I love...

Третьим человеком, поситившим меня стал макне Чонгук. — О, Гук-а! Это ты? — парень улыбнулся и закрыл за собой дверь. — Садись, у тебя какие-то проблемы? — спросила я поклаживая себя по коленям. — Да… Мэй… эх… это соложно… — он сгорбился и посмотрел в окно. — Говори как есть, — я повернула его лицо на себя. — Что рассказывал Чимин-хён? — выдохнул он. — Ам… Я не имею права рассказывать об этом… — я немного откинулась назад. — Но ты знаешь, что…? — он показал в воздухе что-то непонятное, но я поняла. — Да, я знаю… Это было понятно ещё вчера… Тебя что-то волнует? — Да… — он откинулся на стену, не обратив не малейшего внимания на то, что ударился головой. — Понимаешь… Мы с Тэхёном стали часто ссориться… — я наклонилась чуть ближе к нему. — Хах… Как это сложно говорить… Понимаешь… — он начал гнуть пальцы на руках. — У нас давно не было… — А, — я подняла ладони. — Поняла… — Вооооот… и из-за этого я стал раздрожительнее… Меня не устраивает такой расклад… Но Тэ… — он закрыл глаза пальцами и немного помассировал веки. — Тэ хочет чтобы всё было по особенному. Свечи, вино… понимаешь? — Ну… в принцыпе, я его понимаю… Мне бы тоже хотелось романтики… — Но чтобы устроить всё это, нужно чтобы никого не было в номере, а это практически не возможно. Мы не остаёмся одни… — Погоди. Что ты хочешь от меня? — Я не знаю… мне просто нужно выговориться… Я из-за этого ударил Тэ… — Ты что сделал?! — Я его ударил! — еле сдерживая слёзы произнёс парень. Он сел. Руки золотого макнэ закрывали лицо полностью, а логти были плотно прижать к коленям. Его начало трясти. — Гуки, успокоиться пожалуйста… всё будет хорошо… Когда ты…? — не касаясь его, я гладила воздух. — Сейчас! Я ударил его сегодня! На глазах у хёнов! — рычал он. Я начала его бояться. — Я… Я сбежал… Я сбежал сюда… Я сам испугался… Я никогда не… Да кого я обманываю?! — он впился пальцами в бархатную поверхность кушетки. — Что мне делать? — он поднял на меня глаза. Они были красные полные слёз, слёз разочарования в самом себе. — Успокойся, пожалуйста… — я взяла его лицо в руки. — Ты должен сначала успокоиться… — он зажмурилась и упорся лбом мне в плечо. Я чувствовала себя мамой этого капризного ребёнка. Он просил меня о помощи. Я гладила его волосы, будто расчёсывая каждую прядь. — Тише… Тише… — Я чудовище… — ещё громче начал плакать он. Дверь открылась с еле слышным скрипом. В проёме стоял Ви с разбитой губой. В его глазах читалось олнение в коктейле со страхом, которые сильно участили его дыхание. Он явно боялся Гука в таком состоянии. Он знал, что сейчас ему нужна помощь. Он без колебаний сдвинул моё кресло и взял своего парня за ладони, которые всё так же находились на лице. — Гуки… Милый… Посмотри на меня… — просил он гладя его голову. — Я жив здоров… Перестань себя винить… — макнэ не успокаивался. — Ну хочешь мы сегодня? Да? — Тэ… — позвал его Чонгук. — Я хочу по-твоему… Я больше всего на свете, хочу чтобы тебе было хорошо… — Мне будет намного лучше, если ты перестанет плакать сейчас… — он поднял голову. — Ну… Видишь, всё хорошо… Улыбнись же… — просил Тэ, держа своего парня за нижние скулы. Дальше всё произошло настолько быстро, что я не успела среагировать. Гук напал на Ви с поцелуем. Он буквально заставлял его выгибаться под своим напором. Тэ трепал его волосы. Они оба наслаждались тем, что им запрещают хёны, тем, что разбивает сердце Чимину, тем, чего им всегда не хватает. — Прости меня… — с перебитым дыханием проговорил Чонгук, оторвавшись от любимого. — Глупенький… Я и не обижался… — погладил Тэ большим пальцем щёку макнэ. Они ушли держась за руки. *** Четыре часа дня. Я хотела сходить в буфет и посмотреть, что можно было бы взять поесть. Но у самой двери меня встретил Джин. — Ох, ты меня встречаешь? — спросил он с улыбкой альфа-самца. — Нет, я собралась на обед. — Можешь не ходить, там ничего интересного, я тебе лучше своего принесу, — он ушёл в зал и через минуту уже стоял с несколькими контейнерами внушительных размеров. — Это мне?! — удивилась я. — Да. А что мало? — недоумевающие посмотрел на них Джин. — Ну… Вообще мне этого будет много… — Да? Ну тогда я доем, если что, — он улыбнулся. — Проходи, ты хотел поговорить? — Да… Но ты хотела есть, так что я подожду, — он прошёл в кабинет и поставил контейнеры на стол, а сам уселся на кушетку и начал внимательно наблюдать за тем, как я потребляю пищу. — Я не могу есть, когда на меня смотрят, — чуть не подавилась я рисом, который так по домашнему был облит острой подливой с мясом. — Я могу выйти, — указал на дверь Джин, уже готовясь встать с места. — Нет, стой. Я сначала тебя выслушаю, а потом, ты пойдешь, — улыбнулась я, облизнула губы. Парень раскраснелся. — Ну, что тебя беспокоит, — я села перед ним. Он неожиданно закрыл лицо руками и засмеялся. Да… Такого смеха я ещё не слышала. Что-то среднее между раненой чайкой и звуком мокрой тряпки по стеклу. Я сама еле сдерживалась от смеха. — Прости, я всегда так… Ух… — вытер он слезы, выступившые у него на глазах. — В общем… Короче… — он мялся. Было видно, что он стесняться. — Джин. Джин, — привлекла я его внимание. — Давай: вдох, — он вдохнул вместе со мной, — выдох, — он повторил за мной. — И ещё раз. Вдох… Выдох… Лучше? — я потрогал его за руку. — Угу, — кивнул он. — Давай, продолжай… — я ждала от него рассказа, как от самого старшего хёна. Но… — Они сильно докучали тебе? — неожиданно выдал он. — Погоди, что? — Ну они приходили после тебя такие счастья, будто что-то натворили. Они что-то сделали? Ты говори, я… — Джин, всё нормально, — он непонимающе смотрел на меня. — Серьёзно, — улыбнулась я. — А они… — Каждый из них плакал. Это да. Джин, я больше ничего не могу сказать, это всё тайна. — Я понимаю… Ого… — выдохнул он. — Они сегодня будто на втором дыхании все. Ну почти, — он качнул головой. — Ха-ха-ха, я тебя поняла, — засмеялась я. — Спасибо тебе, мне так легко никогда не было… Даже… никогда. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — удивилась я. — Нет. Зачем? Я только за парней волновался. Они же… — Как дети? — Да, — мы немного посмеялись. Джин ушёл в полном спокойствии. Я чувствовала, что его больше ничего не тревожит. Мне казалось, что он по родительски заботился о них. Он был для них, как мама, как бы странно это не звучало.