Заставь моё сердце вновь биться

*** Прошло уже ровно две недели с того момента, как Рихард уехал. За все это время я не получил от него ни одного звонка или сообщения, хотя накануне перед его уходом мы обменялись номерами. Это больно каждый раз отдавало в грудную клетку так, что становилось трудно дышать и, я падал в, уже ставшим очередной, обморок. Из-за этого я почти все время сидел дома, даже не пытаясь выйти на улицу. От этого мой сон нарушился окончательно. На удивление, я нашел пачку сигарет, в очередной раз убираясь дома. Я взял в руки упаковку, начав разглядывать ее и вместе с тем думая, чья она. Я не курю, а последним, кто тут был – Круспе. Я вздохнул. Неужели он курит? Этот факт не то чтобы смутил меня, но радовать не стал тоже. До того момента, пока я не представил своей больной фантазией то, как с грацией кошки, он берет из пачки сигарету и ставит ее меж своих пальцев, а после преподносит эту убийственную вещь к губам, прикуривая зажигалкой. Все это породило в моей голове одну слишком плохую, но вместе с тем, и манящую идею. Я открыл пачку и взял одну сигарету. - А почему бы и нет? – хмыкнул я, а после обернулся в поисках зажигалки или спичек. Я схватил в руки только что найденную мной зажигалку и, преподнеся к губам сигарету, прикурил ее, тут же вдыхая в себя едкий дым. А в следующую секунду сильно закашлялся, пытаясь вдохнуть в свои легкие воздух. - Черт, не думал, что это так будет трудно в первый раз. – Удивился я сам себе и посмотрел на аккуратно зажатую между моих пальцев сигарету, не медля и тут же делая вновь затяжку. Мои легкие медленно пропитывались едким дымом, а мне, на удивление, становилось легче. На мгновение я отвлекался от этого противного и колющего чувства, что постоянно преследовало меня. Что ж, наверное, поэтому люди и имеют такие вредные привычки? Этот вечер я бы провел в компании пачки сигарет, если бы не внезапный звонок. Я взял в руки свое мобильное устройство, на котором светилось имя «Кристоф». Шнайдер? Что ему надо в столь поздний час? - Алло. – Хрипло проговорил я. - Пауль? Это вы? – в трубке прозвучал приятный женский голос. Я узнал его. Это была мама Шнайдера. Но почему с его номера звонит она? - Да, в чем дело? – серьезным тоном спросил я, нахмурившись. - Дело в том, что…- женщина глубоко и нервно вздохнула. – Я знаю, вы друг Кристофа. Хороший друг. И… я хочу сказать, что его больше нет в живых. – Голос на другом конце провода вдруг затих, и я услышал, как женщина вздыхает, будто тем самым пытаясь держать себя руках. – Его сбила машина, водитель которой не справился с управлением. До свидания, Пауль. – а потом раздражающие гудки несколько секунд, говорящие о конце разговора. Эту ночь я не спал совсем, выкурив пачку сигарет, оставленную Рихардом. Прошло два дня с момента этого события, а я до сих пор не мог поверить. Будто все это или страшный сон, оставляющий на душе неприятное послевкусие, или же какая-то глупая шутка, которая вот-вот закончится. Я посмотрел на себя в зеркало, уже одетый в черное. Сегодня похороны. Все. Это. Шутка. И, вот, я уже стою перед гробом, в котором находился мой друг. Мой верный друг. Я глубоко вдохнул, пытаясь подавить накатившие слезы. Но все тщетно. Слезы сами катятся ручьем по моим, уже ставшими впалыми, щекам, а дыхание становится настолько трудным, что я перестаю дышать. И снова обморок. Очнулся я быстро. Уже сразу начав осматривать все вокруг, пытаясь думать лишь о том, что произошедшее сон. Но нет, реальность все же жестока. Я потерял все, что когда-то имел. Человека, которого люблю, а теперь и друга, который так был всегда нужен мне. Я стоял, и, казалось, безразлично смотрел на гроб, который медленно укладывали в яму, специально вырытую для него. Но , вот тот взгляд символизировал далеко не безразличие. С того момента в моей душе была лишь пустота, так сильно начавшая на меня давить. После этой церемонии я рванул домой как можно быстрее. Я думал, что стены родного дома успокоят меня. Прибежав домой, я резко закрыл дверь и ударил в нее кулаком, тут же садясь на пол, сгибая колени и начиная реветь. Я не мог понять, почему все это происходит именно со мной. В чем я таком провинился, чтобы так меня медленно убивать? Стоп. Убивать? Я вдруг поднял голову. Может, так оно и задумано? Убить себя и мучения кончатся? Я хмыкнул. *** Над этим решением я думал около трех дней. Я не размышлял: убивать себя или нет. Я лишь искал действенные способы, чтобы наверняка совершить самоубийство. Я тщательно готовился к этому. Поэтому вечером третьего дня было готово абсолютно все. Но…стоп. Стоит написать Рихарду, извиниться перед ним. Я взял в руки свой телефон, начиная вбивать в поиск номер Круспе. Нашел. Долго думать над тем, что писать, я не стал. Короткое «Кристоф мертв. Я остался абсолютно один. Прости.», и я нажал на кнопку «отправить». А зачем многословничать? Ему все равно плевать, а перед уходом извиниться все же стоит. Пока ванная постепенно набиралась водой, я проверил, закрыты ли все двери и готовы ли лезвия и таблетки. А когда ванная была уже полная, таблетки сильнодействующего снотворного были выпиты, а лезвия были наготове. Я залез в ванную, окунаясь в воду по шею и, взяв лезвие в руки, провел им по одному запястью, а потом и по другому. Кровь тут же полилась алыми струйками, на что я улыбнулся. Вот и все, друг мой. Твой конец. Я чувствовал, как в глазах начало медленно темнеть. Темнота становилась в глазах все чаще и чаще и, в последний момент я провалился в темноту окончательно. Вот и конец. Теперь все будет хорошо. POV Рихард Я вдруг вздрогнул от внезапного звука, исходящего от моего телефона. Кто мог мне позвонить? Я достал свой мобильный и посмотрел на экран. СМС от Пауля. Но что он мог мне написать и вообще зачем? Решил вспомнить обо мне? Когда я открыл сообщение, то прочитал короткое: «Кристоф мертв. Я остался абсолютно один. Прости.» Что это могло бы значить? Я преподнёс к губам чашку только что сваренного мной кофе и вдруг застыл. Что, если это сигнал? Он сказал о своем одиночестве и решил извиниться перед своей гибелью? Чашка вдруг полетела на пол, разливая содержимое, а я уже был на пути к выходу. Сердце колотилось, словно обезумевшее, и в душе больно отдавало тянущее чувство ожидания. Что, если я не успею к нему? Что, если все это напрасно и я уже опоздал? Мне казалось, что автобус едет слишком медленно, потому я стал нервно постукивать пальцами по колену. А в голове крутилось только одно: «я должен успеть. Должен!» Тогда мне было действительно страшно. Было страшно увидеть его бледное тело, совсем бездыханное. Я посмотрел в окно. Какой же, оказывается, я дурак, теряю человека, который не может без меня. И зачем я вообще уехал? Разве стало мне лучше? Нет. я глубоко вздохнул, пытаясь подавить накатывающие слезы. Я должен успеть! Я должен! Спустя несколько минут, я уже стоял перед дверью Пауля и тяжело дышал. А потом постучался в дверь, но ответа не последовало. От этого чувство тревоги стало еще сильнее бить где-то в районе солнечного сплетения. Я дернул ручку. Закрыто. Нет. я должен его спасти. Вдруг я резко толкнул плечом дверь, и та с треском открылась. Я почему-то сразу рванул в ванную. На пороге которой встал, словно статуя. Он был там. Весь бледный, и в воде кроваво-красного цвета. - Нет! – вскрикнул я, прикрывая рот рукой. – Поль… Я подскочил к юноше, вытаскивая его из ледяной воды, и тут же приложил пальцы к его шее. Он жив. - Успел… - на выдохе прошептал я, улыбаясь и стирая слезы с щек и тут же немедля набирая номер скорой. С того момента все было как в немом кино. Я никого не слышал. Лишь только его бледное, но такое родное лицо мелькало среди этих белых халатов. Это грело мою душу, потому что я спас его. И теперь никуда не отпущу. Спустя несколько мучительных часов, я уже сидел возле него, поглаживая его бледные и худые пальцы. Я смотрел на него и понимал, какой я монстр. Я почти убил ни в чем невинного человека. А всё потому, что я чёртов самовлюбленный эгоист. - Поль… прости меня, я такой дурак. Уехал от тебя, совсем не видя того, как ты нуждаешься во мне. – сбивчиво, сквозь слезы шептал я, не переставая поглаживать его руку. – пожалуйста…очнись… Спустя некоторое время, я стоял у окна и смотрел на проходящих мимо людей. В душе была буря, состоящая из сожаления, тревоги, и еще какого-то странного, еще неизведанного мне чувства. Я глубоко вздохнул, закрывая глаза. А потом вдруг посмотрел на него, в надежде, что он проснется. Но этого не происходило. Дни тянулись долго, уже превращаясь в недели. За окном уже постепенно стала царствовать весна, а я стоял у окна больничной палаты Пауля Ландерса. Он все еще был без сознания, а я за это время успел осознать многое. Он оказался для меня не просто другом, а нечто большим. - Я думаю, ты влюблен. – посмотрел на меня брюнет с неким подобием ухмылки. Это был Тилль – мой давний друг. Я всегда рассказывал ему обо всем, будь то чувства, тревожащие меня или какое-то радостное событие. И он всегда хранил все в тайне. - Но.. – я прикусил губу. – тогда… признаться? – я грустно улыбнулся своему другу, а потом сделал глоток кофе. А может и правда сделать это? - Вперед! – юноша посмотрел на меня, тепло улыбаясь. – Рих, мне надо бежать. Есть дела. – вновь тепло улыбнулся Линдеманн и встав с небольшого диванчика, направился по направлению к выходу. А я остался наедине со своими мыслями, смотря в окно кофейни, в которую мы зашли совсем недавно. Я повернулся к Паулю. И, о, боже, в тот момент я чуть не подпрыгнул на месте от счастья. Он очнулся.