Never be like you

      Бутс иногда шутила, что её оттенок кожи был приписан потому, что автор так любил шоколадки, но на самом деле создание обстояло иначе. Естественно, как происходило создание, никто не знал - это конфиденциальная информация, но известно, что сделано оно не с проста. Тёмный оттенок был как уникальной фишкой персонажа, так и показателем того, что создатель не страдает расизмом, так что её кожа - это прямо таки спектр предназначений. Но никто, видимо, и не задумывался, что самой защитнице порою очень неловко и неуютно...       Оттенок сильно выделялся среди толпы, но всё равно граничил с европейскими особенностями. К примеру: Ребут не являлась мулаткой, но и загорелая для простой смуглой европейской кожи. Больших пухлых губ или широкого носа, как у большинства негроидных рас, тоже не было. Была идеальная фигура (относительно желания создателя), но все они по-своему идеальны, ибо созданы быть такими. Они созданы радовать глаз!... Но только не Джерри. Только не он!       Тёмная кожа, чёрные волосы и идеально построенная на своих параметрах фигура (так есть идеальное соотношение размера груди, бедер, талии, ширины ляжек, наличия или отсутствия подтянутости при любом размере) привлекла не мало фанатиков поразвлекаться с тёмненькой брюнеткой, но если раньше от них приходилось бегать, то сейчас они сами убегают, как только на горизонте появляется Эрайзер. Так же раньше её тело вечно менялось, и в этом виноваты были преданные фаны. По сути, их винить в чём-то сложно, они ведь просто хотят увидеть идеал, а он у каждого свой, но теперь её внешность закрепилась, и слава богу. Иногда смущало день проходить Лолькой (маленьким милым ребёнком), а потом проснуться сразу милфой (зрелые пышногрудые девушки).       Честно, подростком быть удобнее всего: ты не слишком маленький и не слишком старый, а возраст выбирать было сложнее, хотя повезло, что автор тут пошёл на уступки. Теперь её грудь не слишком большая и не маленькая, что исключило издевки со стороны некоторых противников, а для такой нежной персоны это большой плюс. Бёдра тоже не были чрезвычайно узкими или широкими, а отражение всегда радовало. Личико вроде милое... За фигурой она уже сама присмотрит. Захочет - растолстеет, захочет - похудеет. Удобно иметь постоянное тело!       И всё же от некоторых деталей ей не избавиться никогда: тёмный оттенок кожи, чёрные волосы, которые она недавно коротко подстригла, чтоб перестали отпускать в её сторону пошлые шуточки. Это сводило с ума. Ладно, если один раз, ладно, если два или три, но изо дня в день одно и тоже! Сначала смущало, потом бесило, дальше доводили до слёз... Но так же нельзя! А кому интересно её мнение...       Девушка вытерла глаза кулачками. И всё же есть один человек, который поддерживал её.       Не то, чтоб с Эрайзером они хорошо общались... Просто раньше, даже если между ними могла разразиться битва, кто-то начнёт унижать или цеплять Бутс, задевая её больное место, он быстро принижал этого человека, будь то мужчина или женщина. Монстры и люди быстро отступали под его натиском. Вообще, каким бы плохим он не казался, задевать честь и душевные раны не смел и другим не давал. Один раз даже успокаивал разрыдавшуюся брюнетку, не смотря на лютую вражду. Просто взял и обнял. Без гордыни. Без презрения. Без самопожертвования. Он сидел и успокаивал её, пока Бутс не перестала плакать.       Опаснее стало сражаться, когда простая стёрка превратилась в некое подобие длинного лезвия как разогнутой секиры и утолщённого белого конца со срезом как стёрки. И всё это орудие было тонким, удобным (она как-то брала его в руки), лёгким и имело плавный дизайн переходящего белого цвета. НО! После перемирия орудие уже не шло против неё, зато те, кто осмелился подкатить и подцепить чувства нежного создания тупыми извращёнными шуточками, быстро мчались, пока не потеряли голову именно благодаря этому инструменту боя.       Рейз никогда не обижал её на эту тему, не давал другим, не спускал особо наглые подкаты с рук и вообще был немного странным в этом плане. Не то, чтоб это ей не нравилось, просто... Он не такой, как подобное большинство отрицательных персов. Да, иногда он чуть ли не рубил на кусочки своего противника. Да, мог задушить её при первом случае. А сейчас не упускает момента потроллить свою напарницу. Его глаза всё так же пылают яростью, если он зол. Его руки, как и инструмент, всё так же могут уничтожить множество вселенных. Пусть он и изменился в некоторых качествах и стал более снисходителен к мультивселенным, но эта черта никогда не менялась, будто Северная звезда на небе.       Почему даже Марвул задевает её, а он - нет? И главное: Эрайзер проявляет эту черту не только к ней. Она сама была свидетелем того, как он отчитывал своего друга за подобное обращение с другими.       Ребут посмотрела в зеркало. Ванная комната, её отражение, мысли... Самое время резать вены, только в этом нет смысла. Оно ей ничего не даст, лишь недовольство со стороны напарника. И сколько она так простояла в раздумьях? Глаза покраснели, а сама, как призрак. Загорелый призрак... Самобичеванием превратила себя в чёрный изюм, такой сморщенный и сухой. Смотрит, готовая заплакать от жалости к себе.       Вздох прервали шаги за прикрытой дверью, а вскоре она открылась, и на пороге встала знакомая личность, опираясь о дверной косяк. Его взгляд... Эти голубые глаза так проницательно изучали её лицо, что Бутс просто отпустила голову одним кивком, сбросив чёрные волосы, как маску.       — Опять называешь себя уродкой, а потом не можешь успокоиться? — немного странный вопрос, но в какой-то степени это так, — Я просил тебя этим не заниматься.       — Я не могу. — защитница немного удивилась своему хриплому и тихому голосу, словно сейчас действительно рыдала в полотенце, забившись в один из холодных углов. Такая заминка вызвала у неё паузу, и Ребут прокашлялась в кулачёк, сделав голос более чистым, но всё таким же страдальчески унылым.       Парень шагнул в комнату, почти сразу оказываясь рядом с брюнеткой, и встал сзади, приподнимая её личико ладонью и убирая волосы с лица. Словно парикмахер, ориентировался по отражению.       — Мне опять повторить это? Тебе станет легче, я уверен. — он аккуратно поддел волосы, прилипшие к мокрым щекам, и завёл назад, собираясь что-то заплести.       — Нет. Не надо. Это смущает. — отмахнулась девушка, но будто бы это помогло...       — Значит, я опять это повторю. — вздох. Ловкие пальцы зачесали чёлку назад, вплетая её в какое-то подобие косы, только для косы волосы слишком короткие. Несколько сборов волос по возможной длине. Бутс следила за ним в отражении, и лицо напарника выглядело сосредоточенным и спокойным, — Так... Начнём с того, что ты милая. Ты спишь с большим плюшевым медведем и часто обнимаешь его во сне руками, а иногда закидываешь ножки.       — Когда ты... — хотела уже поинтересоваться Ребут, но её чуть дернули, от чего вопрос быстро завершился, толком не успев начаться. Рейз взял несколько шпилек с полки рядом с раковиной и начал закреплять причёску, по мере заплетая её дальше.       — Ты несомненно красивая. — ещё одной шпильке нашли место, — Твоя душа так же прекрасна, как и внешность.       — Но... — хотела бы возразить защитница, только не успела.       — Ты добрая и скромная, и утаить эти качества для тебя очень сложно. — тут он был как никогда прав. Её доброту и скромность замечали даже тогда, когда девушка хотела казаться злой, быть ненавистной выскочкой для всех, только что-то шло не так. Даже называть себя красивой могла с трудом, а защиту мультиверса считала не особо важной работой, в отличии, к примеру, работы няньки.       — А что именно тебе во мне нравится? — Бутс задала этот вопрос от сердца, желая услышать именно правду. Парень же прицепил две последних шпильки в причёску, создавая крепкую и красивую сборку для волос. Эдакий плоский гребень вместо косы. А в заключении украсил его ещё одной шпилькой, только уже не простой, а украшением с серебряным узором ввиде жучка.       — Ну, у меня немного плоский взгляд так-то... Мне больше нравятся твои руки и колени. — Ребут сделала непонимающее выражение лица, но всё так же следила за напарником в отражении, замечая и ощущая, как он нежно проводит тёплыми пальцами по шее и опускает их на плечи. Вроде, вполне безобидный жест, но...       — А почему именно они?       — Люблю лежать у тебя на коленях после жёсткого трудового дня и чувствовать поглаживания твоих рук. — Эрайзер тяжело вздохнул, опустив веки. Его голос звучал так, словно это нечто невообразимое, как далёкая мечта, хоть подобное происходило не так уж и редко (хотя и частым не назовешь). А тон был глубоким. Это вызвало табун мурашек, пробежавшийся по спине брюнетки, уже давно залившейся краской.       — Ясно... — других слов у неё не находилось. Рейз вышел из ванной, видимо, следуя на кухню или в зал, где сидел до этого, и что-то внезапно потянуло за ним, словно поводок. Хотелось именно сейчас сказать "спасибо", положить на колени и вновь пропускать пальцы через белые волосы напарника. Ей тоже это нравилось. Он выглядел таким спокойным и удовлетворённым в прошлый раз... — Слушай, а тебе только это нравится, или я ещё что-то умею, что ты любишь?       Бутс выскочила из ванной, утирая глаза кулачком, чтоб побыстрее догнать парня по соседству. Возможно, что ей повезло, когда именно он оказался её врагом...