Пособие зла или, как довести демона.

У любви и ненависти свой тайный знак

***

Утро началось, впрочем, как всегда: проснулась я в своей кровати, с хвостатым демоном на пару. Он как обычно меня обнимал, а я его постоянно отпихивала. А что? Я все-таки приличная ведьма. После очередной затрещины демон всё-таки поднялся и, рыча что-то не совсем цензурное себе под нос, вышел из комнаты. Ну, а я не чувствовала ни капельки вины. Это же не я сплю в его кровати, а он в моей. Тем более его никто не приглашала ко мне в постель. Поднявшись и приняв все нужные процедуры, я направилась в свое любимое место — кухню. Там можно было чем-нибудь перекусить. Готовить я умела, не очень любила. Тем более вчера точно осталось что-то съестное. Я ведь помнила. Конечно, если метаморф ничего не сожрал. От этого вредного типа можно было ожидать все что угодно, тем более покушения на мои вкусняшки. Я быстрыми шагами спустилась в женскую обитель и обнаружила там еще одно недоразумение… демона. Который наглым образом поглощал остатки моего пирога. Также быстро я пробежала через кухню и выхватила последний кусок вкусняшки из рук Беликова. И запихала себе в рот. От такой наглости демон немного опешил. — Хэзевей, а тебе не кажется, что ты немного обнаглела? — приподнял одну бровь Хвостатый, пока я заваривала себе чай. — Нет, не кажется. А тебя что-то не устраивает? — спросила, даже не оборачиваясь на наглеца, который спал в моей комнате. — Да ты только что съела мой кусок пирога! — возмутился демон. — Да не было такого — я съела свой кусок пирога, — лучезарно улыбнулась я. — Колючка, а ну-ка дыхни, — прищурился Хвостатый. — Э-э, я сегодня ничего не пила, — запротестовала и продолжила, напевая, готовить чай. — А вдруг зелье не выветрилось, — также подозрительно пояснил Беликов. — Да все просто превосходно, — заверила я демона. — Это меня и пугает, — пробурчал Дмитрий. — Какой же ты все-таки Бука, — показала я демону язык и, взяв кружки с горячим чаем, поставила на стол, а следом и тарелку с печеньем, которую успела спрятать от Озера. — Кхм, я это пить не буду, — отодвинул Беликов предложенный стакан с чаем. — Да не добавляла я в него зелье, клянусь Темным, — скептически посмотрела я на демона. Дмитрий посмотрел на меня, как на ненормальную, а к чашке так и не притронулся. Хмм, все-таки не доверяет. И правильно делает. Не хочет он больше, как дебил, бегать по территории Института с воплями «Я принцесса». Я подтянула бокал демона и немного отхлебнула из него. — Ну что, веришь, что все нормально? — пододвигая чашку обратно, спросила я. — Ну, если позориться на весь Институт, то только с тобой на пару, — пробубнил демон, отпивая чай. — Хотя тебе не привыкать, Колючка. — Да и тебе, Хвостатый, не привыкать, — усмехнулась я, вспоминая, как он сидел в клумбе. Дмитрий чуть чаем не подавился. А что я? Сам виноват. Пытаешься с ним по-хорошему, а он неблагодарный, бездушный гавнюк. — Дмитрий, — попыталась начать я. Кстати, по имени я назвала его вслух впервые. — М-м? — подняло на меня глаза это недоразумение. По-моему, он тоже был немного удивлен. И это ещё слабо сказано. В его глазах появился какой-то огонек, или, может, мне просто показалось. Но он улыбнулся. Как-то по-доброму, я его таким никогда не видела. Ведь мы всегда только ругались. А ругались, можно сказать, на пустом месте. Мне просто доставляло удовольствие издеваться над этим демоном. За своими мыслями я не заметила, как пялилась на демона, и, быстро отведя взгляд, я поняла, что не хочу с ним больше воевать. Надоело. Демон тоже о чем-то задумался. Я снова посмотрела в его карие глаза. — Дмитрий, что это за тату? Я ни в одной книге не могу найти его значение. Демоны держат в тайне обозначения татуировок. А только вы знаете, что все рисунки значат. Очень интересно, что мой символизирует, — я смотрела прямо в глаза демону. — Не могу сказать, — отвел взгляд Беликов. — Но почему? — не выдержала я. — Это опасно для тебя, — так же не поднимая на меня взгляд, ответил демон. — Дмитрий, это моё тело, я должна быть в курсе. Мне нужно знать, чего ожидать, — попыталась говорить спокойно я. — Нет, не должна. Придет время — ты все узнаешь сама. А сейчас можешь нас погубить своими знаниями. А если кто-то еще разведает о твоем тату, то точно погибнем, — серьезно проговорил Дмитрий, смотря уже мне в глаза. От его тона стало не по себе. Он был уверенный и очень строгий. Хотелось верить в его слова, но они меня пугали. — Дмитрий, я больше так не могу. Я хочу знать, — стала я настаивать. — Я сказал нет! — Ну, как хочешь, — я резко поднялась из-за стола и направилась в сторону лестницы. — Роза, — окликнул меня Беликов. Я не обернулась, и у меня снова заболела спина. Было больно и обидно. Было тяжело. У меня не сложилась жизнь с детства. Нормальному магу лучше не знать, как я выживала до встречи с Виктором. Помню, что пришла от друзей маленькая, и хозяин дома, где я жила с родителями, сказал, что мне лучше убираться от этого места подальше. Я пыталась сказать, что мама с папой там, в доме, на что он ответил, что их больше тут нет, и выкинул меня из трактира. Что мне оставалось делать? Пришлось уйти. Я много лет подряд побиралась и рылась в мусорках в поисках пропитания. Я здесь благодаря Виктору, он заменил мне родителей. Этот эльф спас меня. Я поднималась по лестнице, когда меня придавили к стене. Из глаз невольно покатились слезы, когда я вспомнила свою жизнь. Спина снова начала болеть, она просто горела. Темный, что с этой меткой не так? Дмитрий прижимал меня к стене почти всем своим весом. Я смотрела в его большие красивые глаза. И мне было больно. — Дмитрий, я должна знать, — упиралась я. — Я не могу сказать, — снова он отвел взгляд. — Дмитрий, мне больно и страшно. Я не знаю, что делать, — я пыталась ему объяснить, но слов не хватало. Я не привыкла показывать свою слабость другим. — Мне больно, Дмитрий. — Я знаю, — сказал демон. И прижал меня еще сильней к стене, его губы накрыли мои. Они были такими теплыми, а рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Дмитрий начал углублять поцелуй, быстрым и ловким движением он проник в мой рот и начал медленно ласкать. В низу живота стало так тепло и хорошо. Боль в спине начала утихать, она больше не чувствовалась. Только прикосновения Дмитрия. Но отвлек меня звук хлопнувшей входной двери. Беликов отстранился от меня. Он молча спустился по лестнице. Снизу раздался до боли противный голос «швабры», которая, судя по доносящимся звукам, целовала демона. Темный, что я себе возомнила? Он просто снова поиграл моими чувствами. Я поднялась в свою комнату, закрылась и, дойдя до кровати, уткнулась в подушку. Мне кажется, или я влюбилась в этого наглеца? Роза, нельзя привязываться к людям, они имеют свойство предавать и покидать. Спина просто горела. Я больше так не могу. Мне очень больно. Кое-как поднявшись на ноги, я поплелась в душ и попыталась смыть боль. Включив холодную воду, я надеялась, что она уймет неприятные ощущения, но те только усиливались. Создалось впечатление, что с меня сейчас слезет кожа. Я не помню, как сорвалась на крик. Помню только, как проваливалилась в темноту. Помню голоса, но не могу ничего разобрать. Помню, говорящие о чем-то спорили. А мне было больно. Боль не утихала, только нарастала и пульсировала. Да так, что я была готова сорвать кожу. Голоса продолжали о чем-то спорить. — Ты должен ей сказать. — Еще рано. — Ты убьешь ее так. — Если скажу — она погибнет намного раньше. А ты не хуже меня знаешь, к чему это приведет. — Знаю, поэтому и прошу рассказать ей. — Я не могу, она еще не готова. — А когда она будет готова? Когда умрет от боли? Или она с собой что-то сделает. — Не сделает. Она сильная. Она справится. — Ты же знаешь, как это больно! Почему бы ей не рассказать? — Она не готова! — Может просто ты не готов? Ей больно, сделай что-нибудь! Иначе об этом узнают все. — Знаю, что больно, но я не могу ей помочь, могу только немного облегчить боль. — Так облегчи! — рыкнул до боли знакомый голос. Я поняла, кому он принадлежит — Кристиану. Но что парень тут делает? Раз он спорит, то второй голос — Дмитрия. Где же он потерял свою швабру? Мне снова стало больно. Боль снова начала нарастать. — Облегчи, а не делай ей больней! — рыкнул метаморф. — Я пытаюсь! — прорычал Беликов, прижимая меня к себе. Только сейчас я поняла, что лежала в постели. А демон прижимал меня к своей груди. Мне стало до жути противно, но боль не позволяла ничего сделать. — Дмитрий, ей больно! Если ты ей сейчас не поможешь — я вызову целителей, и мне плевать. — Я пытаюсь помочь, она сама не хочет помочь себе, она сопротивляется, — рявкнул Беликов. — Как в таком состоянии она может сопротивляться? — удивился метаморф. — Ее душа сопротивляется, — пробормотал демон. — А в этом ты виноват. — Знаю, — выдохнул Дмитрий. Я слышала их слова, но не осознавала сути разговора. — Роза, ты меня слышишь, я чувствую. Ты должна мне помочь. Я не смогу снять боль, если ты будешь злиться и отвергать свои чувства. Ты сделаешь себе больней. Роза, пожалуйста, расслабься, пусть тебя эта боль поглотит. Не сопротивляйся ей. Наоборот, протяни ей руку, как бывшей знакомой, и она откликнется. Я знаю, что это сложно, но, пожалуйста, помоги мне, иначе у нас ничего не выйдет. Мне не справиться одному. Только с твоей помощью. Расслабься, — и я расслабилась: больше не могла бороться, мне было уже все равно. Если я умру, то надеюсь, Виктор не сильно будет печалиться. Он все-таки единственный дорогой мне человек. Больше у меня никого не было. И плевать на Беликова.

***

Я очнулась в большом замке. Стены были каменными. На полу валялись картины, битое стекло. И была только одна дверь. Осмотревшись, я поплелась к выходу. За дверью я увидела большую светлую комнату. Вдоль ее стен стояли этажерки с книгами, на потолке висела большая старинная люстра. На полу лежали белые ковры. У дальней стены находился камин, в нем потрескивал медленно огонь. У камина стоял столик с чайными приборами и кресло-качалка, в котором сидела старушка. Женщина держала в руках книжку. И, похоже, она совсем не заметила, что я вошла в комнату. Мне стало как-то не ловко, и я решила покашлять. Старушка оторвалась от чтения и поманила меня рукой. Я медленно подошла, она также жестом показала, чтобы я села на пол. Эта женщина была приятной на вид. С ней хотелось подружиться, она излучала какое-то доверие. Я сделала то, что она велела. — Ну здравствуй, Роза, — проговорила старушка. Ее голос был бархатным и приятным. — Здравствуйте, — поздоровалась я. — Знаешь, а я тебя давно жду, — сказала женщина, отпивая чай. — Но я вас даже не знаю, — отозвалась я. — Как же. Конечно знаешь, просто не догадываешься, кто я такая, — усмехнулась старушка. — И давно вы меня ждете? — Уже как десять лет, — улыбнулась незнакомка. — А кто вы? — я чувствовала себя ребенком. Было хорошо и светло на душе. — Я Смерть, — улыбнулась женщина. — Значит, я умерла? — спросила я, совсем не паникуя — просто ничего не чувствуя. — Значит, что да, — отхлебнула еще чаю женщина. — Ты помнишь, как умерла? — Мне было больно, — ответила я. — Да, было, — кивнула старушка, соглашаясь, — А ты гордишься тем, как прожила свою жизнь? — Нет, — честно призналась я. — А ты хотела бы гордиться? — Да, конечно, — быстро ответила я. — Ну ладно. У тебя очень интересная судьба, Роза. Ты станешь великой воительницей, — чуть ли не пропела Смерть. — Не думаю, — горько усмехнулась я. — Ты себя недооцениваешь, милая, — похлопала меня по плечу женщина. — Я просто не верю, что смогу прожить жизнь достойно, — горько пожала я плечами. — Сможешь, дорогая. А потом ты придешь ко мне, как к старой подруге, — улыбнулась старушка. — С чего вы взяли, что я стану воительницей? — спросила я — А ты посмотри сама, — старушка вытянула руку вперед, и у нее на ладони появился шар, в котором я увидела себя с длинными, огромными черными крыльями и мечом в руке. Передо мной стояла красивая женщина, действительно воительница, которая убивала нежить. Невозможно было поверить, что это я. Женщина убрала руку, и ведение исчезло. — Хватит, милая, я и так показала больше положенного. Помни: живи полной жизнью и никогда не жалей о своих поступках. И не бойся любить — это не плохо. Ведь ты найдешь свою любовь. — Но… — начала я. — Ой заговорились мы! Тебе пора возвращаться, милая. Ну все, до скорого, — вокруг все закружилось, и старушка исчезла. Меня окружила темнота. Говорят, умирать не больно, не верьте — умирать больно. Не больно умереть, а умирать чертовски больно. Но если я выживу, то попробую прожить эту жизнь так, чтобы в следующий раз смогла рассказать старушке Смерти о моих сражениях и приключениях. Буду жить так, как никогда прежде. Я справлюсь. Если та девушка с видения — я, то нужно постараться стать лучше, чем сейчас. Я справлюсь с любой болью.