Pain and Suffering

Утро было такое же, как и прошлое. Крис проснулся без какого-либо настроения. Ему было плевать на все, что окружает парня. Пожалуй, он перешёл ту грань, что делала его человеком и безэмоциональным существом. Сейчас, когда парень спустился в пустой дом, где тишина стала в порядке вещей, его пронзило неприятное чувство. И он понятия не имеет, как и почему он это почувствовал. Он нервно потёр руки о футболку, что была на нём всю ночь. После ссоры с Эвой, Крис часто спал в этой футболке. Возможно, этой причине послужила то, что в ней Мун часто спала, когда оставалась у Шистада. Парень прошёл на просторную кухню, где все напоминало о девушке, сердце которой было разбито из-за него. Последний месяц, после того, что девушка увидела, она не появлялась в школе. Не открывала дверь. Он не видел её давно, и не видел никого, кто был дорог ей. В особенности её мать. Совсем недавно Шистад узнал, что мать девушки мертва, и это боль наполнила парня до края. Он должен был быть с ней в столь тяжёлой период. Кристофер точно понимал, как сделал Мун больно. Он знал, что это разобьёт ее сердце, но не остановился. Тогда ещё думал, что делает это во благо, чтобы девушка научилась жить без него, но кто бы мог подумать, что он разрушает ее своими действиями. Тревога за что-то непонятное поедала Криса. Тягучая боль в душе, что, казалось, у него отсутствовала, не покидала его. Парень сел на стул и смотрел прямо на стол, где воспоминания ложились перед ним, как на полочке. Год назад, он поцеловал Эву тут, а затем поднялся наверх и не только доставил себе и ей удовольствие, он понял, что такое любовь. Сейчас же, когда он сидит на стуле перед столом, и пытается успокоится от нахлынувших воспоминаний, его вдруг осенило, что через неделю день рождения девушки, в которую он был влюблен до потери памяти. Очередная боль «прогрызла» дыру в его и так уставшем сердце. Тишина давила на парня, давала погрузится в воспоминания, что были сейчас, как свежий глоток воздуха, но тем не менее они губили его. Карали таким образом за его действия. Он виноват. — Я верила тебе, Шистад! — - Ева кричала на меня, пока я стоял на пороге её дома, — Ты бессердечное существо, Кристофер! — Я…я — Что ты? Ты ублюдок, Шистад! Я поверила тебе! У нас отношения были, а ты взял и все испоганил, — я понимаю всё сказанное ею, но от этого не легче, — Опять! — Мне было больно видеть, как слезы текут по её щекам, она выглядит такой уставшей, такой же, как моя мать, когда… — Ты даже сейчас молчишь, понимаешь? Если тебе нечего сказать, то прошу свалить нахер отсюда, ибо ещё минуту здесь простоишь, и я вызову копов. Ты достал меня… Я знал, что надо что-то говорить. Знал, но не сказал. Она упала раньше, чем я придумал, что сказать. Эва ухватилась за грудь и упала, держась так сильно, как будто сейчас там происходит дикая боль. Неужели я виноват в этом? Или слова, что парни разбивают девушкам сердца действительно правдивы? Я не успел ничего придумать, кинулся к ней, чтобы успокоить. Я не знал, что делать, просто был рядом. Она отвергла меня. Я видел, что ей было больно, видел всю боль на ее лице. Она перемешалась с настоящей болью, что досталась ей минуту ранее, и болью, что причинил ей я. — Вали отсюда, Шистад. Я видеть тебя не могу. Прошу, — она смотрит на меня сквозь опущенные ресницы, — Просто иди. Это конец. Конец всему, что было и будет. Ты сделал мне достаточно боли. Доволен? Можешь валить к Нуре. Она, думаю, доставит больше удовольствия, чем я. Я сидел перед ней, пока она еле встала и зашла за порог дома, тихо закрыв за собой дверь. Тогда я стоял ещё долго возле ее двери, слышал, как девушка плачет. Я слабак. Ведь ничего не совершил. Совершенно. Стоял и слушал. До того времени, пока не наступила темная ночь. А после я ушел, сдаваясь. Это был наш последний разговор. Воспоминания прорвали дыру в его разуме. И он сдался. Просто встал и пошел к телевизору в гостиной, чтобы как-то отвлечься. Чтобы не блуждать в мыслях и чувствах, что запутались, как клубок ниток, с которыми успел поиграть черный кот. Парень взял пульт в руки и нажал на кнопку включения. Экран зажёгся, а его сердце вмиг потухло. Рассыпалось в прах. На экране он увидел обрыв, и его сердце стучало убийственно медленно. Он не только перестал дышать — Крис перестал существовать. Это чувство с самого утра не покидала его, а сейчас, когда девушка-журналист что-то говорит, его сердце успело несколько раз рассыпаться и сложиться обратно. Он не видит ничего кроме, как страшного обрыва и подписи внизу: «Девушка, которая спрыгнула с обрыва». — Крис, ты когда-то задумывался, как это летать? Чувствовать ветер на лице, да и во всём теле, чувствовать свободу, — я стоял и смотрел на Эву, что стояла возле лавочки в парке, где ниже по трапинке находился обрыв в океан. Я не понимал, что влечет Мун в этой даже слегка страшной обстановке. Но она выглядела такой свободной, такой милой, когда рассуждала, как мой маленький философ. — Как тебе? — Она широко улыбнулась и раскинула руки, подходя ближе к обрыву. Я машинально встал и подошёл к ней, заключив в объятия. — Ты чего это? Я промолчал. Мне было страшно представить, как мой рыжий комочек счастья, как наш котик Мун, летит с обрыва, словно птица. Мне была самая страшная мысль об этом. — Я не хочу, чтобы ты летала, Эва, — что я несу, болван? — Ты ведь не будешь делать глупостей? — Неа. Никогда на свете, — девушка потянулась за поцелуем. И это было тогда так романтично. Что аж блевать хотелось. Но не с Мун. Она была тем человеком, что дарил мне счастье, как что-то такое простое и даже какое-то обыкновенное.

***

«Местный житель на прогулке с собакой увидел тело девушки на краю скал. Человека сейчас опрашивает детектив. Парень был тем, кто первый додумался, что здесь произошло неладное. Вчера ночью, после обыска местности, люди, что помогали — нашли тело. Спустя время выяснилось — девушку зовут Эва Квиг Мун. Ей было 19, и, как нам удалось выяснить ее мать недавно умерла. Пока детектив думает, что это было не убийство, а решение самой Эвы. Как жаль, ей было лишь 19, у неё вся жизнь впереди…» А дальше он не слышал ничего. Мир разрушался у него перед глазами. Все то, что он чувствовал ранее не сравнится с тем, что чувствует сейчас. Это конец. Он виноват. Виноват, виноват, виноват, виноват, виноват… Ничего нет. Совсем. Боль. Ее так много. А ещё чувство вины, которое разрушает медленно всё то, что было в нем. Сейчас, стоя перед телевизор, не выражая каких-либо эмоций, он повержен. Все. Это конец. Его разум сломан. Больше нет чувств. Нет души. Сердца. Первое, что Крис почувствовал это, как мелкая дорожка из слез покатилась по щекам, оставляя после мокрые следы. Второе: это слишком большую нагрузку на тело, слишком много эмоций. Его ноги произвольно подкосились, не выдержав всего этого. Третье: это боль, что разорвала его на части. Его крик. Такой живой. Такой сильный. Он доказал, как больно парню. Кричал, пока не почувствовал, как голос начинает хрипнуть, а в горле появилось неприятное жжение. Не контролировав эмоции Шистад в порыве злости начал бить кулаками пол из плитки. Его костяшки на руках сбились в мясо, плитка серо-бежевого цвета превратилась в плитку из фильмов ужасов: пятна крови и слёз разбрызгались по всюду. Он бил и бил, пока не почувствовал, что он ничего не ощущает в руке. Взглянув на подбитую, ужасно окровавленную руку, он сложившись пополам на полу, тихо шептал: «я виноват». Шистад повторял это, как мантру. Снова и снова, пока не начал задыхаться. Он ощутил всю боль, что была и его и девушки, в которую он был влюблён с такой силой, что сейчас не оставалось ничего, как безжизненно лежать и шептать. Он виноват. Сколько раз он произнес это? Сложно сосчитать, когда с человеком делается такое. Это в несколько миллионов сильнее, чем когда ты теряешь любимого питомца. А ведь даже потеряв кошечку или птичку, ты ощущаешь такую боль. Тебе хочется реветь днями, пока ты не забываешь, а после оставляешь ту былую пустоту. А потерять человека, в которого ты был влюблен так сильно, как это? Что ты ощущаешь? Шистад еле поднялся на ноги, ощущаю жуткую боль в правой руке и слабость во всем теле. Его ноги дрожали, но он сумел подойти до кухни и взять стакан Эвы. Он любил все, что окружало девушку. И он виноват. Виноват во всем. В ее боле. В ее смерти. Он был виноват во всем, что причинял ей когда-либо. Разозлившись на самого себя парень кинул кружку о стену, что разбилась на маленькие кусочки. Кружка с рыжим котёнком выглядит сейчас точно так же, как сердце Кристофера. Его поедала боль. Он злился. Ему было плохо. Словно зверь, он набросился на кухонный шкаф, кидая и бросая все, что только попадалось под руку. Звуки падающего и разбивающегося стекла пронизали слух. Но ему было плевать. Нужно как-то потушить рой мыслей и чувств, бушующих в его голове. И все также он шептал или иногда кричал, чтo виноват. Лишившись сил, он упал. Сложился в комочек боли на кухне и рыдал, рыдал, рыдал, рыдал. Чувствовать вину ужасно. Но то, что чувствовал Кристофер Шистад было куда хуже обычной вины. Это было сильнее. Намного. После, его шепот с «я виноват» перешёл на «я люблю тебя». Он пытался быть спокойным, но любые попытки перестать — выходили боком. Он любит ее. Любит всем своим сердцем Эву Квиг Мун. Но он виноват. Виноват в том, что чувствует. Что сделал с девушкой. Он убежден, что это его винa. Он не был рядом с ней. Он был с другой — с ее подругой. Он ясно дал понять своей любви, что она ему не нужна. Не думал. Просто делал. А сейчас винит и любит. Ведь то, что сейчас ощущается везде, его не спасает. Скорее уничтожает. Боль и страдания поглотили его полностью. Оставив за собой лишь лёгкий шепот и слова, что предназначались лишь одному человеку… Я люблю, люблю, люблю тебя. И я вечно виноват перед тобою. Виноват, виноват, виноват, виноват.