Твои серые глаза сводят меня с ума.

… Тело болело. Оно ныло, стонало, пыталось умереть. Пошевелить хотя бы кончиком пальца казалось невозможным. Эш подумала, что она будет героем, если приоткроет хотя бы одно веко. Она стала героем – открыла оба глаза. Удивленно уставившись в потолок, она соображала, где она и что она тут делает. Правда, дальше дело не пошло. Как парализованный инвалид, девочка лежала на кровати, пытаясь хоть мысленно пересилить физическую боль. Около второй кровати суетилась врач, накладывая Кайли компрессы, меняя градусники, давая огромное количество лекарств. Эш попыталась приподняться на локтях, но вместо этого свалилась обратно на подушку и издала какой-то странный гортанный звук. Врач в ужасе оглянулась. По ее испуганному лицу, девочка поняла, что врач думала, где прятать труп. Но она еще поживет… Женщина мелкими шагами торопливо подошла кровати Эш и потрогала лоб. Пролепетав что-то из серии: «да что ж это такое», она поставила градусник и заставила выпить три таблетки, вероятно, чего-нибудь жаропонижающего. Врач ходила и, казалось, разговаривала сама с собой: - Вот ведь подарочки нам достались. Еще первый день, а они уже никакие. Дай бог, чтоб через неделю на ноги встали. Где ж нашли такое сокровище, интересно?.. – она всплеснула руками. - Мы еще и раньше встанем – послышался относительно бодрый голос Эш. - Ты свою температуру знаешь? – набросилась на нее врач. - Знаю, знаю… - голос заметно потускнел. Буквально через час примчался Даниэль с взъерошенными волосами и застегнутой не на ту пуговицу рубашкой. Залетев в комнату девочек, мужчина гневно взглянул на врача: - Живо в кабинет к директору. И да: хореографа с собой захвати. Обе пригодитесь. Женщина, распахнув глаза, стояла и тупо смотрела на Даниэля, соображая, принимать ли его слова всерьез или записать человека к психологу. Но еще один гневный взгляд Даниэля рассеял последние сомнения и, собравшись с мыслями, силами, нервами, она поплелась по направлению к кабинету директора, прекрасно осознавая, что ничего хорошего этот визит не принесет и принести не может. Бредя по коридору и рассуждая, надо ли заходить за хореографом и подвергать ее такой опасности, врач все-таки восхищалась этой поистине прекрасной мощностью этого человека. Горящие гневом серые глаза были потрясающими. Даже застегнутая неправильно рубашка придавала очарования этому мужчине. Быстро одернув себя и выкинув ненужные мысли из головы, она прибавила шагу и пошла по направлению к балетному классу, понимая, какой неприятный сюрприз она преподнесет. Зайдя в зал, она увидела знакомую объемную фигуру, стоящую в отдалении, в самом углу. В зале, на удивление, никого не было. - Натали! – тихо позвала она подругу. - По поводу девочек? – ледяным голосом спросила та. – Если да, то уходи. Не хочу даже смотреть на них. - Ты вообще в своем уме? – врач перешла на крик. – Ты их до полусмерти довела. У обеих сегодня температура. Тем более состояние мышц близко к атрофированным. Они на ноги встать не могут! Ты вообще думаешь, что делаешь? Ты - профессиональный хореограф, мать твою! - Полностью поддерживаю миссис Мэйсон. – Ниоткуда появившийся Даниэль вышел из темноты коридора и предстал перед дамами во всей своей красоте. Рубашка уже была застегнута правильно, волосы приглажены. – Иди сюда, котик. – Он повернул свое изящное лицо к миссис Шемптон. В этом ядовито-противном «котик» было столько сарказма с легким оттенком ненависти, что хореограф невольно содрогнулась, судорожно соображая, куда будут бить и чем закрываться. Поняв, что она в углу и, если и будут бить, то бежать некуда, она нервно сглотнула. Но в садистской улыбке Даниэля не было даже намека на физическое насилие. Зато морально он явно собирался оторваться в полном объеме. - Котик, ты же понимаешь, по какому поводу я пришел и поставил на уши все это заведение? Да, понимаешь. Я тебе клянусь: ты еще раз девочкам больно до невозможности сделаешь, и я это место с землей сравняю. – Садистская улыбка растянулась от уха до уха. – Солнышко, я к тебе девочек отдал не для того, чтобы ты их убивала своими руками, а для того, чтобы ты их учила танцевать! Понятно значение слова «танцевать»? Я ж могу объяснить. Перебирать ножками, обутыми в танцевальные туфельки, по паркету. И я плачу огромные деньги не для того, чтобы потом еще по врачам бегать. Усекла? – Даниэль закончил речь и несколько расслабился, хотя было видно, что ляпни Шемптон сейчас еще что-нибудь неправильно, и ее распяли бы, наверное. Поэтому хореограф решила не испытывать судьбу и тихо ретировалась. Даниэль перевел дух и продолжил: - Поэтому ты понимаешь, к чему я веду. Учи девочек танцевать, а не умирать. Умирать можно и без репетиций. Мужчина повернулся на каблуках и быстро вышел. Миссис Шемптон, белая, как простыня, повернулась к Мэйсон. - За что? Зачем эти девочки вообще появились здесь? - Натали, не говори глупостей. Эти девочки – такие же ученицы, как и остальные. - Кайли, может быть. Но Эшли – особенная. Эти дымчатые глаза стоят передо мной до сих пор. Я вижу их. Вижу каждую прожилку, каждый сосуд. – Шемптон трясло. – Я вижу, как эти глаза прожигают и замораживают меня одновременно. Они парализуют меня. Парализуют, слышишь? – Натали переходила на крик. Врач молча повернулась к углу зала и пошла к кулеру за водой. - Успокойся, слышишь? – Миссис Мэйсон передала стакан в трясущиеся руки Шемптон. – А теперь я пошла в прямом и переносном смысле оживлять девочек. Врач вернулась в комнату, Эшли уже сидела на кровати. - Что, уже лучше, госпожа больная? – шутливо спросила миссис Мэйсон. - Гораздо. – Эш даже улыбалась так же, как Даниэль. Врач инстинктивно передернула плечами. - А Кайли как? - Вполне сносно. Даже встать может. Уснула буквально за десять минут до вашего прихода. - Еще денек полежите, а дальше на занятия – ворчливо проговорила женщина. - Да я, в принципе, могу даже завтра уже. – Эш попыталась встать. - Лежи, пока дают. Заставив выпить еще горсть каких-то лекарств, миссис Мэйсон ушла. Эш осталась наедине со спящей Кайли, собой и мыслями. Слушая милое, уже спокойное посапывание подруги (действительно, подруги) Эшли думала о хореографе. Ярость утихла и теперь девочка спокойно рассуждала о причинах такой жестокости по отношению к ней. Но какие бы доводы в поддержку миссис Шемптон она не приводила, все они казались ей неправдоподобными и неотносящимися к реальности в принципе. Потом она вспомнила Даниэля: как он прилетел к ним, как только им стало плохо, как построил по одной половице чуть ли не весь штаб колледжа. А главное, как его все слушались. Сколько бы Эш отдала за это всеобщее послушание, подчинение! На Даниэля подчиненные чаще всего смотрели, как бандерлоги на удава Каа: мелко тряслись и, чувствую, молились. Думала она и о враче, об этой чудесной доброй женщине. Девочка пообещала себе, что, если она завтра встанет с кровати, то она обязательно зайдет к миссис Шемптон, чтобы расставить все точки над i. Эшли забылась тревожным детским сном. Где-то посередине ночи, она услышала тихий шорох у двери. Приоткрыв глаза, она увидела Даниэля в дверном проеме. Не выспавшийся, взлохмаченный он крадущимися шагами, думая, что обе девочки спят, прошел к кровати Эши, наклонился, прикоснулся своими теплыми губами к ее лбу и отошел. Потом дошел до Кайли, погладил ее по белокурой головке, поправил одеяло и вышел. Как же хотелось Эше догнать его, обнять, сказать, что с ними все хорошо, и что он может ехать домой, поспать хоть немного. Но жуткая боль в мышцах и какое-то странное чувство стыдливой отчужденности не дали ей этого сделать. Ночью ей опять снилась Индия. Снилась какая-то молодая женщина, которая бежит по полю и исчезает в колосьях. Снился Даниэль с очаровательной улыбкой от уха до уха.Снилась даже Кайли. Чья-то холодная рука дотронулась до нее. Она открыла глаза и увидела перед собой миссис Шемптон собственной персоной. Жуткий крик пронзил колледж. Причем орала сама Шемптон. - Вы с ума сошли?! - зашипела на нее Эшли. Но, собственно, было уже поздно. На адский крик сбежалось половина колледжа. В комнате девочек толпилось как минимум 6 человек, пытаясь допросить все еще изредка повизгивающего хореографа причину. - Глаза! Эти глаза! - Шемптон взвизгнула для убедительности еще раз и упала на руки окружавших ее педагогов. - Совсем мозгами тронулась... - проворчала миссис Сальгари.