Этим летом

Это последняя. спасибо за прочтение.) Знаю, что написала не особо впечатляющий фанфикшн, простите за это.) Июль. За дверью в очередной раз препираются Сэм с отцом – Дин жмурится, сидя на кровати в пустой комнате. Сегодня особо громко слышно, как кричит Сэм. В последнее время они зачастили со своими ссорами – Сэму колледж подавай, а отцу – идеального охотника. Дина достало. Он уже хочет выйти и как-нибудь заткнуть обоих, когда Сэм кричит «И ладно!», вбегает в комнату, где стоит Дин, опираясь на холодное изголовье кровати, и хлопает дверью. Лицо у него раскрасневшееся от злости, волосы растрепанные. Он упирается взглядом в Дина и замирает – кажется, даже не дышит. Он стоит так пару мгновений, а потом выдыхает и говорит – шепотом: - Я ухожу. У Дина все внутри переворачивается, но вида не подает. Кажется, Сэм так зло шутит, как всегда, но лицо брата слишком серьезное – не отступится. - Надолго? - Навсегда. Сэм быстро кидает футболки и штаны в свою серую сумку, тетради, книги, карандаши. А Дин продолжает сидеть, внимательно наблюдая за Сэмом. И внутри рождается такая ярость, злость, раздражение — сейчас польется лавиной. Он решил уехать? После всего, что Дин для него сделал?! Чертов эгоист! - Куда едешь? — Дин говорит спокойно, но это напускное, даже слишком. - Не знаю. Наверное в какой-нибудь колледж. Хочу учиться. Глаза у Сэма чуть мутные — от проходящей злости. А еще они чуть красные, наверное, от выступающих слез, но Дин не знает. - Просто уйдешь? — смотря в эти глаза, злость переходит на второй план, уступая место такому странно-тоскливому чувству. - Да. Звучит так резко, что режет слух, царапает барабанные перепонки, завязывает тугой узел из канатных веревок в горле. У Дина слипаются глаза — болят и чешутся — такое бывает по вечерам. И вдруг запершившее горло отнюдь не помогает. Сэм кидает пару ручек, скрепленных резинкой, в сумку и резко застегивает ее. Дин не знает, что надо говорить — злость до сих пор хлещет, но теперь на пару с трепещущей грустью. Хочется схватить Сэма за рукав, кулаком в живот, чтобы больно, чтобы остался... Но ничего не получается. Сэм переминается с ноги на ногу, кусает губы, а потом как-то слишком аккуратно кладет сумку на кровать и, делая шаг вперед, протягивает руку к лицу Дина. Проводит большим пальцем по щеке, очерчивает линию бровей, мнет нижнюю губу. Дин застыл. Внутри — война. И он думает, что надо отойти на шаг, убрать с лица руку брата, не стоять здесь как девчонка, готовая разрыдаться в любой момент. Да, Сэмми уже не маленький. И да, пора ему жить уже самостоятельно. И, ведомый этими мыслями, Дин подается вперед и прижимается к Сэму, который уже больше и даже выше него. Он ловит его губы своими и мнет, покусывает, проводит языком, пьет его полностью. И сейчас не хочется ничего большего, только этот поцелуй. Ведь он не последний? Сэм переплетает пальцы с пальцами Дина, сжимает и отпускает — ровно в таком ритме, в каком сейчас бьется сердце. За дверью грохочет — кажется, валится стул — и это заставляет Дина отпрянуть от брата и напоследок выдохнуть в самые губы: «Сучонок». Не показывать своих чувств — быстрее пройдет. «Я давал тебе всё». Подумать про себя, но не сказать.