Этим летом

Бесит. Все, абсолютно. Дин лежит на мотельной койке, кое-как застеленной белыми простынями, хотя нет, уже серыми – от пыли и пота. Грязно, грязно и хочется в душ, но ноги не слушаются, подкашиваются, и хочется пройтись, подставить лицо ветерку и встретить глупого брата у школы, но, черт бы его побрал, не выходит, лень, как же лень. Звонит мобильник где-то, кажется, в синей сумке, валяющейся неподалеку от входной двери. Дин думает, что позвонит и перестанет, ведь это не отец – для отца специальная мелодия, чтобы знать. Может, это Сэм, но Дину наплевать, он не оторвется от кровати. Мелодия заканчивается, но тут же начинается снова и Дин, проклиная все, на чем свет стоит, встает на некрепкие от жары ноги и шагает к сумке – нарочито медленно, пусть позвонит еще. Из динамика слышится злой голос Сэма. Малой опять чем-то расстроен, может девчонка не дала. Хотя нет, с чего это – наверняка низкая оценка за домашнее задание, маленький ботаник. - Мне сегодня пешком? – осведомляется Сэм по телефону. Дин не видит, но почти уверен, что тот недовольно нахмурился. - Да, пожалуй, пройдешься, — Дин отвечает беззлобно, даже не издевается, хотя по-прежнему невыносимо жарко. Говорят, здесь всегда так в конце весны. Дин не знает, сколько Сэм добирается в мотель – не засекал, не интересовался. Но мелкий приходит измотавшийся и подавленный, Дину даже жалко. На нем только тонкий светлый пуловер, когда-то принадлежавший самому Дину, да потрепанные темные джинсы. Сэм нескладный и это, впрочем, вполне нормально для пятнадцатилетнего подростка. Он бросает на Дина мрачный взгляд и плетется к ванной – лишь бы дойти, лишь бы дотянуться до ручки, повернуть и пропасть под холодным, нет, ледяным душем. А Дин не отводит взгляда. Вопросительного, прожигающего. Дина раздражает то, что Сэм быстро водит пальцем по шершавой странице какой-то книги. Он будто гладит ее, любит. Он шевелит сухими губами – беззвучно. А Дин не может – уже ночь, но все равно жара. Лицо Сэма мягко подсвечивается из-за трепещущей лампы, которую он взял у администратора за дополнительную цену. - Сэм, ложись спать, — Дин басит непривычным для него голосом. Таким каким-то с хрипотцой и нотками отчаяния, что-ли. - Я тебе мешаю? – интересуется Сэм. Хотя к черту, нифига он не интересуется – дразнится, мелочь бестолковая. - Да, слишком шумно выдыхаешь. - Тебя устроит, если я вообще перестану дышать? Шуточки у Сэма плоские и жестокие, Дину не нравится. А иногда бывают и смешными, но Дин не подает виду – только про себя смеется. - Ложись спать, — произносит он тверже и отворачивается от брата — чтоб спиной. До сих пор жарко, но кулон, подаренный когда-то Сэмом на Рождество, холодит кожу на груди. Наверное, прошло минут пять, когда Сэм все-таки захлопнул книгу – громко, наверняка назло – и щелкнул выключателем. Они не спят, просто Дин думает о том, что завтра надо бы сходить в фастфуд, а Сэм размышляет, какую бы футболку надеть в школу, чтобы не было жарко – даже не о книгах. Так каждый день, беспрерывно, пока они сидят в этом пыльном и душном большом городе.