Настоящий полковник

Чонгук бредет по пустыне уже несколько долгих часов, когда, наконец, видит что-то впереди, смутно напоминающее небольшие здания. Он лишь надеется, что это не очередной мираж, потому что голову парню напекло знатно, и теперь радость от мысли, что пустыне и его мучениям пришел конец, затапливает сознание. Выбравшись из капсулы, небольшого космического спасательного аппарата, Чон успел только отдышаться, успокоиться и оглядеться, прежде чем отправиться в путь, даже не уверенный, куда именно идет. Планета не была ему знакома и, видимо, полностью состояла из песка. Бесконечного, желтого песка. За эти часы пребывания на планете песок осточертел ему уже настолько, что хотелось плакать. А может, плакать хотелось от боли в ногах и усталости. Уверен Чонгук был только в том, что идет не больше дня — солнце переместилось правее, но даже близко не было к горизонту, а значит прошло всего несколько часов. Мучительных, ужасных часов в пустыне. Если, конечно, солнце на этой планете вообще «садилось». Радость, все же, скоро поугасла, ведь маленькие постройки видно было, но чем дольше шел Чонгук, тем, казалось, дальше от него становились эти домики. Парень сильно хотел пить и отдохнуть, хотя бы даже просто притормозить, но он чувствовал — остановится и тут же упадет, потому что сил уже никаких не было. Нужно было добраться, а потом уже беспокоиться, что делать дальше. Чон также старался не думать о том, что население планеты может оказаться не совсем дружелюбным и тогда ему уже ничего не поможет. Намного лучше были мысли о сне, воде и отдыхе. Когда здания оказались совсем близко, а Чонгук немного выпал из реальности на какое-то время и, правда, удивился, что уже дошел, стало понятно, что никакие это не здания, а небольшие шалаши, палатки и навесы, где, похоже, чем-то торговали. Совсем рядом с Чонгуком находилось два шалаша, которые выглядели максимально ненадежно, словно с любым сильным порывом ветра могли развалиться. Дальше палатки формировались в улочки и будто целый торговый город. Чон мог видеть, что где-то далеко в центре постройки становились выше, и, наверное, ему стоило пойти прямо туда. Должно же быть и на этой планете какое-никакое правительство? Хоть кто-нибудь, кто отвечает за порядок? Король или президент? Чонгук отмахнулся от этого, направляясь к ближайшей торговой лавке, собираясь разузнать о местных правилах или хотя бы о населении. Он только теперь ужасно пожалел, что не уделял достаточно внимания образованию. Наверное, будь он как его старший брат, Сокджин, который знал, казалось, все об их мире, он бы понял по цвету песка, где находится. Но нет, вот, он — кусая губы от неизвестности, приближается к странной палатке, где его, возможно, тут же убьют. Или, что еще хуже, съедят. Под навесом всего один стеллаж, на котором Чонгук видит много механических… штук, потому что в механике он не разбирается от слова «совсем». Какие-то запчасти, возможно, дроны, вроде даже какое-то оружие, но всего этого так мало, что полки почти пустуют. Он оглядывается, замечает движение за стойкой в углу и идет туда. На стойке, в полном беспорядке, раскиданы инструменты и шестеренки, какие-то мелкие детали, небольшие запчасти, аккумуляторы и прочее. Чонгук грустно оглядывает все это, потому что все еще не заметил никого живого вокруг, а потом вздрагивает — откуда-то из-под стойки медленно появляется, вроде бы, человек. На человеке большие круглые пилотные очки, плотно прилегающие к лицу кожаным ремешком. Это был мужчина, и он, равно как Чонгук, замерев, разглядывает незнакомца. Его волосы непонятного пепельного цвета, даже кажется, что, если провести по ним рукой, пыль посыплется в разные стороны, заставляя чихать и кашлять. — Чем могу помочь? — спрашивает человек, шмыгая носом. Чонгуку на секунду кажется, что тот его нюхает, но он теряет эту мысль, больше удивленный человеческой речью. Хотя, мужчина напротив выглядит совсем как сам Чон, разве что ростом поменьше, да уже в плечах. Чонгук задумывается и молчит. — Не так много могу предложить, но вот дроны — дроны действительно крутые штуки, — продолжает продавец. Он говорит медленно и скучающе, словно на самом деле ему плевать, купит что-нибудь Чонгук, или нет. Мужчина указывает рукой на одинокий стеллаж. — Десять золотых монет, не так уж дорого, буквально даром отдам, если желаете. Клянусь, что они еще работают. В смысле, они работают. Да, в отличном состоянии. Чонгук кивает, как зачарованный. У него кружится голова, а дышать как-то тяжело. Наверное, из-за пыльных волос этого странного человека, думает он. — Помоги мне, — выдает Чонгук, опираясь руками о стойку. Продавец вдруг обвивает руками один из аккумуляторов, словно защищая. Чонгук, кажется, отключается. Отключается он всего на пару мгновений, потому что, когда приходит в себя, лежит прямо возле стойки. Человек в больших очках склонился над ним, правда, очки он уже поднял на лоб. Глаза у него небольшие, узкие и очень красивые. Чонгук таких еще не видел. В нем нет ничего необычного, и выглядит продавец весьма растерянно, пытаясь открыть Чону рот, чтобы залить в него хоть немного воды. Вода — чудо, думает Чонгук, ощущая ее на губах, а потом на языке. Она словно резко приводит парня в чувства, он хватает все еще незнакомого человека за запястье, от чего тот издает странный звук, и глотает так, словно не пил неделями. Ему становится намного лучше, даже боль в ногах уже не так ощущаема, а усталость тем более. Продавец силой отнимает у парня бутылку с водой и отползает на коленях в сторону. Чонгук тоже садится, но голова все еще кружится и приходится опираться руками о землю. — Как тебя зовут? — спрашивает продавец, бережно держа бутылку в руках. — Чонгук. — Ты мне должен, Чонгук. Знаешь, сколько стоит вода на этой планете? — спрашивает он, хмуро смотря на Чона. Тот пожимает плечами — не знает. — Очень дорого. Две золотых монеты. Две, Чонгук. А у меня вообще только серебряные. Ты только что выпил мои запасы на несколько гребаных дней. — Извини, — выдыхает Чон, опуская голову. — Я очень долго добирался сюда. Продавец фыркает, поднимаясь с колен, и снова проходит за свою стойку с железками. Чем-то гремит, ворчит и ругается, а потом возвращается к Чонгуку. — Если у тебя нет местных денег — все нормально, — говорит он. — Можешь заплатить теми, что имеются, я обменяю их, когда пойду в центр. Ну, так что? Чонгук подавляет непонятно откуда взявшуюся обиду, но раздражение подавить не очень получается. Парень кривит губы, поднимая глаза на продавца, и встает. — К сожалению, у меня нет денег, — наигранно виновато говорит он и улыбается, разводя руки в сторону. — Понимаешь, я совершил экстренную посадку на эту планету, потому что пытался сбежать от… Не важно. У меня нет ни гроша. Я надеялся на помощь. Продавец замирает, осматривая его. Его глаза вдруг начинают бегать от макушки Чонгука, до его куртки, осматривают всего полностью, останавливаясь, наконец, на груди. «Нет», — думает Чонгук, сглатывая. «Пожалуйста, нет». На груди Чонгука, на его форменной куртке, две нашивки. Даже сама куртка Чонгука, из дорогой кожи с золотой прошивкой на воротнике и рукавах, привлекала бы внимание, но он решил не оставлять ее возле спасательной капсулы, а забрать с собой, как память, как напоминание о доме. Но нашивки — это его приговор. Большинство планет не слишком положительно относились к Альдераану и к его правительству, к королевству, которое навязывало другим свое главенство, подминая под себя, нарушая былые обычаи и традиции. Конечно, с одной стороны было логичным объединить планеты, уменьшая риск войн, увеличивая возможности разных видов и рас общаться, договариваясь между народами о поставке тех или иных вещей. Все это королевство Альдераана делало во благо, но, с другой стороны, Чонгук мог понять негодование некоторых народов — с чего вообще альдераанцы решили, что могут взять на себя такую ответственность: объединить такие разные, иногда и враждующие, планеты? Они как варвары, приходили и внушали всем свои порядки, и далеко не все соглашались идти на подобный мир. Альдераан, пытаясь создать идеальную вселенную, находился на грани войны с сотнями других планет. То, что эта планета одна из таких, совершенно не было удивительно. А на груди у Чонгука — королевский герб Альдераана и значок его принадлежности к Королевским Стражам. Чонгук обречен. — Послушай, — говорит Чонгук, когда парень напротив, решительно ступая вперед, натянул очки обратно на глаза. Чонгуку больше нравилось без них, но его никто не спрашивает. Продавец хватает что-то со стеллажа, снова двигаясь на Чона, пока тот, подняв руки, упирается в стойку, пытаясь сбежать. Но бежать некуда. Сердце в его груди колотится как сумасшедшее. А он-то уже так обрадовался — вроде бы, вот его спасение, но не тут-то было. Чонгук сам себе вырыл могилу, не оставив куртку там, где упал его спасательный аппарат. Сохранил, блин, на память. Нужно уметь отпускать прошлое, раз уж решил начать новую жизнь. Продавец его слушать не хочет. Чонгук решает попытаться схватить его первым, хотя бы, чтобы задержать, но мужчина делает резкое движение вперед, потом каким-то образом огибает его вокруг, и вот, уже снова стоит перед Чонгуком, довольно улыбаясь. Чон не успел понять ровным счетом ничего, словно вокруг него на секунду образовался маленький ураган и тут же закончился. — Что… — он ступает вперед, двигая руками, но у него не получается: запястья за спиной крепко сцеплены чем-то металлическим, судя по ощущениям — проволокой. Парень пораженно вздыхает: когда это вообще успело произойти? — Зачем это? — шепчет Чонгук, все еще удивленно смотря на парня перед собой. Тот крутит в руках странной формы пистолет, напоминающий плазменную пушку, продолжая улыбаться так, словно только что ему на голову свалился миллиард золотых монет. — Отведу тебя в центр, — просто отвечает продавец. — Если ты сбежал от Сопротивления — сколько денег я смогу получить, сдав тебя им? Судя по твоей куртке, ты важная шишка. Кто ты? — Это… Послушай, я не сбегал от Сопротивления, — Чонгук морщится. Сопротивление — кучка идиотов, решивших, что смогут устроить революцию, которая затронет как Альдераан, так и другие, находящиеся под его крылом, планеты. Настолько маленькая организация, замышляющая вселенский переворот — смех, да и только. — Ну, конечно, — смеется парень, направляя пистолет на Чонгука. — А от кого? Чонгук вздрагивает. Если он скажет, сделает ли хуже? Или наоборот? — Это не важно! — в отчаянии вскрикивает он. — Сопротивление не ищет меня! — Славно, — продавец поправляет свои очки и тыкает дулом пушки в плечо Чонгука, совершенно игнорируя все его слова. — Вот и прогуляемся. Чонгук идет впереди, ощущая давление всем своим телом. Давление от того, что ему в затылок в любой момент могут выстрелить. Или нет. Он же не видит, он идет впереди, но давление остается. Этот парень наверняка не стал бы вести его по торговым рядам, направляя на Чонгука оружие, чтобы не пугать или не приманивать остальных. Чон встречает много людей, и не только, на своем пути. В какой-то момент за одним из прилавков он видит густую, похожую на зеленое желе, массу. Желе, которое кричит отборным матом на находящуюся в лавке напротив ганду (разумные насекомые), которая тоже пыталась отвечать, но из-за дыхательного аппарата слышно ее было очень плохо. Чонгук удивляется только тому, как много разных рас и видов собрано на этой планете. Он не уверен, было ли здесь коренное население, возможно, планета была всего лишь своеобразной торговой точкой. Он даже отвлекается, заглядываясь то на разнообразие товаров, то на безумно красивые лавки, отвлекается на запахи, сменяющиеся от аромата моторного масла, до сладкого фруктового. Чонгук начинает почти наслаждаться своим окружением, если бы не продавец, все еще идущий следом, указывающий куда повернуть, на кого лучше не смотреть и чего лучше не делать. Парень позади весело насвистывает, иногда здороваясь с другими продавцами или знакомыми, с покупателями. Он, кажется, действительно счастлив от мысли, что сможет разбогатеть, сдав Чонгука. Чон почти может его понять, но все равно немного обидно. Обижается он не на незнакомого продавца металлолома, а на всю свою несправедливую жизнь. Но руки в прямом смысле связаны и сделать парень ничего не может. К тому же, кажется, он подвернул ногу. Даже сбежать по-нормальному не получится. Идти к месту назначения оказывается дольше, чем Чонгук думал. Совершенно внезапно становится темно, рынок погружается в ночь, разговоры будто становятся громче, а все эти палатки зажигаются множеством ярких огней, продолжая зазывать клиентов. Здесь безумно красиво, но насладиться этим Чону не дают. — Хей, Юнги! — кричит кто-то, чью расу Чонгуку сложно распознать. Это, вроде бы, мужчина, и выглядит он почти как обычный человек, если бы не странной формы глаза и уши. Чонгук запоздало понимает, что обращаются к его знакомому продавцу за спиной. Тот останавливается и останавливает Чона. — Здравствуй, Фетт, — говорит парень, опуская руку Чонгуку на плечо, словно они хорошие друзья. — Как твои дела? Давно тебя не было видно где-то кроме твоей дряхлой палатки! Чонгук чувствует, как рука Юнги чуть сжимается. Видимо, этот Фетт не очень-то ему приятен. — Просто замечательно, — улыбается Юнги. — Рад за тебя, друг, — Фетт оглядывает Чонгука и хмыкает, смотря на продавца запчастей со знающей ухмылкой. — Будь осторожен. В центре сегодня внезапно много Королевских крыс. Сердце Чонгука пропускает удар. Его нашли. Это произошло куда быстрее, чем Чон надеялся. Они нашли его. Конечно, нашли. Сокджин никогда не оставляет своих, а тем более он не оставит Чонгука. Стражи здесь, на этой планете, и здесь они за Чонгуком. Юнги рядом с ним хмыкает, благодарит своего знакомого и толкает Чона идти дальше. Парень внезапно сопротивляется, и продавцу приходится постоянно с силой вести его вперед. Они проходят еще несколько улочек, оказываясь на площади, где лавки стоят вокруг иссохшего кривого дерева, наверное, единственного, что вообще есть на этой пустынной планете. Юнги улыбается еще шире, оглядываясь, и, не замечая никого в похожих на чонгукову куртку, ведет его в центр и собирается уже что-то сказать, но не успевает. Чонгук выворачивается, толкает плечом продавца за пустующий шалаш, прижимает его к стенке и смотрит с мольбой в глазах. — Нельзя, чтобы они меня заметили, — объясняет Чонгук. — Пожалуйста, не выдавай меня. Юнги усмехается, хватая парня за руку, и шагает наружу, собираясь выкрикнуть на всю площадь, что у него в заложниках Королевский Страж. Только вот вся площадь в этих самых Стражах, которые расспрашивают продавцов, показывая голограммы с изображением Чон Чонгука, его датой рождения и маленьким досье. Юнги ныряет обратно за палатку, быстро дышит и смотрит на Чона с нескрываемым шоком. — Тебя разыскивают Стражи? — пораженным шепотом выдает продавец, убирая очки на лоб, чтобы те не мешали пялиться на Чонгука. — Что же ты такое сотворил, что тебя разыскивают свои? Чонгук почти хнычет, потому что, как ему кажется, парень даже шепотом говорит слишком громко. Вот сейчас они найдут его и все. Конец. Все было напрасно. Все, что делал Чонгук, чтобы его никогда не нашли. Учитывая нулевой опыт парня в побегах и скрытии от кого-либо, нашли его через день. — Там долгая история, — тараторит Чонгук, вжимаясь в палатку почти всем телом. — Пожалуйста… Юнги, пожалуйста, не сдавай меня. Юнги смотрит на него во все глаза, а потом весело хмыкает. — А ты интереснее, чем я думал, — тихо смеется он, натягивая очки обратно. — Я помогу тебе. Чонгук облегченно вздыхает и шепчет «спасибо». А потом еще раз. И еще десять раз, пока Юнги не закрывает ему рот ладонью. Они прячутся несколько минут, потом продавец запчастей отпускает его и говорит следовать за ним. На площади все еще есть несколько стражников, которые продолжают опрашивать народ, но проскользнуть через толпу покупателей оказывается легче легкого. Чонгук снова оказывается на узкой улочке, торопясь за Юнги. — Нам нужно на другой конец города, Чонгук, так что пошевеливайся. Чонгук стонет — находился он за этот день на всю жизнь.