Stockholm Syndrome

Ей становится немного легче, когда Армин все же открывает рот. Его слова точно льющийся в уши яд, от них все холодеет в груди, но голова становится ясной. Мечущийся разум успокаивается, анализирует. Анни чуть поворачивается, тяжело глядя исподлобья на целящегося в нее из винтовки юношу. Интересно, сколько прошло времени с того раза, когда они вот так смотрели друг на друга? От серьёзного выражения его лица ей становится смешно, она хмыкает, закрывая глаза. Плечи начинают дергаться, и, сама того не желая, Анни смеется. Совсем недолго, и не так, как тогда, когда ее переполняли облегчение и радость от того, что игры, наконец, закончились. Сейчас в ее смехе лишь отчаяние и ледяная решимость. Ясно как день, что ее страхи, практически все, совершенно беспочвенны. Люди не ворвутся сюда с веревками и кляпом, не вынесут дверь бравые разведчики с сумасшедшей Ханджи во главе, не поднимет крик Эрен. Никто сюда не придет, Армин. Она замолкает. Арлерт совсем недолго является шифтером, и он, конечно, совсем не умеет пользоваться преимуществами своего отныне и навсегда модифицированного тела. Анни чувствует ложь не в его голосе или взгляде, о, они весьма убедительны. Нет, ложь висит в воздухе, в мороке белесого пара и шипении испаряющейся крови, в запахах, пропитавших стены и древесину вокруг. Анни совсем недалеко от двери, и ружье, это слабое оружие человечества, ее совсем не страшит. Единожды попав в такую ситуацию, она готова пойти на все, чтобы вырваться, в конце концов, это ее обязанность. Право на слабость у нее отобрали еще в детстве и, разумеется, сдаваться запутавшемуся юноше с оружием в руках она не намерена точно так же, как и всем тем людям, что устроили на нее облаву. − Не похоже, чтобы ты был честен со мной, Армин, - с дразнящими нотками сожаления говорит она, разворачиваясь к выходу, − Вот и я благодарна тебе, но не жди от меня большего. Она игнорирует его призыв к сдаче и заявление о том, зачем он ее вытащил. Какое это имеет значение? Людям всегда нужны ответы на их вопросы, но почему они верят, что в состоянии их принять? Армин должен быть готов к тому, что она не исполнит его желания. Даже если он теперь один из них, он не имеет ни малейшего представления о том, о чем спрашивает. Как объяснить слепому цвет? Орлиный нос трепещет, она делает шаг к двери и легонько толкает. Тяжелая и массивная, на хорошо смазанных петлях, дверь качнулась, не встречая препятствия в виде засова, глухо стукнуло чугунное кольцо на ее противоположной стороне. Как она узнала тогда о всех тех людях в окружении? Интересно, он задумывался об этом? Губы Анни кривились в ухмылке, глаза горели. − Смотри, не заперто даже. Интересно, - она подошла к двери вплотную, обе ладони положив на поверхность, − Если я выгляну сейчас из камеры, увижу кое-что интересное? А, Арми~ин? – не обращая внимания на то, что делает маленький и смелый Армин, Анни на мгновения замирает, прислушиваясь к звукам снаружи. Мгновениями позже она толкает дверь, распахивая ее с такой силой, что она с грохотом ударяется о стену, и эхо от удара разошлось по коридору. Оглянувшись и едва задержав взгляд на собеседнике, она шагнула из комнаты, мгновенно скрываясь в царящей в коридоре темноте. Как она и предполагала, охранник ничком лежал на полу в нескольких шагах от ее камеры, еще одно тело виднелось вдали, подсвеченное желтым светом горелки. Судя по всему, в одном Армин действительно не солгал – они были под землей, и Анни неуютно поежилась, на мгновения обхватывая себя руками. Какой у него был план? Что им руководило, когда он напал на своих? И мог ли вообще он сделать это сам? Работа в духе Микасы, но именно ею здесь и не пахло. В любом случае, Армин не был преградой, даже если решится поднять шум и выстрелить в нее. Несмотря на то, что теперь такой же, как она, он явно не станет трансформироваться. Не в тесной комнате, где запросто может запереть себя. Ровно как они хотели, чтобы это случилось с ней. Теперь же они в одной лодке, разве не прелесть? Когда она слышит осторожный шорох его шагов, то резко движется навстречу, перехватывая винтовку. Раздается выстрел, борьба, в воздухе снова появился интенсивный пар, а в ее тело прибавляется дыр, что ж, она и не исключала того, что он сможет выстрелить. − Почему ты пришел один? – она крепко держит его в замке, сжимая голову неумолимо опасно для шеи. – Некого винить, кроме себя, потому что знаешь, Армин, я вовсе не желаю оставаться здесь. И тебе придется уйти со мной.

***

Полдня спустя, лес в некотором отдалении от Стен. Это было похоже на безумие, но ей, поправка, им, удается сбежать. Она выталкивает его из подземелья, закрыв свою голову неизменным капюшоном. Можно было бы лишить его мобильности той самой винтовкой, но от этого столько шума, что Анни не решается, сосредоточенная тем, как бы незаметно выскользнуть из города людей, она не тратит время ни на что лишнее. Разве что, на добычу УМП и вооружения. Для собственного успокоения, она хочет отрубить ему руку, но снова почему-то не решается. Что ж, эта ее мягкость в отношении Арлерта становится реальной проблемой, но все идет хорошо, слишком хорошо, чтобы на душе было спокойно. Может, это такой план? Чтобы она доставила людей прямиком в свой мир? Но слежки не ощущается, а ведь ее инстинкты одни из самых сильных в команде. Столько лет полагаться только лишь на себя, выполняя свою часть плана, да, она поднаторела в том, чтобы ощущать опасность и уходить от нее. Тут что-то другое. И на первом их привале в ее голову снова приходят мысли о товарищах. Что сейчас с ними, пока она так отчаянно рвется на свободу? Анни смотрит на Армина рядом с собой и снова ощущает то странное иррациональное ощущение, будто рядом Гувер. Возможно, что это… его запах преследует Арлерта? Он сказал, что Бертольда больше нет, значит ли это, что именно он его и поглотил? Сколько прошло времени с ее пленения? Откуда вообще они узнали о Берте? А может, он просто погиб, как обычный разведчик? Неудачи случаются на каждом шагу, тем более, когда необходимо скрываться среди людей. Но, откуда тогда у Армина сила титана? Знают ли о Райнере, и будет ли это предательством, если она спросит о нем? Она же совершенно не знает, что произошло за все время ее плена, и нужно как следует следить за тем, что она говорит. Армин слишком опасен, чтобы позволить одному слову вновь навести его на ненужные мысли. Вдруг, это Райнера раскрыли? Он уже бывал тем, кто ронял неуместные слова. Пришло ли время для всех этих вопросов теперь, когда они удалились от стен? Анни отворачивается, равнодушно глядя в рассввет. На самом деле, хочет ли она знать? Одно решено точно – Армина следует унести как можно дальше.