Пособие зла или, как довести демона.

Ну да, с причудами! Ну что ты сразу крестишься?

***

Утром я проснулась довольная: на лекции не идти, а это уже радовало. Не спеша подошла к столу и увидела записку от Лиссы:

«Прости, что не предупредила, но мне нужно уехать домой. Вернусь через несколько дней. Целую, Лисса.»

Прочитав письмо, я спустилась на кухню, приготовила себе завтрак и, быстро перекусив, направилась обратно в свою комнату — тут я и собиралась провести весь день, плюс еще реферат делать. Видимо, в доме я была одна. Парни, наверно, тоже уехали к родным. Немного повалявшись в постельке, решила написать письмо Виктору. А то ведь обидится старый эльф, а он мне дорог. Отправила письмо колдовством. Только я собралась лечь обратно в постель, как услышала стук в дверь. Вздохнув, поплелась вниз. Кого еще принесло в выходной день? Стук повторился. — Да иду я, иду! — крикнула я. Открыв дверь, увидела Адриана. Оборотень стоял счастливый и немного пьяный. — Ивашков, тебе чего? — Да вот, решил проведать тебя, — отозвался парень. — Ты где уже дряпнуть успел? — поинтересовалась я. — Места нужно знать, — усмехнулся Адриан. — Да уж, — только выдовила я. — А давай попьем чаёк? — улыбнулся оборотень. — Чаёк? — удивилась я. — Ну да, чаёк. С малинкой, — продолжил Ивашков. — Хм, ну давай, — я пропустила оборотня в дом. Мы прошли на кухню. Адриан протянул мне пакетик с чаем. — Ты что, чай с собой носишь? — удивилась я. — Ну так я со своим пришел, — невозмутимо отозвался парень. Я пожала плечами и заварила нам чай. Запах был нежным и приятным. Вдохнув аромат чая, отхлебнула немного. Напиток действительно был вкусным. — Вкусно, — сказала я, отпивая еще чая. — Ага, — кивнул Адриан. — А правда, что ты волосы Беликову перекрасила? — Ага, — радостно кивнула. — Пошли в комнату, а то мне не хочется сидеть на этой кухне. — А пошли, — радостно воскликнул Адриан. — Но чай прихватим с собой. — Естественно, — усмехнулась я. Мы поднялись в комнату, естественно прихватив с собой чаёк. Распили чайничек мы быстро. Рассказывали разные истории, и я услышала шаги на лестнице. Мы стали прислушиваться. — А, кто-то идет, — махнула я рукой. — Эт да, — расслабился оборотень. Все было бы хорошо, но в дверь постучали. Не в пример сильно — чайничек едва со стола не свалился, а после раздался рык: — Хэзевей, иди сюда! Ивашков охнул и прошептал: — Ох, Беликов! И полез под стол. — А кто это? — тоже шепотом спросила я. — Д-д-дмитрий, — заикаясь, ответил Ивашков. — Меня нет! Следующий удар заставил покоситься картины на стенах и жалобно заскрипеть шкаф. — Ивашков! — рявкнул взбешенный демон. — Нет меня, нет, — настолько тихим шепотом, чтоб никто не услышал, выдал оборотень. И тут одна из картин со стены грохнулась, и стекло защитное взяло и разбилось. — Охохонюшки, — жалобно простонал Ивашков. — Выходите я сказал, иначе дверь выломаю! — заорал демон. И у меня сдали нервы. А когда у меня сдают нервы — демонам лучше на глаза не показываться! Вскочив, я схватила свою боевую метлу, в пять шагов пересекла комнату и распахнула дверь в тот самый момент, когда взбешенный Беликов занес руку для очередного удара. И он такой грозный был, такой злой, с лицом таким перекошенным и шеей мускулистой, конкретно вздувшейся, что мои нервы мгновенно прекратили сдавать, тихо-мирно вернулись обратно, оставляя хозяйку совершенно неспособной вести диалог. И потому, когда демон разъяренно взглянул на меня, я всего лишь пролепетала: — А нас нет дома. На лице парня отразилось заметное удивление, и он поинтересовался: — Кого — вас? — Меня, метлы и оборотня, — отступая и пытаясь прикрыть дверь, сообщила я. Дверь закрыть не удалось, потому что кое-кто был против. И этот самый кое-кто внимательно оглядел меня, метлу, оборотня, который, в свою очередь, из-под стола выглядывал, и задал нетривиальный вопрос: — А вы что, вместе живете? — Да! — отбросив метлу и вцепившись в дверь, чтобы, наконец, закрыть ее, ответила я. Беликов продолжал держать створку одной рукой вообще без какого-либо напряжения и, странно улыбаясь, смотрел на меня, чтобы в итоге поинтересоваться: — А что ты делаешь? — Дверь закрываю! — рявкнула я, уперевшись ногой в стену и продолжая свое правое дело — тянуть ручку на себя. — Так вас же дома нет, — ехидно заметил демон, не испытавший ни малейшего дискомфорта от вовлеченности в процесс моей ноги. Более того, он почему-то странным образом стал смотреть, собственно, туда, откуда ноги брали начало, и как-то даже про Адриана забыл. Я еще раз отчаянно пыхтя потянула на себя дверь и только потом сообразила. — А куда ты, собственно, смотришь? — возмутилась, мгновенно опуская ногу и натягивая юбку пониже. — Уже никуда, — ничуть не смутившись соврал подлый развратный демон. — Так, говоришь, вас дома нет? — Именно так, — уперев руки в бока, ответила я. — Хм… — Демон еще раз оглядел меня с ног до головы и поинтересовался: — А когда вернетесь? — Куда вернемся? — не поняла я. — Домой, — зло пояснил демон. И поскольку лицо его опять приняло зверское выражение, я не задумываясь ответила: — Никогда! — Это как? — вновь удивился парень. — Знаешь, удивительное дело: и дома вас нет, и возвращаться вы не планируете. — А чему удивляться?! — воскликнула я. — Ты бы на себя в зеркало взглянул — тоже бы возвращаться домой отказался! У демона медленно, но верно и яростно сузились глаза. — Беги, Роза, — сдавленно посоветовал оборотень из-под стола. — Ты ж его смертельно оскорбила… — Чем? — искренне не поняла я. — Балаганом! — зло просветил Беликов. На это я могла разве что заметить: — Эм, — и предпринять отчаянную попытку в очередной раз закрыть дверь. Руками вообще без толку было, и потому я, уперевшись двумя ногами в стену, потянула изо всех сил, и, может быть, даже получилось бы, если бы кое-кто не прошипел: — Это уже переходит все границы! Затем был треск, а после я повисла, держа дверь, причем висела я в паре сантиметров от зверской морды демона, который эту самую дверь держал на вытянутой руке. — Мама! — прошептала перепуганная ведьмочка перед лицом разъяренного демона. У парня заметно дернулся глаз, после чего он — демон, а не глаз, — прошипел: — Вы что там пили, Хэзевей?! — Чай, — чувствуя, как слабеют пальцы, ответила я. — Какой чай? — прорычал Беликов. — Малиновый. — Да? — меня медленно поставили на землю, и, как только туфли коснулись твердой почвы, я разжала пальцы, отпуская дверь. Дверь бросили на пол. Мне кажется, она восстановлению не подлежит. — Адриан, — прорычал демон, — ты малину откуда взял, сволочь? Из-под стола донеслось сдавленное: — Так в лесу, почитай, и нетушки… — Откуда?! — заорал демон так, что у оборотня коленки затряслись под столом. И, когда едва стихли всхлипы, раздался тоненький, дрожащий голосок: — У… У… У феек, которые, это, феячат потихонечку. Несколько секунд демон молча смотрел в потолок. Молча, внимательно, обреченно даже, потом тихо, но как-то очень четко и слышно произнес: — Ивашков, я не буду тебя убивать, не буду, поверь. — Правда? — шепотом спросил оборотень. — Правда, — выдохнул Беликов. — Просто, мать твою, руки-ноги повыдергиваю и в ж… — тут демон заметил мой шокированный до предела взгляд и гораздо спокойнее добавил: — И в пасть засуну. — Ух ты, — восторженно протянула я, с восхищением глядя на демона, — какой ты грозный. — Что? — вмиг осип демон. Но в этот момент мои загребущие ручки уже обвивали его талию, вздымающаяся грудь притискивалась к его груди, а губы шептали прямо в зверскую морду: — Такой мужчина… Такой грубый… Такой зло-о-ой… Злодеюшечка ты моя. Гневушечка. Зломордушка осерчавшая. Внутренний голос медленно обалдевал от моего поведения. Я и сама была в шоке, хуже того — в ауте, и тут Беликов прошипел: — Нет, Ивашков, все-таки урою, падла. После чего схватил меня за руку и потащил куда-то, невзирая на мои попытки сопротивления, и метлу, которая грустно потащилась следом. Да что там метла — самой вдруг так тошно стало, и, размазывая слезы по лицу, я вдруг как завою: — Га-а-ад, жестокий! Я к нему всей душой, а он! И хватает же совести: обаял, соблазнил, слова говорил сладкие, шептал всякое, туда, откуда ноги растут, смотрел-засматривался, из дому вытащил, а теперича что? Изверг, как есть изверг! Двое идущих навстречу оборотней застыли изваяниями, потрясенно глядя на взбешенного демона. — Всего вам злого! — хмуро поздоровался тот, ускорив шаг и тем самым быстрее меня потащив. А у меня и так ноги заплетались! И я чуть не падала, а он… — Отпусти меня, ты, хам! — на весь сад заорала я. Демон остановился. Застыл на секунду, потом медленно повернулся, отчего-то тяжело дыша, и прошипел: — Слушай ты, Хэзевей, еще одно слово, еще вот хоть одно слово… И был он весь такой большой! Грозный! В костюме таком, который плечи облегал. И взгляд такой жаркий, и… — Возьмите меня! — возопила я, подаваясь ближе к этому всему с мускулами и клыками. Беликов остолбенел, меня ничего уже не смущало. С тихим, но таким явственно прочувствованным проклятием демон схватил меня, перебросил через плечо и стремительно зашагал вдаль — до горизонта, стало быть. А на меня вдруг такой исследовательский интерес напал, и вопрос на тему «А откуда у демонов хвост растет?» просто-таки лишил сна и покоя, и… — Хэзевей, прекрати немедленно стаскивать с меня штаны! — рявкнул Беликов, прервав мою исследовательскую деятельность. — Да тихо ты! — шикнула я на демона. — У меня тут, может, тайна века сейчас будет открыта, я, может… Ведьму рывком сорвали с плеча, поставили на землю, после чего Дмитрий подтянул брюки, затянул ремень сильнее, мрачно глянул и, видимо, чтобы оставить мучиться в безызвестности по поводу демонского хвоста и откуда он берет начало, схватил на руки, сжал так, что не пошевелиться, и понес дальше. И тут я сказала: — А между прочим, я девственница! И зачем сказала — ума не приложу. — Счастлив, — прошипел взбешенный демон. — Но вот верится с трудом. — Хам, — задумчиво констатировала я, глядя в синее небо. Дмитрий споткнулся, метнул на меня ненавидящий взгляд и понесся едва ли не бегом. Причем не по дороге, потому что все время что-то перепрыгивал, и, вообще, меня трясло, шатало и как-то вследствие этого потянуло пофилософствовать. — А скажи, — загадочно протянула я, — а вот умеют ли камни любить? И мы зависли. Не знаю где, но мне кажется, что повисели немного, а после сиганули вниз. Куда вниз — я не видела, у меня тут такое небо шикарное было, и мысли тоже. — Умеют, — уверенно протянула я. — Вот, даже камни умеют любить, и только демоны нет. — Что? — прорычал демон, когда мы куда-то бухнулись. Нет, я не упала, а он, кажется, да, на колени. — Ты мне молишься? — спросила отвлеченно. — Это потому, что я правду поведала? Хорошо-то как — Розмари, богиня правды. Звучит, да? — Еще как! –Дмитрий рывком поднялся на ноги. — Чудная бы вышла эпитафия! — Боги бессмертны, — поведала я ему, пока парень снова куда-то шел. — Странно, что ты об этом не знаешь. Ты безграмотный, да? Из горла боевого демона вырвался какой-то хрип, а потом он резко свернул, и небо исчезло. Вот взяло и исчезло, сменившись полупрозрачным потолком, по которому вились лианы, и на них росли цветочки. И я решила: это «небо» тоже очень даже ничего, так что буду смотреть на него. И тут Беликов остановился и зло сообщил кому-то: — Вот! — О, поздравляю, — певучим хрустальным голоском ответил некто. — Всего вам злого, детей побольше, тещи поопытнее и… — Слушай ты, фея, — окончательно слетел с катушек демон. — Я тебе сейчас крылья к чертям вырву и… — Хам, — задумчиво констатировала я. После такого меня вдруг отнесли куда-то и уронили. Вот взяли и уронили на диван, после с чувством выполненного долга руки вытерли, словно я вообще что-то грязное, наградили убийственным взглядом и ушли. И откуда-то справа донесся взбешенный голос: — Слушай сюда, Фрейляма Альпусевна. — Фрейля Альпус! — поправил звенящий от гнева женский голос. И мне стало ну очень интересно, кто это. А потому я приподнялась, кое-как ноги опустила на пол и села с пятой попытки — метла помогла, она, оказывается, тоже тут была. И вот только я села, взгляду моему представилась чудесная картинка: взбешенный демон перегнулся через стол и рычал на такую маленькую худенькую феечку с крылышками. И рычал он ну очень выразительно: — Слушай ты, феячковна, я тебе сколько раз говорил головой думать, что ты на своем экспериментальном закутке сажаешь, а? Феечка была явно не робкого десятка и, несмотря на то, что Беликов ее едва ли не под стол загнал, умудрялась отгавкиваться: — А кто, кто в универе за безопасность отвечает? Что я, виновата, что ли, что кто-то не может обезопасить наш сад, а? — С-с-сад обезопасить? — взревел Беликов. — Ты, Травинка Болотяковна, обязана, мать твою водяному, докладывать, что сажаешь. Ну и как сумели первокурсники обокрасть тебя, а? Поведай на милость? И феечка мгновенно сменила линию поведения. — Дмитрий, родименький, ну что же ты так всполошился-то, а? Будет безопасность. Ну забегалась, ну не досмотрела, с кем не бывает? В чем проблема-то? — В ЧЕМ ПРОБЛЕМА? — заорал демон. — В этом! И его палец самым беспардонным образом указал на меня. Феечка тоже на меня посмотрела, улыбнулась клыкастенько и протянула: — Так миленькая вроде. И грудь, и талия, и ножки ничего, и темненькая, как раз в твоем вкусе, Дмитрий… — Да неужели? — язвительно протянул демон. — Слушай сюда, Фрейля Альпус! — и вот от его вкрадчивого тона феечка побелела, и улыбаться перестала, и действительно на демона уставилась, как зачарованная. — Вот это, — на меня снова указали пальцем, — новенькая, которая живет со мной в одном доме и отравляет мне жизнь. — Ох, — феечка испуганно втянула шею в плечи. — Говорила тебе, Димка, уступи ты этой Эллене Кировой. Ну раз бы ты с ней, другой, да и перебесилась бы баба, а так… — Убью! — выдохнул демон. — А чего я? Я ничего, я дальше слушаю. Может, помочь чем? — засуетилась фейка. — Это в адекват приведи! — рявкнул Беликов. Феечка с сомнением оглядела меня и осторожненько спросила: — А чего с ней? — Все шикарненько! — широко улыбнувшись, ответила я. — Малина с ней, — прошипел демон, — угадай чья. — Ой, сорняк доставучий, — протянула фейка так, что у демона вытянулось лицо. — П-п-подробнее! — рыкнул он. Побледневшая фейка дрожащими руками открыла ящик стола, достала оттуда какие-то бумажонки и протянула демону, упрямо глядя в пол. Дмитрий схватил, развернул и прочел вслух: — Сорта зачарованной малины. Сочувствие, Отвага, Глупость, Чрезмерная глупость, Отчаянность, Вожделение, Тупость, Страсть, Исследовательский инстинкт, Мыслитель, Божественность, — он остановился, а после ласково так: — Лепесточек, зеленюшечка ты моя, а я тебя УБЬЮ! УБЬЮ, ТВОЮ МАТЬ, И ПОД ЭТОЙ МАЛИНКОЙ ПРИКОПАЮ! И я как-то даже не удивилась, когда фейка юркнула под стол да там и затаилась. Нет, я вовсе этому не удивилась, зато глубокомысленно заметила: — Удивительное дело, Дмитрий, в то время как прирожденный философ способен планомерно загнать противника в угол, ты собеседников загоняете исключительно под стол. Интересно, к чему бы это? — К дождю, — брякнула из-под стола Фрейля. В помещении раздался отчетливый скрежет зубов, а после демон простонал: — Приведи ты ее в норму! — Неа! — радостно сообщила я. Черт прикрыл глаза, медленно, протяжно так выдохнул и очень сдержанно приказал: — Приведи это в норму, немедленно! Под столом завозились, и феечка осторожненько сказала: — Двенадцать часов воздействия… противоядия нет. Простите. И стало тихо. Так тихо, что, когда в небе громыхнул гром, я все рулады раскатов расслышала. Вот здорово! — Хорошо, — отчаянно сдерживаясь, выдохнул демон. — Варианты? — А ты уговори ее, может поможет? — робко предложила фея. — Да разбежалась! — заявила я, и метла со мной полностью была согласна. В небе опять громыхнуло, потом сорвались первые крупные капли дождя. На лице демона вновь поселилось зверское выражение, и он прошипел: — Дождь! Потрясающе! Дождь между тем усиливался, а я почему-то спросила: — А откуда хвост растет, покажешь? — Что? — прошипел он. — Хвост, — говорю. — Ты не дал штаны снять, а там хвост, я просто-таки спать не смогу, если не узнаю, откуда он растет. — И, придвинувшись ближе к демону, я жарко прошептала: — Покажишь, а? Дмитрий закрыл глаза секунд на пять, ме-е-е-е-едлен-н-но выдохнул, посмотрел на меня, улыбнулся и ласково сказал: — Конечно, Розочка, обязательно покажу. Я тебе все покажу, гораздо больше, чем ты способна увидеть. А сейчас — будь хорошей ведьмочкой, веди себя хорошо. — Уау, — восторженно выдала я. После чего обняла метлу и завалилась спать. Прямо там. Просто хотелось очень. И хорошо было, и чувствую себя такой доброй, милосердной.