Победа и отказ
23 марта 2018 г., 00:14
POV Гермиона Грейнджер
Нет! Гарри! Ну почему именно он? Он больше всех нас заслуживает жить! Я обхватила плечи Джинни, чтобы она не ринулась в бой. Не нужно, чтобы еще и она погибла. На секунду я перевела взгляд на Северуса: не лицо — маска, он тоже поражен. — Вот он, ваш герой! – тело Гарри упало на землю, а мне с трудом удалось удержать вырывающуюся девушку. — Он пытался сбежать! Он бросил вас. И вот за это вы собираетесь биться! — Нет! – от толпы отделился Невилл. Я с трудом удержалась от крика: не хочу, чтобы его убили! — Мы будем биться не за Гарри! Не имеет значения, как и почему он умер! — Что ты говоришь?! – Джинни забилась в моих руках. — Люди умирают каждый день! – на секунду Невилл повернулся к нам, и мне стало нестерпимо больно. Где же тот круглолицый мальчуган с первого курса? Передо мной стоял настоящий мужчина. — Мы же будем бороться за свободу! За возможность выбора! За жизнь без страха! И мы победим! — Очень впечатляющая речь, — слова Лорда заставили меня снова напрячься. — Только бессмысленная. Вас перебьют сегодня, а мне бы не хотелось лишний раз проливать волшебную кровь. — Не имеет значения, чего тебе хочется! – прямо за моей спиной крикнул Симус. — Ну, что ж, значит, будем действовать по намеченному плану, — мне стало мерзко, строил из себя сочувствующего! Как будто и не собирается в любом случае нас убить! — Не будет больше распределения на факультеты. Все обязаны учиться на истинном факультете волшебников. Теперь будет только так… — на секунду я застыла. Невилл горел, горел по-настоящему! Я не понимала, что нужно делать, боже, Лорд сжигает у него на голове Распределяющую шляпу! Но этот ступор прошёл. Я подняла палочку, но вместо заклинания вырвался вопль радости. Гарри вскочил и начал бросаться заклинаниями. Началась страшная неразбериха. Пожиратели нападали на защитников. Все перемещались в большой зал. И, кажется, даже перевес был на нашей стороне, но в битву вступил Лорд, он убивал людей направо и налево. Справиться с ним было просто невозможно. Я бросила несколько неприятных заклинаний, когда мне в спину прилетело режущее. Я рухнула на пол, а сверху захохотала Беллатриса. — Нет! – кое-как я встала и поняла, что Северус защищает меня. Он взял эту психопатку на себя! — Это наша битва, Том! Все вокруг замерли, сейчас решалась судьба мира. Драться продолжали только Северус и Беллатриса, и, к моему сожалению, они все сильнее приближались к Лорду. В следующую секунду я увидела то, что заставило меня подскочить: на Северуса нацелилась Нагайна! Оценив обстановку, я мгновенно бросила меч Невиллу. — Нев, змея! Парень точно поймал меч, но, чтобы ударить змею, нужно было обойти Северуса, а тот попытался отступить, но неудачно. Мужчина оказался прямо на линии удара змеи, она бросилась на него. Не знаю, каким силами он успел заметить это, но, дернувшись в сторону, спас себя от смерти, клыки всего лишь чуть зацепили шею, а не разорвали ее. Но всё равно на пол брызнула кровь. И снова мгновенная реакция, я направляю палочку на змею. — Акцио клыки Нагайны! – ровно за секунду до того, как Невилл отсек ей голову. Клыки приземлились мне в руку, в них яд, на основе которого потом нужно будет вывести противоядие. Разум работал как-то отстранённо, будто я со стороны всё видела. По залу пронёсся магический вихрь, меня снесло с ног и придавило к полу, но я смогла чуть повернуть голову, чтобы видеть, что происходит. — Сегодня никто не бросится перехватывать моё заклинание, Поттер. Не страшно? – шипел Лорд. — Сегодня никто больше не умрет от твоей руки, Том! – спокойно отозвался Гарри. — Я так не думаю… — Хватит, Том! Мы не для того столько лет шли к этой минуте, чтобы поговорить! – оборвал его Гарри. А потом поднял палочку и спокойно произнёс. – Экспелиармус! — Авада Кедавра! – послышалось в ответ. Два луча столкнулись, и посыпались искры. Но красный луч Гарри уверенно подбирался к палочке Лорда, а потом произошел громкий хлопок: зеленый луч исчез, а палочка Лорда треснула, взорвавшись. Сам Лорд издал страшный вопль и рассыпался прахом. Повисла гробовая тишина. Никто не смел шевельнуться. Это был шок, огромный шок. Такое долгое противостояние, столько утраченных жизней и такой простой финал. Из ступора всех вывели Пожиратели, которые, придя в себя, трансгрессировали в неизвестном направлении. Я бросилась к Северусу. Он дышал с трудом, но всё же был жив. Опасна была даже не столько пустяковая рана на шее, сколько яд змеи. Вскоре рядом со мной присела мадам Помфри. — Как он? – устало спросила она. — Плохо, я залечила рану, но нужно дать противоядие, — я передала ей клыки. Она взмахнула палочкой над Северусом, тело поднялось в воздух и поплыло за ней. Я хотела было пойти за ней, но, встав, закачалась. В глазах потемнело, и я рухнула обратно. Сознание отключилось, и разум заволокло тьмой.***
Я резко села, паника волнами накатывала, но через несколько минут удалось успокоиться. Я огляделась. Больничное крыло. Что со мной случилось? Я попыталась встать, но тело было таким слабым, что все же я решила повременить с этим. Ещё через пару минут ко мне подошла мадам Помфри. — Ну, наконец-то ты пришла в себя, — она улыбнулась мне, а потом вызвала Патронуса и сказала: – Лети к Поттеру и передай, чтоб приходил в больничное крыло. — Что со мной случилось? – я села на постели. — Большая кровопотеря, общее переутомление, магическое истощение и последствия нескольких заклинаний, — перечислила медсестра. — Всё так страшно? – я слабо улыбнулась. — Ну, совсем нет, — голос звучал неуверенно. — Гермиона! – Гарри влетел в помещение и тут же сжал меня в объятьях. — Мистер Поттер, ведите себя прилично! – воскликнула Помфри, но я заметила, как она улыбнулась. — Ну, как ты? – Гарри сел рядом, но почти не смотрел в глаза. Радость от прихода друга отступала в сторону, уступая место страху. — Гарри, посмотри на меня, — взволнованно попросила я. Парень повернулся, глаза были виноватые. – Что произошло? — Ничего страшного! – попытался уверить меня друг. – Давай об этом потом, как ты себя чувствуешь? — Рассказывай, Поттер! – я повысила голос. – Что-то с Северусом? – я сжала кулаки. — Нет, с ним всё отлично! – тут же уверил меня Гарри. И замолчал. — Гарри, не молчи! – умоляюще попросила я. — Вот, — он наколдовал зеркало и передал его мне. Ничего не понимая, я посмотрела на своё отражение и ахнула. И так не слишком красивое лицо уродовали шрамы. На щеках, на лбу, часть уходила на шею. — Раны от кинжала Беллатрисы мы залечили, но вот шрамы от проклятых орудий не исчезают, — горько сказал Гарри. Я разглядывала себя, и хотелось плакать. Я сдерживала всхлипы изо всех сил. Теперь мне явно ничего не светит с Северусом, кому нужна такая уродина? Это на всю жизнь. Внутри разливалась обида, почему именно я? Я мало отдала этой войне? Затем меня охватил страх, как я смогу на люди-то показаться? Это ужасно! Я с отвращением отбросила зеркало. Спрятав глаза, я уговаривала себя потерпеть. Вот останусь одна, тогда можно будет дать волю эмоциям. Вдруг дверь больничного крыла распахнулась. Она ударилась о стену с такой силой, что я подпрыгнула на кровати. Размахивая полами чёрной мантии, вошёл Северус. Мои руки невольно метнулись к лицу, чтобы прикрыть уродство. Наши глаза встретились, он скривил губы и метнул взгляд на Поттера. Гарри выдержал его. — Прости, Гермиона, — тихо сказала мадам Помфри, она подошла совсем неслышно. – Но Северус очень просил сообщить ему, когда ты очнёшься. Не говоря ни слова, Снейп взмахнул палочкой, и все мои вещи уменьшились и уместились в его карманах, а после он подошёл ко мне. Я не поднимала голову, но взвизгнула, когда он поднял меня на руки. — Что? – Помфри попыталась остановить его, но он только грозно глянул на неё и продолжил нести меня. — Куда вы идёте? – говорить было страшно. Я до сих пор не поднимала головы, скрывая шрамы волосами. Северус молчал. Заговорил он только, когда опустил меня в кресло в своём кабинете. — Пей, — приказал он, подавая мне несколько флаконов. — Что это? – неуверенно спросила я. — Пей! – с нажимом повторил он. Я выполнила приказ, после он перенёс меня в спальню, где в большой кровати сон, наконец, сморил меня.***
Прошла почти неделя. Физическое восстановление практически закончено, но вот моральное только начинается. Теперь из-за шрамов я очень стеснялась показываться на людях. Это было унизительно. Большую часть своего времени я проводила в комнатах Северуса. Читала или помогала ему варить зелья для больничного крыла. Сам он почти не контактировал со мной, за что я не могла его винить. Он занимался какой-то исследовательской работой. Но самой потрясающей и немного ужасающей новостью было то, что директор Дамблдор был жив! Всё время, что мы воевали, он провёл за границей. Он договаривался о том, чтобы другие магические страны помогли нам в этой войне, хотя вмешательство во внутреннюю политику или военные конфликты никогда не практиковались. Теперь же представители других государств помогали нам отслеживать сбежавших пожирателей. Мне было многое непонятно. Почему он не помог, если знал, как всё плохо? Но осуждать его я не могла, я не знала всей картины. Мне вообще было сложно испытывать какие-либо эмоции, кроме отвращения к себе. Я так задумалась, что, когда услышала голос Северуса, подскочила. — Ты обедала? – он говорил… безэмоционально. — Нет, — я судорожно прикрыла лицо волосами, но вдруг он схватил мои руки и встряхнул. — Прекрати так делать! – зло прошипел он. — Что? – я растерянно смотрела на него. — Прекрати прятать от меня лицо! – он встал и презрительно глянул на меня с высоты своего роста. — Чтобы ты ещё больше воротил от меня лицо?! – долго сдерживаемые чувства так и норовили вырваться. — Не понимаю, о чём ты! – он выразительно глянул на меня. — Ты почти не смотришь мне в лицо! – я вскочила и бросила в него книгу. – Если я тебе настолько противна, зачем вообще принёс меня сюда?! — Ты не противна мне, Гермиона, – ровно произнёс он. — Тогда что? Я не понимаю! – я поникла. — Я принёс тебя сюда, чтобы дать время прийти в себя. Ты не представляешь, что переживают сейчас твои друзья. Полчища журналистов просто следят за ними, а ты не в лучшей форме, чтобы выдержать слежку. Но ты, кажется, и не думаешь об излечении. Ты предпочитаешь жалеть себя, — он строго глянул на меня. — Но как я… — я хотела ему объяснить, что меня просто уничтожат, если я в таком виде покажусь людям, но он перебил меня. — Это только шрамы, Гермиона. Разве они что-то меняют в твоем характере? Едва ли. Я не понимаю причин твоего поведения, — он холодно смотрел на меня, смотрел так, словно разочаровался во мне. Внутри будто всколыхнулось все, я вздрогнула, но мне не было плохо. Наоборот, словно вернулась прежняя Гермиона. Та смелая девочка, что пошла с друзьями к люку или воровала у учителя ингредиенты для запрещённого зелья. Я чувствовала смелость, значимость, мощь и свою магию. Я снова чувствовала её так отчётливо, что почти захлёбывалась в ней. А после моя сила соединилась с силой Северуса, и я прикрыла глаза: настолько сильным было удовольствие. Чувство тоски пропало, вообще весь негатив пропал. Да, шрамы — вещь неприятная, но жить с этим можно. Мысли в голове выстраивались в стройный ряд. Нужно извиниться перед Северусом! Я была так занята собой, что совсем забыла, как сильно его обидела. Я не поверила ему! Назвала убийцей! Именно поэтому он так холоден со мной. Конечно, особой нежности от него ждать не стоит, но я обязана извиниться. Но начать лучше издалека. — Что это было? – я открыла глаз. — Твоё магическое ядро снова открылось, — голос мужчины звучал глуховато. — Не поняла? – я сжала кулаки, наша связь натягивалась, толкая нас друг к другу. — Из-за сильного переживания и физической истощённости магия на время задремала внутри тебя, а это плохо для мага. Поэтому мне пришлось разозлить тебя, чтобы разбудить магию, — Северус сел в кресло. — Понятно, — я прикрыла глаза, нужно учиться сдерживаться. — Тебе больше нет нужды находиться здесь, Гермиона, — вдруг прохладно сказал он. — Что? – я вздрогнула, не понимая. — Ты можешь переезжать к остальным гриффиндорцам, — любезно пояснил он. – Свою задачу я выполнил. — Да. Да, конечно, — я сжала кулаки. Быстро собрав вещи, я покинула его комнаты, за все это время он не пошевелился. Я шла, глотая слёзы, значит, всё вранье, ему противно! Конечно, это больше ничего не изменит, я не стану отступать, но всё равно больно. Я, несмотря ни на что, любила этого мужчину. И пусть мои чувства никогда не будут взаимны, я добьюсь его прощения, ведь в этот раз я предала его. Я посчитала его убийцей, и он имеет право злиться на меня. Я вытерла слёзы с лица и сжала палочку. У меня всё получится!
