Love me too

Минхён курит без остановки, в который раз закрываясь в комнате в надежде прокурить все легкие, все. Абсолютно все. Уже год как он живет в Корее. Год как он идет к своей мечте. Год как он терпит, но всему бывает предел. Минхён не исключение. Вокруг куча пустых пачек из-под сигарет, и жалкая комнатушка, которую снимает Минхён, полностью заполнена едким сигаретным дымом. Дымом, что заставляет лихорадочно кашлять, а глаза слезиться. Дымом, что выжигает все внутри и Минхён почти не чувствует моральной боли, но явно ощущает физическую. Год. Последний ли этот год или персональный ад Минхёна только начинается. Минхён помнит свой приезд в Корею, как вчера. Он надеялся, что эта поездка принесет кучу незабываемых эмоций, ведь он на пути к мечте стать музыкантом и родители его поддерживают. Минхён верил, что за спиной вырастут крылья, и он сможет взлететь, и поначалу так и было. Но мир жесток и люди в этом мире тоже. Минхён не был готов к этому и скорее всего не будет никогда. Колледж искусств. Вот он первый шаг к осуществлению мечты. Эйфорию не испортило даже то, что Минхёна по ошибки распределили в другой класс. Из-за различий возрастов в Корее и мировых стандартов, Минхёна перевели на год младше и его документы из Ванкувера придут только через полгода, ведь таких, как он сотни. Но это пустяк, ведь его мечта вот-вот осуществится. Так Минхён думал, но он ошибался. Все мы ошибаемся и всем нам нужна помощь и поддержка. Но не все её получают. Вот они первые знакомства, первые насмешки, первые издевательства. Минхён всегда был тихим мальчиком, тем, кто привык молчать, решать свои проблемы никому не говоря о них. Минхён тот, кто всегда сторонился людей, потому что те не несут, как правило, ничего хорошего, и он не ошибся. Очень трудно дать отпор не понимая причины. Минхён тоже не понимал, почему в один момент он стал предметом насмешек и издевательств. Почему? Чем он так насолил людям вокруг него? Марк не знал, поэтому продолжал молча терпеть. Насмешки, издевательства, пропажи вещей с его парты, денег из сумки и прочего. В наше время дети очень жестоки. Жестокость как способ выжить и никак иначе. Либо ты, либо тебя. Минхён оказался жертвой. Одногруппники бьют сильно, оставляя синяки там, где учителя их не заметят. Рвут одежду так, что старшему потом стыдно выходить из туалета, где все это происходит. Топят головой в унитазе колледжа, так что Минхён в очередной раз теряет сознание. И не то чтобы он был слабым, просто не в его правилах идти напролом. Лучше переждать, чтобы потом начать с новыми силами. Минхён просыпается на удивление не в грязном туалете колледжа, а на теплой кровати, не сразу осознавая, где он находится. Первое что мелькает в его голове, что сейчас будет очередная порция издевательств похуже унитазов и избиений. Но все что мелькает у него сейчас перед расфокусированным взглядом макушка, какого-то парня, что мельтешит, бегая по комнате. Минхён не сразу осознает, что это один из его одногруппников. Он, конечно, не тот, что издевается, но порой от его колких комментариев страдают даже старшекурсники. — Что за? — чуть хриплым голосом произнёс Минхён — Ты меня напугал. — Какого, я тут делаю? — И так ты говоришь мне спасибо? — Зачем? — Зачем? Моя совесть будет долго мучить меня. Да, да у меня есть совесть, — произнес Донхёк. — Как ты меня дотащил? — Мне Джено помог, — сказал Донхёк. — Зачем? — Не знаю, Минхён. Не знаю. Так началась их дружба, если можно назвать это так. Донхёк и Джено все чаще были у Минхёна в маленькой прокуренной комнатке, спасая от очередной боли ломающей рёбра. Они втроём общались только за стенами колледжа. Каждый из них придерживался своего мнения и ужасно боялся толпы. Минхён оказался довольно интересным парнем, пишущим лирику к песням и рэп, кстати, одну из песен он подарил Донхёку на ближайший смотр искусств, ведь младший так мило выпрашивал и глаза его так задорно горели, что Минхён готов был тонуть в них. Тонуть ночи напролёт, но за ночью всегда приходил день полный боли и разочарования и глаза, в которых хотелось утонуть, испуганно смотрящие из толпы за очередным издевательствам. Глаза, что становились самыми ненавистным. Минхён ненавидел и в то же время не мог жить без этих глаз, всегда впуская напуганного младшего и Джено, что совершенно отрешенно смотрел на Марка. Глаза Марка стеклянные, пробирающие холодом и почти ничего не выражающие, только иногда где-то в глубине мелькает боль и непонимание. За это время Марк уже привык к издевательствам и побоям, стараясь не отвечать обидчикам. Отпор всегда приносил в два раза больше боли и синяков, когда Минхена в очередной раз зажимали в тёмном углу, избивая толпой и чуть ли не пуская по кругу, оставляя багровые засосы на бледной коже. Минхён уже без зазрения совести научился врать родителям и учителям, что иногда разглядывают его синяки под слоем тоналки, ему бы только дождаться документов и перевестись на курс выше, а лучше и прочь отсюда. Потому что каждый второй знает Марка как подстилку и грушу для битья и тут ничего уже не сделать. Минхён привыкает каждый раз слышать извинения Донхёка и причитания Джено, но дальше этого никогда не доходило. И Марк особо не понимает, почему впустил в свою жизнь этих двоих и что происходит между ним и Донхёком, что ночью крадет незаметные поцелуи с губ старшего. Он старался быть незаметным. Но снова и снова боли становилось больше. С появлением младшего в жизни Минхёна, что и так была наперекосяк, все стало ещё хуже. Побои были хуже, синяки не сходили дольше, а пачки сигарет хватало буквально на полтора часа, но и они уже не помогали. Помогал лишь Донхек, что бережно зацеловывал каждую ранку на теле Минхёна. Младший отчаянно пытался защитить Минхёна, влезая в драки и получая заодно, позже получая и от Минхёна и от Джено, что был против этого изначально. Минхён потерян для этого мира, так считал Джено, но Донхёка это бесило, и он продолжал идти наперекор, порой ставя на место выскочек, позже расплачиваясь за это. Джено же откровенно заебало вытаскивать этих двоих, если для Минхёна уже все потеряно, то Донхёка он потерять не хочет. Глупо и без какой-либо чести, но это единственный выход, так думает Джено, когда отвешивает изрядно избитому Донхёку пощёчину. — Для Минхёна уже все потеряно. Не пытайся иначе я буду тем, кто самолично запрет тебя дома. Я не хочу тебя терять, не становись как он. — Джено… — Он прав, Донхёк. Не подходи ко мне, если не хочешь закончить так же. Гораздо безопаснее ничем не отличатся от других.* — Но…мы же друзья. — Теперь это называется друзьями? — Минхён, ты не так понял…- Донхёк не успевает договорить, потому что старший уходит, даже не давая возможности сказать слова. Минхёну не нужны слова, скорее действия, но не теперь. Потерян. Разбит. Разочарован. В мире. В себе. В своей душе. Самое главное в младшем. Игнорировать Донхёка и всех вокруг получается отлично, изредка ловить взгляды Джено полные сожаления и беспокойства отвратительно от слова совсем. Слышать стук и крики Донхёка за дверью своего жалкого мирка ещё больнее, мир Минхёна ещё больше трещит по швам, а крики и истерики сдерживать сложнее. Отвечать на звонки Минхён перестаёт где-то после 10 звонка мамы с расспрашиваниями все ли хорошо. «Да, мам. Все охуенно», хочется кричать Минхёну, очередная пачка сигарет заканчивается и начинается ещё один ад. Старшему в который раз приходится выходить из квартиры, видеть уснувшего у двери Донхёка, потому что младший слишком упорный и зачастую никуда не уходит, так и засыпая у двери Минхёна. Тому в свою очередь приходится звонить Джено, что забирает Донхёка как маленького ребёнка со слезами и криками. Донхёк в свою очередь становится жалкой пародией себя настоящего, отчаянно пытаясь выловить Марка в колледже, но тот вечно убегал и закрывался. Донхёк потихоньку забивает на учёбу, связываясь с теми заводилами, что правят толпой и кучкой избивают Марка. Сначала и Донхёк получает пару раз, после стычки с главным отморозком это группки, а потом и вовсе становится своим. Забивает хуй и на Джено и на Минхёна, пытаясь утонуть в собственных чувствах, начиная курить и задыхаться. Забыть все, что сейчас у Донхёка в голове. Теперь он даже не Донхёк. Настоящее имя летит к черту, а на его место приходит наглый Хэчан. На самом деле ему больно, но об этом не должны знать. В один из дней он вылавливает Марка в коридоре колледжа, но тот лишь отмахивается и говорит, что ему некогда и пар слишком много, а глаза полны страха и разочарования, губы, что вечно разбиты, кровоточат и под тихое «прости, Минхён» летит на пол, разбивая колени и душу. Он не совсем ожидает получить плевок именно от Донхёка, от того кого звал по ночам в очередной агонии и кого так и не дождался. Мир не сказка, хорошего конца не будет, так думает Марк, выцарапывая порезы на руках и выкуривая очередную пачку, задыхаясь кашлем и бабочками внутри. Чертовы бабочки. Они напоминают Марку о том прежнем Донхёке, которого младший спрятал где-то внутри себя. Джено звонит все чаще, срывая телефон и выбивая дверь маленькой комнатушки Марка. Потому что Донхёка нет вторые сутки и виной всему именно Минхён. Марк срывается после 30 звонка и крика Джено — Сука, открой дверь! Я все равно не уйду! И Марк бежит, что есть сил. Он понятия не имеет, где сейчас Донхёк и что с ним вообще, что будет с самим Минхёном, когда он найдет младшего. Марк забивает на попытки Джено догнать его, спотыкаясь, падая, но вновь вставая, потому что не по себе. Что-то не так и он это знает. Марк находит Донхёка в одной из заброшек, с той самой компанией, вдрызг пьяного и похоже младшему весело. Донхёк не сразу замечает подошедшего старшего, что отчаянно хватает его за руку и пытается увести, но уже слишком поздно. Кучка разбалованных деньгами детишек, требующих новой жертвы и клоуна, считающих, что им все дозволено, обступают Марка под ехидные смешки и дурацкие выкрики, что слишком задевают. Марк как в вакууме, практически ничего не слышит, видя перед собой только Донхёка и слыша только его, думая, что пошлет все к чертям вместе с обстоятельствами, пока…пока не слышит оглушительный смех, не видит задорные пьяные глаза младшего и роковые слова — Иди нахуй, Ли Минхён. Донхёк почти никогда не думает, что говорит и этот раз не исключение. Все это слишком больно бьет, когда Минхён падает на колени, расплачиваясь за свою ошибку. Минхёна тут же обступают и начинают бить наотмашь ногами, не заботясь, что будет с парнем, а тому уже все равно, он уже все потерял. Минхён терпит, не издавая ни единого звука, изредка сталкиваясь глазами с заплаканным Донхёком, что пытается все остановить, но тут же расплачивается за такую вольность, падая рядом, пытаясь дать отпор. Теперь Марк слышит и чувствует в два раза сильнее, слышит, как плачет Донхёк, как просит прощения и переплетает их пальцы, выплевывая кровь на асфальт. Теперь они вместе. Вместе навсегда. Белая пелена и острый гул в ушах все, что помнит Минхён. Он больше не чувствует руки Донхёка и думает, что это конец. Он проиграл, потерял все. Потерял его. Ли Минхён как всегда отличился. Общество слишком злое, а дети злы вдвойне, особенно когда кто-то отличается от стандартов этого общества. Минхён понимает, что они были лишь пленниками системы, что штампует одинаковые макеты людей, лишь иногда давая сбой. И тем, кто был «ошибкой» системы приходится платить. Похоже, и эти двое были именно «ошибкой». У них не было истории любви, как у Ромео и Джульетты. В их случае все было до банального просто, обшарпанные стены, бабочки, избитые в кровь губы и не одного осмысленного поцелуя на них. Все до банального просто, так думает Марк, перед тем как проснуться. Марка встречают белые стены, противный запах медикаментов и родной голос, что давно сорван, криками с просьбой впустить его в палату. Они здесь и сейчас, несмотря на всю банальность им повезло. У Донхёка голос высокий от природы, сейчас же потерял свою звонкость, слишком часто срываясь на простой хрип и неразборчивое бормотание. Но Донхёк был бы не Донхёком, если бы не попал к Марку в палату. Старшему к слову досталось сильнее, чем Хэчану, да, и спасибо Джено, что вовремя помог ребятам, подозвав помощь. Младший буквально влетает в палату, тут же падая на колени, заходясь новой волной рыданий. Минхён понимает всю абсурдность ситуации, но для него это нечто сокровенное, его собственное чудо, плачущее на коленях и тихое «Прости» на губах у двоих. С выписки Минхёна прошло уже немало времени, теперь он на курс старше своего парня, с которым они перевелись чуть больше месяца в другой колледж. Джено, что они утащили с собой, не только в колледж, но и вместе на прослушивание. Ли Донхёк вечный двигатель абсурдных вещей, что часто сбываются и этот раз не исключение. Теперь они вдвоём в одной бесконечности, с одними проблемами и одним дебютом, новыми друзьями и другом, что умудрился втюриться сразу в двоих. Теперь у Минхёна есть смысл просыпаться каждый раз, забывая ту комнатушку, что была прокурена. Кстати пытаясь бросить курить, что с жизнью трейни, который должен вот-вот дебютировать достаточно сложно. И тот самый смысл, что будет его звонким голосом, после требовательно целуя — Люби меня, детка. — Люби меня тоже. — Ну и дурак ты, Ли Минхён… Возможно, им не поздно сделать их историю, простой, до банальности забывая трудности и готовясь к новым. Может Минхёну не поздно еще стать «Ромео» для своей «Джульетты» или может наоборот? Время покажет, а пока эти двое счастливы и пускай весь мир их подождет.