Krampus 2.0

Нет более ненавидимых одинокими людьми праздников, чем Рождество и Новый год - которые уже сами по себе принято преподносить как "семейные". Ибо в пору, когда люди в массовом ажиотаже носятся по магазинам, закупаясь подарками для всех своих близких и продуктами для подготовки к встрече гостей, обсуждают вопросы по новогоднему убранству и украшательству жилища с домочадцами - одинокий человек оказывается вне этого общего безумства. И как никогда остро ощущает это свое одиночество - ведь даже если запираешься ото всех в своем отшельническом уединении, на тебя изливают реки восторженной радости радиостанции, телеканалы, реклама и зазывалки в интернете. И даже звонки друзей и знакомых лишь в тягость - осознанно или невзначай, но они делятся планами, обсуждают, что купили супруге, детям, родственникам, куда поедут на праздники, или где будут встречать. Эндрю Уайк, миллионер и преуспевающий писатель, вовсе не ожидал, что его лично для него грядущие праздники внезапно обернутся проблемой одиночества. У него хватало иных проблем в жизни, разделенной на двоих с носителем буйного и неукротимого темперамента потомка детей солнечных апеннин. Майло Тиндл сам был одной большой и бесконечной проблемой, но это была та проблема, которую Энди выбрал и захотел себе сознательно, и странным было бы жаловаться. Про покой в собственном доме можно было смело забыть - краткие мгновения удавалось урвать лишь тогда, когда Майло приезжал со съемок вымотанным и серым от усталости, и когда у него не было сил чтобы огрызаться на попытки Энди погладить по волосам, или положить ладонь на плечо. Жить с ним было как ходить по минному полю - никогда не знаешь, где рванет, оттого Энди и не осторожничал - знал, что бесполезно, и что Майло может полыхнуть там, где как раз не ждешь. В этот раз рвануло из-за елки. Была середина декабря, сумерки наступали рано. Майло заявился уже затемно, и безапелляционно заявил, чтобы Энди собирался - в деревне открылась ежегодная предпраздничная ярмарка, они сейчас поедут купят на Рождество елку. Энди, уютно пригревшийся с ноутбуком под пледом на своей кровати, и обставившийся чаем, медом, и овсяными крекерами, с недоумением посмотрел на своего молодого компаньона поверх очков, в которых обычно занимался редактированием текстов, и равнодушно известил о том, что трупа дерева в его доме никогда раньше не бывало, и впредь не будет. После чего состоялся непродолжительный, но крайне эмоциональный диалог, с повышением градуса взаимных обвинений. По завершении которого Майло, выкрикнув, что здесь с его мнением вообще не считаются, с ним самим грубо и бесцеремонно обходятся, постоянно принуждают к каким-то абсолютно идиотским правилам, давят, издеваются, а в перерывах еще и грязно домогаются и растлевают, гордо хлопнул дверью, и уехал в ночь. Какой по счету это был хлопок двери, Энди уже сбился со счету. Перед сном он зашел в опустевшие комнаты Майло, посидел на его кровати, погладил его подушку, и, шаркая тапочками, убрел в свою спальню, приготовившись ждать, сколько будет нужно. Не звонить, не искать, не набиваться - три основные правила, установленные Энди самим для себя. И он им честно следовал. Продуманная и искусная организация "случайных" встреч, пересечений и контактов, разумеется, под действие этих правил не подпадала - уж если следовать принципам, то именно им. Не стоит впадать в фанатизм. На третий день после ссоры из-за елки Энди принял приглашение на встречу от старого приятеля режиссера, приехал в Лондон, долго шарахался по студии, просматривал отснятый материал, беседовал со сценаристом... и зорко бдил за всем вокруг. Внутренний радар на взлохмаченную светловолосую голову всегда срабатывал безукоризненно, но на этот раз объект, очевидно, был вне радиуса его действия. Потом уважаемому автору, по книге которого и ставили фильм, предложили поприсутствовать на съемке эпизода в павильоне, он с радостью согласился, но, зависая наверху с киношниками, с разочарованием обнаружил, что снимают сцену разборок между главным героем и его стервозной женой. Актрису с красивым и романтичным именем Мишель он видел несколько раз раньше - Мишель ее никто и никогда не называл, все обращались к ней "Микки", и ей это невероятно шло. Сейчас он впервые мог наблюдать за ней на съемочной площадке, и его неприятно резанула внезапно обнаруженная похожесть на Мегги: такие же надменные взгляды из-под ресниц при кокетливом повороте головы, такой же продуманно хрустальный смех, презрительные гримаски с выражением "ах, почему меня должна волновать такая мелочь". Отснятый дубль, к актерам кинулся что-то пояснять режиссер, Энди с хмурым видом прохаживался наверху, вспоминая любимую супругу и озадаченно пытаясь сообразить, не вложил ли какие-то ее черты и поведение в прописанную героиню - неосознанно, незаметно для самого себя. Потому как когда писал, он ничего такого в смысле сходства героини с своей собственной женой не усматривал, а вот сейчас, наблюдая за игрой актрисы - увидел. Из мыслей его вырвало и в секунду возвернуло в реальность упоминание имени "Тиндл" в шепотках киношников, болтающих неподалеку. Непроизвольно напрягая слух, делая вид что полностью поглощен возней на съемочной площадке, Энди подошел чуть ближе к ним. - ...ну она тоже себе цену знает, - долетел до него обрывок фразы, на который кто-то ответил: - Гримерша говорила, они в прошлый раз приехали вдвоем, на ее машине, значит, он оставался на ночь у нее. - Они вроде собирались провести Рождество вместе? - У него были какие-то там обязательства на праздники, но похоже он решил от них отказаться. Энди едва не навернулся вниз, вцепился в тонкую проволоку ограждений. Выходит, сходство померещилось не ему одному. Кто-то еще, сходивший когда-то с ума по богичной и несравненной Мегги Уайк углядел нечто знакомое, и, очевидно, притягательное в партнерше по площадке. Внутренний истерик тут же потребовал немедленно начать выкрикивать "где этот негодяй", найти Майло, и, схватив за руку, приволочь домой и запереть в спальне. Возможно, приковав для верности наручниками к батарее. Или к кровати. Истерика Энди быстро заткнул, холодно напомнив, что согласно официальному статусу, Майло Тиндл - свободный гражданин Великобритании, и имеет право проводить свои праздники где и с кем хочет. И если ему так принципиально встречать Рождество в доме, где стоит труп дерева - в добрый путь. Он - наша драгоценность!! - тут же возмущенно вступил внутренний собственник. - Он принадлежит только нам!! И мы обязаны незамедлительно вернуть свое - себе!! Исключено, - еще холоднее парировал Энди, - тогда эта белокурая полуитальянская бестия уверится в том, что без нее совершенно не могут обойтись, и совсем границ знать не будет. Сейчас он требует елку в дом, а завтра захочет притащить электрогитару и динамики, или домашний кинотеатр. Внутренний романтик попытался было робко подать голос за то, что домашний кинотеатр - совершенно чудесная идея, и что было бы здорово смотреть длинными зимними вечерами фильмы вдвоем, расположившись перед киноэкраном на диване под теплым пледом, уложив Майло головой себе на колени и рассеянно поглаживая его по волосам. Внутренний реалист грубо расхохотался, выкрикнув "это фантастика", а Энди, окончательно расстроившись, заткнул всех своих внутренних Уайков, и уехал домой, отклонив предложение об обеде под предлогом того, что придерживается строгой диеты и старается блюсти фигуру. Самое ужасное, что он тут даже нигде ни разу не соврал. Последние пару месяцев он и правда старался перейти на правильное и умеренное питание: по дому челноком сновал похудевший от нервов, стрессов, и загрузки на студии Майло, и смотреться на фоне тонкого и звонкого сожителя тяжеловесным бегемотом Энди совершенно не хотелось. Покинув Лондон, он вернулся в свою мрачную и опустевшую сейчас обитель. Дома он растерянно походил по огромному пространству первого этажа - с минимумом мебели, повсплескивал руками, побурчал "ну вот и куда тут можно поставить елку!", потом добавил "идиот"- подразумевая Майло, а закончил тем, что напился в собственной спальне и уснул до утра. На следующий день он слонялся из комнаты в комнату, мучимый одиночеством, потребностью выпить стакан водки, и желанием позвонить Майло и выкрикнуть, что тот может переезжать к своей актрисульке хоть насовсем. Единственным свидетельством приближающихся праздников была гирлянда, которую Майло повесил на спущенную вниз до самого пола электрическую лестницу - Энди тогда в категоричной манере потребовал "снять это немедленно", а Майло оскорбился и начал кричать, что ущемляют его национальные традиции. Энди специально гуглил, и за полдня не нашел в интернете никаких свидетельств того, что в итальянских домах принято украшать электрические лестницы гирляндами. Он попытался было уличить Майло в мошенничестве, но тот потребовал, чтобы Энди предъявил найденные свидетельства того, что в итальянских домах такой традиции нет. Энди рискнул намекнуть, что лично его дом - вообще ни разу не итальянский, но Майло возразил, что, раз Энди пожелал принимать на своей территории представителя итальянской нации, пусть даже тот представляет ее лишь наполовину, то должен чтить и его культуру. Сейчас, глядя на гирлянду, Энди думал, что это был тревожный звоночек. Не сосчитать, который из. Один из тех, что он пропустил мимо внимания. Система видеонаблюдения среагировала на движение, известив о том хозяина, на мониторах возник въезжающий на территорию маленький фургончик с неизвестным Энди логотипом, а через пару минут позвонили в дверь. Закатив глаза - ибо он не хотел никого видеть (точнее, он не хотел видеть никого, кто бы мог приехать к нему на такой машине, еще точнее - он не хотел видеть никого, кроме одного-единственного человека), Энди пошел открывать дверь. - Чем могу? - кисло спросил он, не сделав и попытки в любезность. - Эндрю Уайк? - уточнил бородатый грузный мужчина. - Мистер Эндрю Уайк? - Был с утра, - безразлично признался Энди, и опешил, когда ему сунули под нос закатанное в ламинат какое-то там удостоверение. - Я представитель фонда "Опека и поддержка", - пояснил прибывший деловито, - вы включены в базу курируемых нами пожилых одиноких людей. Вот, это вам, - и он всучил онемевшему Энди довольно большую красивую яркую коробку, перевязанную нарядным бантом, - с наступающим Рождеством и грядущим Новым Годом, мистер Уайк! Здоровья и всех благ вам. Положите этот подарок под вашу елку, и откройте на Рождество - вы сразу почувствуете, что не одиноки, с вами наше тепло, и поддержка! - Ага, ну ясно, - согласился Энди, оценивающе глянул на простецкое румяное лицо с крупным носом, и, перехватив коробку одной рукой, с силой дернул подносителя за бороду.