31-е декабря

      Самойловы сидели на кухне съёмной квартиры. Вадик, затягиваясь очередной сигаретой, варил кофе, а Глеб, сидя на шаткой табуретке, пытался что-то сочинять, мусоля во рту кончик карандаша. — Ваааадик, подскажи рифму к слову «кровь»? — «Любовь» — чё тут думать-то, ответил старший. — Нееее, а ты задумайся, нафига нам этот твой примитивизм, и да, «морковь» тоже отклоняется. — Ну… — Вадик нахмурил брови, пытаясь достать из недр памяти, рифмующееся с этой проклятой «кровью» слово, — я не знаю. Твой стих — ты и сочиняй. — А исполнять нам эту песню потом вместе! Шевели мозгами, я сказал! — Глеб стукнул кулаком по столу и, не рассчитав силы удара, пошатнулся на табуретке и грохнулся на пол. — Вы что-то сказали? — театрально обернулся Вадим с двумя чашками кофе в руках. — Ничего, — скривился младший Самойлов, потирая ушибленный бок, — не хочешь — не надо.       Глеб поставил упавшую табуретку и сел на неё с осторожностью. — Ну ты хотя бы зачитай, что у тебя выходит, — Вадик примостился, рядом, на такую же табуретку, отхлёбывая горячий напиток. — Ну слушай: Испуганно бежишь ты от меня, Своею красотой маня, По венам льётся злая кровь… — Злая кровь? Ты серьёзно?! — захохотал Вадим, почти задыхаясь, — она, наверное ещё и по-немецки разговаривает? — Ой, ну ничё ты не понимаешь, это для антуража, — нахмурясь, пробубнил Глеб — иди нафиг, сам всё сочиню. — Ага, знаю я тебя, мне потом вновь терпеть твои стенания и вздохи, типа я не знаю, что так ты…       Вадим замолчал. — Вновь, вновь, вноооовь! — Чего «вновь»? Что ты орёшь? — Глеб измученно посмотрел на брата. — Рифма! кровь — вновь — Хм… Испуганно бежишь ты от меня, Своею красотой маня, По венам льётся злая кровь, Я не увижу тебя вновь.       Дописав последнюю строчку, Глеб отпрянул от листа и начал разглядывать своё творение на расстоянии, как картину. — Слушай, вроде нормально вышло, да? — Да, нормально, только сложно судить о песне по одному четверостишию, — съязвил Вадим. — Но-но, всё ещё будет. А сейчас нужно за горошком сходить, а то какой Новый Год без оливье?! — Ага, Глеб, только, в нашем случае, кроме горошка, нужно купить ещё картошку, колбасу, яйца, зелень и майонез — смеясь, Вадим похлопал брата по плечу.

***

      В магазине было людно. Но, сказать, что это удивило Самойловых, было бы нечестно, ибо чего ещё можно ожидать от 31-го декабря.       Этот Новый Год братья решили отмечать вместе. Они уже лет пятнадцать не праздновали его по-семейному, но в этот раз судьба предоставила им такой шанс.       Взяв тележку, музыканты пошли бродить среди стеллажей с продуктами.       На самом деле, для обывателя разворачивалась настоящая сцена из «Титаника»: Глеб, потряхивая кудрями, сидел в тележке, а Вадим вёз брата, напевая «My heart will go on».       Набрав всё необходимое, братья двинулись к кассе. Но шли они недолго: прямо за углом их ожидала очередь длиной метров пять. — Ну ё-ё-ё, — простонал Глеб, — мы так до двенадцати тут торчать будем. — Это точно… — Вадик почесал затылок, — слушай, в следующий раз продукты нужно заранее купить. Хотя бы тридцатого!       Отмучившись час в очереди, Самойловы купили всё, что нужно, не забыв почтить кассиршу влюблённо-трепетными взглядами, равно, как и она их.       Домой они вернулись в восемь и сразу же приступили к приготовлению «символа Нового Года». Вадим поставил вариться на плиту картошку, яйца и морковь, а Глеб откупорил бутылку коньяка. — Это ещё зачем? — недоумевая, спросил Вадим. — Вадик, на сухую такие дела не делаются, к тому же, в Благовещенске уже Новый Год, с Новым Годом тебя, Вадик, с Новым Счастьем! — хитро улыбнувшись, Глеб опрокинул стопку коньяка. — Хитёр бобёр! Мы в Москве, Глеб, нам до Нового Года нужно ещё это грёбанное оливье приготовить, а если мы сейчас начнём отмечать Новый Год по часовым поясам, то через два часа мы будем в зюзю. — Ну что ты зануда такой?! Это единственная. В следующий раз выпьем в десять и маме позвоним, у неё уже двенадцать будет, точнее сказать, сначала позвоним, а потом выпьем, — закончил Глеб. — Хорошо, да, нужно обязательно позвонить, — Вадим грустно улыбнулся.       Мысли о маме были ежедневными спутниками его жизни. Как она там? Здорова? Весела ли? Всего ли ей хватает? Из-за плотного графика братья наведываются к матери, в лучшем случае, раз в полгода, поэтому тоска по родному человеку, по матери, была очевидна. — Вадик, у тебя там что-то выкипает! — А, что? Да… — Вадим убавил газ конфорки, где варился картофель. — Что-то ты варёный какой-то, как эта картошка, — попытался пошутить Глеб, — с тобой всё нормально? — Всё нормально, просто… я скучаю по маме, — глубоко вздохнул Вадим. — Я тоже… — Глеб приобнял брата за плечо, — ладно, не раскисай, давай сюда свои яички. — Чего? — опешил Вадим. — Чего-чего, чистить буду, нам оливье готовить надо, — с полной серьёзностью произнёс Глеб.

***

      Ровно через час салат был на столе. Самойловы решили сразу снять пробу с, как выразился Глеб, творением всей его жизни.       В детстве оливье им строгала мама, а в последние годы - девушки друзей, которые, видимо, не знали, что скорлупа не является частью блюда, а колбаса, как, собственно, и картошка, обычно режутся кубиками, а не соломкой. И вот так каждую новогоднюю ночь Глеб хрустел полусъедобным оливье, запивая кислой шипучкой. Но не в этот раз.       Сегодняшний оливье пусть и не дотягивал до маминого, но в десятки раз превосходил девчачью стряпню. — Неплохо вышло, да, Вадь, — попытался сказать Глеб с набитым ртом. — Да, вполне съедобно, — кивнул старший. — Давай сюда телефон, уже без пяти, — младший протянул руку. — Вот через пять минут и позвоним, пусть президента послушает, — Вадим уныло глядел в телевизор, по которому то и дело крутили «Голубой огонёк», с фальшиво улыбающимися телезвёздами. — Ой, ну чё его слушать?! «В этом году мы надеялись на лучшее, но получилось хреновенько, в следующем году будет ещё лучше, желаю вам крепкого здоровья, с Новым Годом!» Гимн. Всё! — всплеснул руками Глеб.        Вадик засмеялся. — Это точно, ну подожди буквально пять минут. — он умоляюще поглядел на брата.

***

— Алло, мам, да, Вадик, не толкайся, мам… — Сделай на громкую… — Мам, с Новым Годом тебя! — как в детстве, Глеб смущённо улыбнулся. — С Новым Счастьем, тебя, мам! — продолжил Вадим. — Мальчики мои, спасибо! А вас всё ещё с наступающим! Как вы там? Не болеете? — Не болеем, мам, живее всех живых, — Вадик облегчённо выдохнул и засмеялся. — Да, мам, мы тут оливье сами сделали, по собственному рецепту, — Глеб подмигнул брату, разливая коньяк. — Ого, какие вы молодцы у меня! А мы тут у тёти Марины сидим, она с дядей Пашей вам приветы шлёт. — Ей тоже привет! Ну ладно, мам, мы пойдём, а то у нас ещё есть парочка дел… —Вадим показывал знаками младшему, чтобы тот без него не начинал. — Хорошо, пока, мои хорошие, созвонимся в Новом Году, — Ирина Владимировна повесила трубку. — Ну что, с Новым Свердловским Годом! — произнёс Вадим, чокаясь.

***

      Пара часов прошла незаметно. Братья успели опустошить половину бутылки коньяка, покурить в халатах хозяйки на балконе, спеть несколько песен из каждого своего альбома, а также позвонить Котову и пожелать ему сильно не ударяться в следующем году, на что ответ был:       «Придурки, в следующем году с драм-машиной будете выступать!»       Под бой курантов братья загадали заветные желания, а потом, обнявшись, исполнили гимн громче телевизора.       Спустя час, радостные они пошли на улицу и бродили так до самого утра. Вдыхали морозный воздух, смотрели на салюты, а потом, словно дети, катались с ледяной горки.       Это был момент волшебства и сказки: верилось в то, что всё лучшее ещё впереди.