Из воспоминаний

      У него были зелёные глаза. «Зелёные» как от слова «зелень», ведь каждый раз смотря в его глаза, мне действительно казалось, что они расцветали, как почки на деревьях и первые ростки по весне… А ещё у него каштановые волосы, ямочки на щеках, вечная улыбка и такая тёплая, что действительно согревала. Он красивый, стоит признать, безумно красивый. Безумно умный. С чувством юмора. Порой такой забавный — солнечный. Он — Весна. Одним словом — идеальный. Что по логике должно было выводить из себя, заставлять завидовать, изрядно выбешивать… Но нет, не в его случае. Он идеальный. И это скорее нравилось, чем мешало.       Мне это никак не мешало. Правда. Никак. И никогда. Вовсе не мешало, и когда какая-то странная девчонка по уши в него влюбленная вилась вокруг него пёсиком с той жуткой притворной улыбкой. Совсем не мешал и тот факт, что после я пару раз замечал их гуляющими. Вместе, за руку. Не мешало, что она глупо и громко смеялась над его шутками. Смеялась прямо-таки на всю улицу над тем, что, наверное, до конца и не понимала. Меня не тронуло, и когда они стали встречаться, выкладывать совместные фотки в соц. сеть. На которых выглядели ужасно счастливыми. У меня ничего не болело с того как он сладко ее целовал, нежно притягивая к себе. Правда.       И…       Нет. Вовсе нет.       Я врал. Я обманывался. Скрывал. От него. От себя. Ото всех. Мне было больно и обидно, и я признаю это лишь сейчас, когда он бежит мимо меня… к ней… оборачивает ее из объятий какого-то парня. Долго смотрит в ее равнодушные глаза и дрожащим голосом спрашивает: «Почему? Как ты могла?» Она вырывается из его хватки легко и грациозно, спокойно выдерживая на себе потемневшие от боли глаза и просто молча, ничего не говоря, стремительно уходит, нет, сбегает от него со своим прихвостнем. Ее новый парень лишь спрашивает: «Кто это?» И она называет его… Она называет мое Солнце, мой Свет. Мой смысл жизни, Весну моего сердца…никем. Он отворачивается, уходит. Я сталкиваюсь с ним плечом, на что он необычно грубо и зло бурчит на меня: «Что встал тут?» Я ловлю его руку, крепко сжимаю, будто если отпущу то умру, да, верно, так оно и будет. Я вижу его лицо и сердце поражает посмертная судорога. Его прежде малахитового цвета глаза стали болотными и мокрыми. Губы дрожат. Он еле дышит. Плачет. Его сердце разбито. И единственное, что я могу — это притянуть его к себе и обнять, чтобы хоть как-то утешить. Его сердце разбито. И мое теперь тоже.