Не изменить законов этой жизни.

POV Дима       Я проснулся очень рано — в четыре часа утра. Хотя, учитывая то, что уснул я вчера около полудня, то можно сказать, что я проснулся поздно, ведь спал я довольно долго. Поднявшись на локтях, я посмотрел на вторую половину кровати: Вика еще спала. Видимо, она тоже любит поспать подольше. Тем не менее, когда она спит, у нее очень умиротворенный вид, а в любое другое время на ее лице красуется кислая мина, словно ее душу гложет бессмертная обида. Даже интересно, что так сильно не дает ее покоя. А сейчас ее густые черные ресницы чуть подрагивают, а на губах застыла едва заметная улыбка. И та же самая непослушная прядь темно-русых волос вновь упала на лицо, щекоча вздернутый носик девушки, отчего тот слабо дергался. Вика выглядела очень милой, словно совсем еще маленький ребенок, словно ничего плохого вокруг не происходит, и это вызывало улыбку и у меня. Я вдруг забыл обо всем, что происходило в предыдущие сутки, и ощутил такую внутреннюю гармонию, как-будто и правда никаких проблем вокруг нет, есть только я, она и эта комната. Интересно, что ей снится? Не знаю, сколько еще я любовался бы этой картиной, если бы у меня не заурчало в животе. Я встал, натянул на себя джинсы и спустился на кухню, чтобы приготовить что-нибудь на завтрак. Конец POV Дима

*Через некоторое время*

      …Луч солнца назойливо светил мне в глаза, лишая сна. Через открытое окно доносилось заливистое щебетание птиц. Значит, гроза уже прошла, это несказанно радует. Я перевернулась на другой бок и хотела еще чуть-чуть поспать, но уловила вкусный запах кофе. Лениво разлепив глаза, я нашла взглядом источник столь манящего запаха и сонно улыбнулась. На комоде стоял поднос с кофе и овсянкой с ягодами. Кофе до сих пор испускал горячий пар — видимо, он был приготовлен совсем недавно. Даже удивляюсь такой заботе со стороны человека, который еще вчера обвинял меня чуть ли не во всех вселенских несчастьях.       Встав с кровати и одевшись, я взяла поднос и вышла с ним на балкон, поставив его на плетенный столик. Затем я поудобнее устроилась в таком же плетенном креслице и, взяв чашку с горячим напитком, стала наслаждаться приятной атмосферой доброго утра, которого у меня так давно не было. И правда, давненько мой день не начинался с кофе — обычно, как только я проснусь, то сразу иду разгребать чужой мусор, делать завтрак для всей семьи и обеспечивать всем, кроме себя доброе утро. Я бы с радостью этого не делала, но не хочу потом быть битой. Решив, что сегодня неподходящий день для таких грустных размышлений, я отбросила их подальше и просто получала удовольствие от прекрасного вкусного кофе и невообразимо завораживающего пейзажа. Вид с этого места открывался и правда завораживающий, а атмосфера вокруг только добавляла такого гипнотического эффекта. После дождя вокруг царил приятный влажный запах, легкий ветерок окутывал все тело, лес негромко шелестел листвой и был наполнен пением птиц. Слушать эти умиротворенные лесные звуки — одно удовольствие, особенно, когда ты так долго нуждалась в этом. Наверное, классно жить тут каждое лето с хорошей семьей… Наверняка родители Димы — очень добрые люди. Их улыбки на фото такие живые и искренние, такие невозможно подделать. А моего папу не заставишь даже сфотографироваться со мной. Да и нет никакого желания с ним фотографироваться — не следит за собой, часто пьяный и совершенно не искренний. И жить с ним в целом не приятно. Как может быть приятно жить с человеком, который, хоть и может сам о тебе позаботиться, но заставляет тебя его кормить, стирать и зашивать его одежду, мыть за ним посуду и убирать там, где он намусорил?..       — Уже проснулась? — Дима вышел на балкон и сел на соседнее кресло. — Доброе утро. Я думал сделать на завтрак блинчиков, но потом решил, что после вчерашнего ты устала, и тебе нужно что-то более сытное.       — Спасибо за заботу, — улыбнулась я, отпивая немного кофе из чашки. — Как спалось?       — Неплохо, а тебе? Что снилось?       — Да вроде тоже хорошо, — на мгновение я призадумалась, силясь вспомнить, что же сегодня видела во сне. — Не помню, но мне точно снилось что-то хорошее, раз я проснулась в приподнятом настроении. А тебе?       — Лес, — ответил парень, сцепив руки в замок и устремив взгляд в глубь леса. — Словно я из него выйти не могу. Иду и каждый раз возвращаюсь в одно и то же место. И небо там было такое… багровое, как-будто лес горел, но огня нигде не было видно…       — Необычные у тебя сны, — хмыкнула я.       — Да… Кстати, — друг снова посмотрел на меня и задумчивость исчезла из его взгляда, — когда ты говоришь у тебя концерт?       — Завтра, но я туда не попаду. Да даже если и попала бы, песню я ведь так и не выучила.       — Тогда завтракай, приводи себя в порядок, а я буду ждать тебя на террасе, — Дима встал и вышел из комнаты.       Я ничего не поняла, но послушно расправилась с завтраком и отправилась в душ, чтобы привести себя в божеский вид. Понимая, что моя одежда после вчерашнего годится только на выброс, я нашла что-то более-менее подходящее мне в комоде. Надеюсь, Дима не будет против, если я ненадолго одолжу дачную одежду его мамы. После я вышла на террасу, где уже были Дима и Леша. Когда он только успел приехать?       — Куда мы собрались? — поинтересовалась я, кивая Леше в знак приветствия.       — Увидишь, — ответил Дима, садясь на переднее сидение, — садись скорее.       Я вопросительно взглянула на Лешу, но тот лишь повел плечом и, хмыкнув, поспешил занять водительское место. Мне ничего не оставалось, кроме как сесть и ждать, куда мы приедем. Ехали мы в город, хотя я была уверена, что дорога туда нам отныне закрыта как минимум на неделю, а то и на месяц. Место, куда мы приехали, меня поразило. То самое место, проходя мимо которого, я тихо завидую людям, которые хоть раз были там, а еще больше — тем, кто посещает это место регулярно; место, вдохновляющее своей архитектурой и предназначением; самое красивое, новое и современное здание во всем этом городе. Это студия звукозаписи открытая два года назад. Здесь записываются лучшие музыканты города, в список которых я не входила. Вернее, входила когда-то, но это продлилось меньше месяца, ибо люди, состоящие в этом самом списке — то еще дерьмо. Хоть и всеобщие любимчики и популярны на весь город, а уважают только себе подобных. Меня тогда, поддаваясь всем избитым стереотипам, жестоко стебали, ибо я не была такой же самоуверенной задирой, и не соответствовала по материальному положению. Поэтому я решила, что лучше буду учиться вместе с никому неизвестными, но хорошими людьми, чем в компании знаменитых ублюдков. В общем, за время своего пребывания в обществе «золотых голосов», как их привыкли называть на публике, я поняла, что человек не всегда является тем, кем кажется, и что в студию мне не попасть ни за что. Хм, как странно — здание, в котором я мечтаю побывать с того самого момента как его основали, сейчас, когда я стою прямо перед его дверьми, навевает на меня такие хреновые воспоминания…       — Ну, пошли, — окликнул меня Дима, приоткрывая большую стеклянную дверь. — У нас не так много времени.       Мы вошли в просторный холл. Он выглядел, как в самом настоящем голливудском фильме. Минималистичный, но явно дорого обставленный. Даже черно-белые кашпо с цветами и те, наверное, кучу денег стоят. Широкая встроенная в потолок люстра посередине и, тоже встроенные в потолок, но маленькие круглые лампочки по периметру помещения работали даже сейчас, когда было светло, хотя большие панорамные окна и так пропускали много света внутрь. Я оглядывала холл с полуоткрытым ртом, сделав глубокий восторженный вдох и забыв выдохнуть.       — Хватит, — парень взял меня за руку и повел к регистрационной стойке, — потом насмотришься, сейчас у тебя репетиция.       — Репетиция?.. — очнулась я. — Погоди, так ты меня сюда репетировать привел?!       Дима остановился и, развернувшись ко мне с доброжелательной улыбкой, тихо рассмеялся:       — До тебя только дошло? Ладно, идем, нас уже ждут.       Мы подошли к стойке, Дима сказал брюнетке за ней, что пришел к какому-то Эдварду. Та назвала ему номер кабинета, и мы, оставив Лешу в холле, прошли по винтовой лестнице и попали на второй этаж, который был ничуть не хуже холла — такой же богато показной, с белыми стенами, черным полом с золотым вкраплениями и позолоченными плинтусами. Здесь тоже было много света, а под потолком вдоль стен тянулись черные горшки с декоративными цветами. В этом длинном коридоре было очень много дверей, ведущих в разные кабинеты. И зачем их тут столько? Мы прошли к 25 кабинету, вошли туда, и мне тут же захотелось выскочить обратно за дверь, потому что я увидела там самого ненавистного мною человека на Земле. Карина, самая талантливая девушка из списка «золотых голосов», а по совместительству — самая высокомерная. Завидев Диму, она прекратила распеваться и бросилась к нему на шею с оглушительным визгом:       — Димка!!!       Еле удержавшись на ногах, он тоже приобнял ее и дружески — как мне показалось — похлопал по спине, вызвав во мне новый укол ненависти к ней.       — А ты тут какими судьбами? И почему эта неудачница с тобой? — она кивнула в мою сторону, смерив меня презрительным взглядом.       — За языком следи, — огрызнулась я, — а то потеряешь.       — Благодаря моему языку, меня не выгнали из группы, в отличие от некоторых.       — Я сама ушла, чтобы с тебе подобными не водиться, — я старалась держать себя в руках и не обращать внимания на то, как двусмысленно прозвучал ее ответ. Отчасти он был правдивым в обоих смыслах, в этом я почему-то не сомневалась.       — Подобными мне? — Карина зло фыркнула, подходя ближе. — Это ты о чем?       Я открыла было рот, чтобы ответить, но тут мужчина — как я поняла, Эдвард, — который все это время молча наблюдал за нашей стычкой, встал и, взяв Карину за локоть, вывел ее из кабинета со словами:       — Успокойся. На сегодня все, иди домой и не мешай работать.       — Но мы же только начали! — возмутилась та.       — Не надо было опаздывать. Твое время прошло пять минут назад. В следующий раз будь добра, приди к началу репетиции, а не к ее концу. — А Эдвард умеет поставить ее на место.       Показушно откинув волосы, эта сучка ушла. Я проводила ее победным взглядом. Боже, что за детский сад? Мужчина тем временем обратился ко мне:       — Ну что, начинаем репетицию?       — А-ага, — растерянно ответила я.       Сначала мы стали распеваться. Дима наблюдал за процессом, устроившись на черном кожаном диванчике. Пока мы пели самые разные упражнения, я стала разглядывать кабинет. Много аппаратуры, один синтезатор, застекленная зона записи звука с мягкими звукоизолирующими стенами. В это самой зоне было светлее всего — во всем остальном помещении была лишь парочка напольных светильников. А еще темнее кабинет казался из-за полностью черной окраски стен, пола и потолка. После распевки мы стали репетировать саму песню. Когда Эд — так он попросил его называть — понял, что из-за волнения у меня ничего не получается, он стал мне помогать справиться с волнением, причем весьма эффективно. Репетиция длилась очень долго по сравнению с моими обычными уроками вокала — мы репетировали три часа вместо привычных мне сорока пяти минут. За это время мы успели поправить места, где я фальшивила, изучить все нюансы песни. В общем, за три часа мы сделали столько, сколько у нас с Еленой Мстиславовной не получалось сделать за месяц уроков, и песню я выучила почти до автоматизма. Теперь я понимаю, почему те, кто ходят сюда, достигают больших высот — здесь работают настоящие профессионалы. К концу репетиции я уже не волновалась и вела себя открыто, словно я в кругу своих лучших друзей.       — Мы не будем заучивать эту песню до конца. Хотя обычно я так и делаю, но тут особый случай, — сказал Эд, выключая всю аппаратуру.       — Почему? — я вернула микрофон на стойку       — Потому что твоя песня звучит красивее, когда ты импровизируешь и добавляешь что-то от себя, — мужчина улыбнулся. — На сегодня все, хорошо поработали. Еще завтра к этому же времени приходи, порепетируем и к концерту будешь готова.       — Спасибо, — я улыбнулась в ответ.       — Так, ну что, пойдем? — Дима встал с дивана и протянул мне мастерку. — Леха ждет, нужно еще кое-куда заехать.       — Агась.       Мы попрощались и вышли. На выходе Эд окликнул меня. Я обернулась, а он серьезно посмотрел на меня и сказал:       — Не позволяй никому принижать твое достоинство. Ты прекрасно и необычно поешь, у тебя есть своя манера, свой индивидуальный стиль, в отличие от той же Карины. Поэтому не бойся ставить высокомерных людей на место.       Я улыбнулась, поблагодарив его, кивнула и вышла из кабинета, натягивая мастерку. Пока мы спускались на первый этаж, Дима начал разговор:       — Странно, Карина ничего не сказала по поводу того, что нас ищут, а она точно обратила бы на это внимание. Неужели нас никто не разыскивает?       — Маловероятно, — я старалась скрыть раздражение в голосе, которое появлялось при одной только мысли об этой выскочке. — По крайней мере, меня ищут точно.       Я достала телефон и включила его. Как я и думала, тут же посыпались оповещения о сообщениях и непринятых вызовах. Кроме папы, бабушки, брата и тети, были звонки даже от мамы, это не могло не удивить. А еще пришло сообщение от Елены Мстиславовны, гласившее: «Вика, привет, у тебя все хорошо? Ты не пришла на вокал, и тебя ищут родители. Ответь, если можешь, пожалуйста, мы все очень волнуемся.» Я набрала ответ: «Все в порядке. Я объясню все завтра на концерте, только не говорите ничего родителям, прошу вас.» и выключила телефон, пока не начали снова названивать, увидев, что я появилась в сети.       — Долго же вы, — Леша, закатив глаза, отошел от регистрационной стойки. — Вы там что, целый альбом разучивали?       Мы ничего не ответили, лишь переглянулись и сразу пошли к выходу. Друг пожал плечами и пошел следом, подмигнув секретарше. Наверное и номер не забыл взять, Казанова хренов. Мы быстро сели в машину и тронулись, держа курс в центр города.       — А сейчас мы куда? — я вытянулась немного вперед, чтобы лучше видеть Диму.       — Ну ты же не собираешься выступать на концерте в этом, — Дима оглядел меня с головы до ног и мило улыбнулся. — Нужно подобрать тебе красивый наряд, чтобы ты поразила всех не только своим голосом, но и видом.       — А деньги ты где возьмешь?       — У меня есть, — парень Дима сунул руку в карман и достал оттуда карту.       — А это не опасно? Вдруг вас все-таки ищут, и кто-то увидит вас и сообщит в полицию? — подал голос Леша       — А ноги нам на что? Мы умеем бегать, да, Тучка? — он щелкнул меня по носу. — А в торговом центре оторваться от погони — проще простого.       Прищурившись и потерев пальцем нос, я откинулась на сиденье и задумчиво скрестила руки на груди. Если честно, терпеть не могу, когда кто-то за меня платит. Нет, это конечно приятно, ничего не скажешь, но после этого я всегда чувствую себя должником этого человека и постоянно опасаюсь, что тот окажется сволочью и начнет меня этим шантажировать. Мда, Вика, немного доверия людям тебе точно не помешало бы. Да и нормальные отношения с человеком, которому я чем-то обязана, не выстраиваются, потому что я не умею быть благодарной. Вернее, какой бы благодарной я ни была, я не умею благодарить: не могу спокойно сказать «Спасибо», жутко смущаюсь при этом и вообще стараюсь избегать подобных ситуаций. А если подобное неизбежно, то становится жутко стыдно, ведь я понимаю, что не смогу отплатить человеку тем же, потому что покупать потом подарок в ответ слишком дорого — не могу же я подарить что-то скромное, тогда еще и дарить стыдно будет. Вообще не люблю большое внимание со стороны других людей. И уделять людям внимание не люблю. Одиночество лучше в сто раз.       Мы подъехали в «Аллее удовольствия». Так называется самый большой торговый центр в городе. Это одно из мест, где постоянно тусуется элита, и где, опять же, ни разу не была я. Слишком дорогое заведение, здесь даже за вход нужно платить. Немного, правда, но факт остается фактом. Многие мои сверстники ходят туда каждый день. Представляю, сколько они тратят там, допустим, в неделю. Даже жалко их родителей — они столько работают, чтобы их отпрыски потом смывали деньги на ежедневные посиделки в кафе. Тут же я подумала, что Дима тот еще серый кардинал. Он не числится ни в одной элитной компании, да и вообще, честно говоря, он везде и всегда ведет себя так, словно его и нет. Кто бы мог подумать, что у него хорошие отношения с людьми вроде Карины, и что он в состоянии посещать такие заведения.       — Эм, — протянула я. — Ну вообще-то есть места, где можно купить приличные вещи и подешевле.       — Ты должна выглядеть безупречно, и даже не пытайся спорить, — ограничившись этими словами парень вышел из машины и открыл мне дверь, приглашая на выход.       Я почувствовала новый укол неловкости, но поняв, что Аннушка уже разлила масло, решила отключить все неприятные чувства и пустить все на самотек. Будь что будет, если постоянно себя винить, можно и с ума сойти. Я выползла из машины и нехотя поплелась за Димой. Леша предпочел не ходить с нами и остался ждать в машине. Только подходя ко входу, я успела разглядеть за одним из окон, где, по-видимому, располагалось кафе, Карину. Твою мать, вот только ее тут и не хватало. Хотя, на что я надеялась? Очевидно ведь, что это одно из ее излюбленных мест, и она часто тут проводит время. А еще я успела заметить, что с ней были две ее подружки. Типичные шаблонные модели девушек: у всех троих одинаковые стрижки, отличающиеся разве что только цветом и то — незначительно, одинаковая одежда… Жуть. Никакой индивидуальности, лишь стадное чувство и зависимость от общества. Надеюсь, нам не выпадет шанс контактировать с этой кучей овечек.       Торговый центр внутри казался еще больше, чем снаружи. Просто куча развлечений, кафешек и магазинов. Есть огромные диваны, чтобы отдохнуть. Да тут жить можно! Если, конечно, денег хватит. Хотя, если заплатить за вход однажды и больше не выходить, то можно считать, что часть уже сэкономлена. Дима сразу повел меня в нужный отдел, и слава небесам, что он находился в противоположной стороне от того кафе, где сидела Карина. Но, глянув туда, я поняла, что она заметила нас, ибо косилась прямо на меня своими злыми, как у таксы, глазами. Дима, видимо, ее не заметил. А может просто сделал вид, что не заметил. Мы пришли в магазин женской одежды, где в основном были так ненавистные мною платья, причем вечерние. Глаза испуганно забегали от вешалок к парню и обратно.       — А может, не надо платье? — спросила я, глядя на парня взглядом загнанного котенка.       — А что, собираешься выступать в джинсах? Ну уж нет, у тебя красивая фигура, и этот магазин весь в твоем распоряжении. Выбирай, — отрезал тот и сел на пуфик возле примерочных в ожидании.       Делать было нечего, и я стала перерывать вешалки, в поисках чего-то, что мне понравится. В конце концов я нашла красное пышное платье в пол, с черными кружевами внизу и у неглубокого декольте. Показав его Диме, я стала ожидать его вердикта. Никогда не думала, что буду советоваться с парнем в выборе платья. Да и вообще не думала, что когда-то буду покупать платье. Дима подошел ко мне и стал рассматривать платье придирчивым взглядом. Он серьезно в них разбирается? Затем он стал рыскать на той вешалке, где я это платье взяла и в скором времени выудил из общей массы длинное черное платье, спросив:       — Как насчет этого? Иди примерь.       Я послушно отправилась в примерочную. Пока я переодевалась, парень нашел и принес мне черные туфли на высоком каблуке. Раньше я никогда не носила туфли, даже балетки, но, как я уже поняла, Диму это не волнует. Хорошо все-таки, что тетя заставляла меня учиться ходить на каблуках в свое время. Она говорит, что каждая девушка должна это уметь. Меня это бесило тогда, но сейчас я ей даже благодарна — препираться с Димой не хотелось, а значит, придется их надеть. Когда я была готова, я взглянула на себя в зеркало. Туфли визуально стройнили мои ноги. Левую ногу открывал разрез на платье. Само платье переливалось на свету из-за своей черной блестящей ткани. Двух лямок на плечах не было, их заменяла одна вокруг шеи. И открытая спина, которая слегка прикрывалась моими каштановыми волосами, которые я сегодня решила оставить распущенными. Выдохнув, я распахнула шторку и предстала взору друга. Он посмотрел на меня и раскрыл рот, то ли от восхищения, то ли от удивления. В любом случае, мне такая реакция пришлась по душе. POV Дима       Пока Вика переодевалась, я стоял и переминался с ноги на ногу. Кажется, я волновался большее нее. Наконец, она открыла шторку, заставив меня застыть на месте. От удивления у меня отвисла челюсть, а в голове пронеслась мысль, что я впервые вижу девушку, на которой платье сидит настолько красиво. Не знаю, сколько я так простоял, но из этого гипноза меня вывели щелчки пальцев перед лицом.       — Ты чего завис? — услышал я голос подруги.       — Почему ты раньше не носила платья? — очнулся я.       — Они неудобные, — пожала плечами Вика. — Да и повода не было.       — Мы его берем, — я, не раздумывая, отправил девушку переодеваться.       Я и не думал, что она может быть такой красивой. Она постоянно носит джинсы и мешковатые толстовки. Когда в толстовках слишком жарко, то футболки, но даже они всегда свободные и нередко бывают на размер или два больше, так что рассмотреть ее фигуру не было возможности. Да и взгляд, стоя в коридоре школы, она часто опускает вниз, закрывая лицо волосами. Короче говоря, в школе она ведет себя как обычная серая мышка, коей ее все и считают. Лишь во время выступлений на различных мероприятиях можно увидеть настоящую ее: воодушевленную, искреннюю, с огнем в глазах. Когда она поет, то с нее словно спадает маска грубой нелюдимой девочки, и ненадолго она становится такой, какая она есть на самом деле. А поет она хорошо — я слышал это на выступлениях и окончательно убедился в ее таланте на сегодняшней репетиции. Когда она увлекается и отключается, не замечает ничего вокруг, тогда появляется нужный результат. Судя по тому, как она себя ведет в это время, для нее это как некая разрядка, способ отдохнуть и выпустить все, что накипело.       Вика вышла из примерочной уже в привычной мне одежде и мы пошли к кассе. Конец POV Дима       Купив вещи, мы вышли из отдела. Дима все это время глазел на меня слишком странно, пристально и непривычно. Было неуютно, но я решила не обращать на это особого внимания. Больше меня беспокоило то, что неподалеку я снова заметила Карину, которая наблюдала за нами пристальнее, чем на меня сейчас смотрел друг. Я уже хотела обратить Димино внимание на это, но он вдруг резко схватил меня за руку и затащил за угол, напряженно всматриваясь куда-то. Проследив за его взглядом, я поняла, что Карина, видимо, сообщила полиции, где мы, и сюда приехали сотрудники правоохранительных органов, чтобы задержать нас. Мы попали…