, будто ничего и не было вовсе. Не было первой неловкой переписки, когда Чангюн напился и перепутал всего лишь одну жалкую цифру. — алло, минджун, забери меня домой. Вот скажи я тебе друг или не друг? Вот скажи мне, а. — чувак, ты хоть понимаешь, что позвонил сейчас в другую страну? Между прочим это недешево. — минджун, хватит уже издеваться. Ты понимаешь, что мне плохо, — выговаривая точно каждую букву шипит им. Какие друзья после этого, если не могут помочь в тяжёлую минуту? — мне тебя жаль, потому что я не тот, кому ты звонил и, знаешь, пить поменьше надо. Противные гудки и абонент больше не абонент. Стоит ли разочаровываться в людях? Да нет, пожалуй нет — доверять им не надо, вот и всё. Предать может кто угодно в любой момент, случается это зачастую от тех, от кого не ожидал. Нож в спину, несколько оборотов и тёплая жидкость стекает по рукам. Слёзы? Бросьте, кому нужны ваши боль и страдания, ваши эмоции, для других они лишь оружие против вас. Это револьвер, который выстрелит вам в голову при первой попавшейся возможности одним лишь нажатием на курок. Жалость? Общество слишком наиграно: эти фальшивые маски ужасающих клоунов, эти лживые слова, что патокой заливают вам в уши, лишь бы верили. Все мы наживаемся на ком-то, нас программируют на то, какими мы должны быть. Каждое последующее действие требует крови, пролитых слёз, чужих страданий и чьих-то переломанных костей. Вы думаете демонов не существует? Оглянитесь, они повсюду, где надо умеют показаться хорошенькими, поджать свой хвостик, мило улыбнуться или помочь бабушке перейти дорогу. Это лишь банальная игра, где собраны лишь великие иллюзионисты. Как часто подобные мысли посещают голову Чангюна? А кто он и вправду? Минчжун отправляется в чёрный список «без причинно», а на следующее утро им понимает, что номер то незнакомый. — Прости, я был пьян. Я не помню, что произошло, наверное наговорил много глупостей? Блин, сорри. Вся жизнь идёт как по пунктам, уже давно привычная рутина: дом, универ, работа, дом, бессонные ночи за очередным проектом по черчению и сон, заставший его разлитым кофе на пол и приходящим утром. Проспать будильник уже традиция, а трясущиеся руки уже не вызывает никакого удивления. Голова из себя представляет почему-то непосильную ношу, а шея затекла от неудобного положения. Запах быстрорастворимой лапши будоражит рецепторы — и желудок незамедлительно реагирует дотошным бурчанием. Там мило улыбнуться, там посмеяться, помочь надоедливой библиотекарше донести книги, потому что: «ой чангюн, не поможешь?» и самая не любимая пара по эстетике. Жизнь такая короткая, чтобы тратить её на людей, которые не нужны, на фальшивость и скрытые чувства. Если что-то не нравится — скажи прямо, если хочешь купить этот сэндвич — послушай свой организм, он не обманет. Хочешь признаться в любви — признайся. Путешествовать — да пожалуйста, только живи, пожалуйста, а не проебывай. Это что выход? Жизнь ведь столько возможностей даёт, просто хватайся и беги куда подальше: работа, старайся до изнеможения, до упадка сил, до тёмных кругов под глазами и потерянного сознания в продуктовом, когда неистово хочется поесть нормальной человеческой еды. Когда Има спросили как он себя чувствует, он закрыл глаза и ответил, что очень проголодался. А результат, а результат он стоит этого? Чангюн пока не знает, он существует как и все остальные людишки, Да, он гнёт внутри, чтобы всем остальным казаться добрым и хорошим, чтобы давать советы своим друзьям и кормить по вечерам бездомную кошку под своим подъездом. По правде говоря, Им тоже актёр, но роли ему попадались отнюдь не лучшие. Он по всякому дарит задатки своего внутреннего тепла, чтобы стремительно перегорать самому. И ненависть к себе только растёт с каждым днём, потому что совсем не получается жить, так как хочешь. Приходится притворяться, лгать, прежде всего самому, потому что так надо, так требует общество, потому что это же так круто из раза в раз на одни и те же грабли, а потом зализывать кровоточащие раны. Что хорошего? Чангюн злится, потому что сложно быть тем самым человеком, которым действительно хочешь быть: бесчувственным и жестоким. Не давать никому шанса, не прощать, вот так вот убивать словами больше, чем поступками — таких людей ведь ценят, их любят. Потому что люди зависимы от боли, которую им причиняют. Чангюн так не может, просто не получается также как глупые линии чертежа. Просто сама его сущность кричит раненой птицей, что «оставь хоть немного человечности в этом прогнившем мире». Парень так и делает, потому что так наверно будет правильно, пусть и в большинстве случаев слишком больно. Просто, просто ему надо чуть больше времени, чтобы стать идеальным актером. Всё идёт по обычному сценарию, пока дисплей смартфона не оповещает о новом входящем сообщении. Номер неизвестен. — меня чжухон зовут и я живу в америке. Пять месяцев односложных переписок в интернете и первый звонок по фейстайму в декабре. Чжухон слишком уверенный в себе, харизматичный, чёрствый и только его глаза говорят сами за себя. Они такие безумно красивые и этот тёплый ореховый оттенок радужки, но наравне с этим — пустые. Чангюн он не такой: он неловкий, худощавый и не знает что сказать. Он мало когда бывает уверенным и более зажатый, не для разговоров с кем-то. Нет, друзья у него есть и очень много знакомых, но внешняя оболочка отчужденности держит всех на дистанции. Чангюн, он не социопат, просто с чертами характера экстраверта. А Ли просто напросто случайность, да? Так ведь бывает. — Да вот работаю, невыебически устаю, — привычным тоном отвечают. Открытая пачка чипсов и характерный хруст. Сизый дым окутывает комнату, щелчок зажигалки, мятая пачка мальборо и фильтр зажат между губами. Вредно? Ну и пусть, у каждого разные зависимости, просто кто-то болеет людьми, а кто-то курит. Всё равно все умрут. — Эй, ты слушаешь вообще или как всегда витаешь у себя где-то в облаках? — приходится вернуться к тому, что сейчас связывает весь его мир. Комната, освещенная экраном работающего ноутбука, где по ту сторону вызывает ли. Это всего лишь кто-то выдуманный, кто-то такой, кого может и не существует и вовсе. Вряд ли Чангюну когда-нибудь удастся встретиться с ним, поговорить вот так с глазу на глаз, выпить чашечку кофе вместе. Как много всего можно сделать в параллельной вселенной, но что поделать, если люди, которых ты любишь, не живут хотя бы в одном с тобой городе. Было бы так всё интересно, если бы все люди сразу находили своих людей? Не было бы коротких «я правда приеду, мы увидимся», пугающих снов и призрачных мечтаний. Это как та самая заезженная картинка, где точка «я» и «мой лучший друг» и стрелочки на разных полушариях Земли. Планета круглая, может мы и правда когда-нибудь увидимся, когда-нибудь точно, но не сегодня. — Чжухон, извини, я сегодня плохо себя чувствую, — наигранная заторможенная улыбка, — я пойду. Тебе что ли, хорошего дня, не болей, — кнопка «выключить» уже зажата подушечками пальцев. Без ответного «хорошего дня» или «выздоравливай», которых не будет никогда, а если Ли начнет что-то ещё говорить, то Чангюн знает, что не сможет уйти больше никогда. Ну вот кто тебя просил привязываться? Это такая страшная болезнь, о которой в народе помалкивают, но абсолютно каждый о ней непримерно знает. Самое забавное в этом лишь то, что излечиться ты можешь только, если сам захочешь. Медицина ещё не так продвинулись, чтобы стирать воспоминания, поэтому окончательное решение принять подвластно только тебе. Друзья? Никто они друг другу, так лишь совместное времяпрепровождение в интернете и редкие переписки ни о чём. Удалить страницу что ли? Сделать вид, что ничего и никого не было и не существовало: никакого Чжухона и жуткой привязанности просто так. Странно, раньше слова «просто» не существовало в лексиконе чангюна, что ж многое меняется. — Кихён, извини, что так поздно, можно я прийду к тебе? Я понимаю, это очень глупо, но, — слова дальше не идут. — Что-то случилось? — заспанный голос Ю пробуждает в Име чувство вины, но эгоизм превышает. «Просто мне плохо» так и не сказанное, друзья же существуют для того, чтобы поддерживать в любую секунду. Чангюн воспользуется, только сегодня это очень необходимо. — Просто соскучился, достаточно, чтобы быть причиной? — самая сладкая ложь, они оба знают это, но никто не озвучивает вслух. Кихён? Какую часть он занимает в жизни самого Има? Слишком сложно, можно вопрос попроще. Он безумно милый, когда злится и эти его щёчки, когда он щурится. Его безумно притягательная прямоугольная улыбка, когда он счастлив и глаза, которые не могут обидеть. Руки Кихёна всегда такие холодные, а запястья не составляет труда обхватить в кольцо двумя пальцами. Его черты лица будто слеплены одним из самым талантливых скульпторов в мире. Ключицы, обтянутые кожей, скрытые под оверсайзным худи и покусанные губы. Его не сложно сломать, разбить и заставлять проливать слёзы — любое слово может задеть Ю. Но он вовсе не злопамятный и всё прощает, несмотря на всю боль, причиненную ранее. Ю Кихёна хочется оберегать, а не поливать грязью и нагружать своими проблемами. Разве он не заслуживает человека, который безгранично будет его любить? Чангюн не знает сможет ли полюбить Кихёна в ответ также, как и он его. — Прости что так поздно, — перед ним хён в дурацкой пижаме с гудетамой и голыми ступнями, с чем-то непонятным на голове и морщиной между нахмуренных бровей. У Чангюна щемит сердце в приступе зашкаливающей нежности, которая подкатывает к горлу. У Има нет никого кроме этого парня, что сейчас трёт глаза руками для чёткости картинки. Нет никого, кто будет терпеть его несносный характер, вспыльчивость на пустом месте и «я приеду» в два ночи. Другой бы послал, забил и игнорировал такого «псевдодруга», который по сути приходит только тогда, когда ему что-то нужно. Только не Кихён, который всегда взволнованно спросит «что случилось?», напоит горячим мятным чаем, а если понадобится и нальет чего покрепче. Только Ю Кихён будет искать младшего по барам, потому что его неделю нет в универе и никто не знает где он. — Чангюн, пошли, я доведу тебя до дома, — хм, а должно быть всё наоборот. И весь такой отважный Кихён перекинет на себя половину сопротивляющегося чангюновского тела и предпримет попытки дойти до такси и усадить младшего в машину. Задача не из лёгких, но вполне себе осуществима. Прекрати быть таким добрым, Ю Кихён, это незамедлительно погубит тебя. Но Ю упрям и никогда не меняет своих решений. Ступенька за ступенькой, по лицу скатываются капельки пота, а каждая мышца напряжена до невозможности. Даже если ноша непосильная, Кихён попрёт против всех правил. Чангюн — это примерно весь вес старшего и чуть больше, плюс рост. Спина жутко болит и ещё одна ступенька, последняя, и он у цели. Сердце бьётся слишком громко, отдаваясь гулом в голове, особенно долблясь по ушам, а сбоку имовское дыхание в ухо. Остались ключи, характерный звук скрипа в замочной скважине — и все силы просто покидают Кихёна. Чангюн наваливается на него, и они оказываются на полу. Старший больно прикладывается затылком, но это не так больно, как просто невыносимо горячий чангюн и его губы, которые проходятся по подбородку Ю. Тик-так. Время останавливается. Чангюн просто молча снимает куртку и обнимает старшего, который и без этого находится в прострации. Вот так прижимает крепко, и пусть руки холодные, и сам он холодный тоже, но рядом с Кихёном его сердце тает, и он ничего не может с этим поделать. Просто Ю Кихён заслуживает любви, как никто другой. Нос утыкается ему в макушку, а его волосы пахнут лавандой: так успокаивает. Вообще, Ю слишком атмосферный и уютный, у него много детских пижам, чай и кофе стоят на самых высоких полочках и чтобы достать их, надо встать на стул. Феномен: сам Чангюн может достать до них, не прилагая никаких усилий. У Ю в ванной всегда две зубных щётки, хотя живёт он один, вторая по праву принадлежит Иму. В отличии от младшего, у него всегда в доме порядок и приготовленная домашняя еда. У него в спальне стоит ночник, и только Им знает, что это, потому что Кихёну часто снятся кошмары. Он ходит к психологу два раза в неделю, но говорит совсем не помогает, приступы иногда настолько сильные, что от страха хочется покончить с собой. И самое пугающее в этом всё, что человек может просто сойти с ума, перепутать сны с реальностью и сделать это. Кихён переживает, что это произойдёт совсем скоро, а никого не будет рядом. Что такое одиночество? Это не просто чувство ненужности, это что-то такое, что приходит каждый вечер и отрывает кусочек твоей человеческой плоти. Ране нужно время зажить и должное лечение, но вот ты снова в четырёх стенах разговариваешь со своими демонами. Из раза в раз, боль всё усиливается, а раны не просто кровоточат — они гниют. Одиночество, это когда в мире так много людей, а тебе совершенно некому звонить, когда так много знакомых, а рассказать о наболевшем некому, потому что «извини, я занят сегодня, давай позже».  — да-да, конечно, я понимаю я тоже бываю частенько занят, ничего страшного, — и уголки губ ползут в грустном подобии улыбки. Я в порядке. Ты при любых обстоятельствах подставляешь плечо другим поплакаться, а ночью на одну кровоточащую рану становится больше. Это замкнутый круг, вот ты опять сидишь на холодном полу и затыкаешь себе рот, чтобы не закричать от этой внутренней боли, когда режут без наркоза, а страх опутывает своими ниточками. Кто-то смеется, шепчет гадости на ухо, включает диск под названием «забыть» и ставит на повтор. Так ты сам себя ломаешь или кто-то тебе помогает? Что на самом деле убивает? Одиночество. Кихён обнимает в ответ, потому что объятия нужны каждому, и в этом отказывать себе хотя бы сегодня он не намерен. — Так что произошло? — Могу ли я хотя бы раз за семь лет нашей дружбы просто так прийти и сказать как я рад, что у меня есть такой чудесный друг? — Чангюн даже не спрашивает, он перебирает кихёновы пряди и приглаживает его волосы, заправляя одну из них за ухо. — Я не умею говорить красивых слов, ты же знаешь, я просто хочу сказать тебе. — Ты меня бросаешь? — перебивает, но совершенно спокойно произносит Ю, а в его голосе проскакивают нотки волнения, что не скрывается от Има. — Ты всегда такой противный, — уже тёплая чангюновская рука мимолётом касается пальцев Кихёна. Старшего как током прошибает, это всё за гранью его фантазии. Чангюн никогда не любил его вот так, как-то так, как хотелось бы его воспаленному мозгу. Кихёну ответить нечего, реальность какая-то жестокая: бьёт поддых и не даёт времени прийти в себя. — Пошли спать? — щелкает по носу и берёт за руку, переплетая пальцы. Оказывается всё так просто? А завтра новый день со своими неожиданностями в лице Им Чангюна с приоткрытыми потрескавшимися губами и маленькой родинкой на шее. По утрам постель Ю обычно пустует, а холод сковывает конечности, сегодня — это младший, кольцо тёплых рук, которое прижимает к своей груди, не оставляя пути к побегу. Если это сон, то пусть он не кончается.