Этим летом

Смотря на розоватое закатное небо, Дин думает, что солнце по-настоящему светит только в телевизоре. Он никогда не любил солнце – под ним жарко, да и кожа быстро сгорает, болит не хуже, чем пулевое ранение. Но алый постепенно превращается в карамельно-шоколадный и это, наверное, единственный плюс большого желтого шара. Сэм лежит в паре шагов от Дина, закрыв глаза – спит, мерно посапывая. Трава на этом поле мягкая, немного влажная – в последнее время зачастили слепые дожди. Дин знает, что брат устал, что он всю ночь и день напролет искал отцу информацию об очередных убийствах, домах, трупах. И поэтому разрешает ему спать на холодной земле. Дин протягивает руку к голове брата и аккуратно проводит пальцами по мягким темным волосам. Он очень любит шампунь Сэма, который тот таскает с собой из города в город, а когда он кончается, брат бежит покупать такой же. Шампунь пахнет небом и апельсиновым соком, сочными ягодами и... родным, знакомым до боли Сэмом. Дин накручивает локоны волос брата на палец, тут же распуская. Он перебирает прядки и только через много минут замечает, что солнце уже село. Холодное блеклое солнце на фоне лучистого Сэма. Дин различает в сумерках очертания Импалы, стоящей неподалеку – кто знает, как отец нашел их. Мобильники, вроде как, в мотельном номере. Сэм по-прежнему спит, цепко схватившись во сне за легкую тканевую рубашку брата, чем заставил его лечь рядом, дыханием согревать живот через тонкую футболку. Дин щурится от яркого света карманного фонарика. «А у Сэма и руки загорелые», — думает он, когда отец мягко, а потом сильнее сжимает плечо сына. - Поднимайтесь, — громко говорит Джон – ему не надо кричать, ведь голос громогласный сам по себе. Дин чувствует, как вздрагивает Сэм, услышав отцовский голос. Видит, как он непонимающе оглядывается и щурится, еще не до конца разлепив веки. - Пап? – сонный голос Сэма звучит так хорошо и успокаивающе. Дин уже на ногах, но ему неимоверно хочется снова опуститься на траву рядом с братом и поглаживать его волосы пальцами. Одними кончиками. Дин уже открывает дверь пассажирского сидения Импалы справа, как слышит тихий шепот Сэма: - Дин, посиди со мной. Заднее сидение отцовской машины – царство самого младшего из Винчестеров вот уже девять лет. Дин всегда хотел казаться взрослее и потому, как только достиг положенного роста, стал садиться на пассажирское сидение – рядом с отцом. А Сэмми так и остался сидеть сзади. Иногда, правда, он тихо просил Дина сесть рядом – прижаться боком и обхватить запястье, чтобы чувствовать ровный спокойный пульс. Дин видит в зеркале, как отец чуть хмурится, замечая, что старший сын сел на заднем сидении. Он знает, что Джон спокойно относился к братским нежностям сыновей в детстве, но не сейчас, не тогда, когда оба взрослые – считай мужчины. Сэм уставший, с опухшими глазами. Дин думает, что у брата болит поясница от лежания на твердой земле, лишь слегка смягченной блестящей травой. Отец редко смотрит в зеркало на заднее сидение, и Сэм знает это, вытягивая ноги, как возможно, и ложась головой на колени брата, поворачиваясь лицом к животу Дина и, подняв рубашку, прижимаясь к нему горячими, потрескавшимися от сухости, губами.