Дело об адских карамельках

Утро. Квартира на Бейкер-Стрит. — Шерлок, ты должен взяться за это дело! — у невозмутимого Майкрофта сдают нервы на третий час уговоров, коэффициент полезного действия которых равен нулю. Майк чувствует, как лишние калории самоустраняются из тела. Джон, поначалу с энтузиазмом следивший за словесной пикировкой братьев, ко второму часу перепалки заслушался до такой степени, что уснул в кресле с открытыми глазами. Шерлок же, сохраняя полную невозмутимость, весело пиликал на скрипке мелодию, подозрительно похожую на «Staying Alive», чем изрядно бесил и без того взвинченного брата. — Кто заказчик? — Мой старый друг. Он желает остаться инкогнито. — Я не буду обслуживать твоих «друзей», которых, впрочем у тебя нет, так что эта работа меня не интересует. Младший Холмс снова заводит минорную версию «Staying Alive», откровенно играя не столько на струнах, сколько на нервах брата. Майкрофт апатично замечает, что рука непроизвольно тянется к зонту, точнее к заветной кнопке, которая превратит этот самый зонт в тонкую, изящную рапиру. — Уильям Шерлок Скотт Холмс, я прошу тебя, возьми это чертово дело! — почти вопит Майкрофт, постукивая концом зонта об пол. — Позови заказчика, — миролюбиво отвечает Шерлок, выводя душераздирающую мелодию «соль-ми-ми», — и я подумаю. И мне нужно знать, кто за ним стоит. — Хорошо, — Майкрофт кивает чему-то своему, складывает руки в молитвенном жесте и закатывает глаза к потолку, шепча одними губами «Приди ко мне, прошу!». Джон моргает, просыпаясь, рассматривая молящегося старшего Холмса. Картина столь сюрреалистическая, что Ватсон думает, что последний кофе был, наверно, немного просроченным. «Да, пожалуй, именно так», — думает Джон. После того, как Холмс шепчет «Аминь!» дверь открывается, являя миру высокого, немного растрепанного и неимоверно счастливого парня, или скорее мужчину с янтарными глазами. — Я услышал тебя, сын мой, — патетично вещает парень, — твой брат согласен мне помочь, чтобы спасти сей мир от зла, коим является нам хорошо знакомый человек, что нарушил цикл мироздания? «Так вот какой „друг“. В одной палате, наверное, лечение проходили», — печально констатирует Ватсон, смотря на парня. — Он хочет знать, что за влиятельный человек стоит за Вашей спиной? — почтительно говорит Майкрофт, кидая на брата испепеляющий взгляд — Шерлок пофигистично наигрывает «Дьявольскую трель». — У него много имён, — благоговейно отвечает парень, поднимая глаза к небу. Майкрофт, вдруг спохватившись, повторяет жест мужчины, и они вдвоем, проникновенно смотря на потолок, молчат. «Вам бы галоперидола с димедролом, а не консультацию у Шерлока», — думает Джон, но к сожалению думает очень громко, поэтому парень недовольно косится на доктора, и незаметно щелкает пальцами. — Ты можешь идти, сын мой, — парень кивает. — «Небесное братство» и «Орден Кастиэля» не забудут тебя! — Служу «Небесному братству»! — Майкрофт салютует зонтиком, гордо удаляясь. — Слава Отцу — он ушел! — парень раздраженно дергает плечом, а потом плюхается на стул. — Он такой зануда, но наши от него прутся — типа он невинен и благочестив, и смиренен к тому же, и бла-бла-бла. Так вот, зачем я пришел — дело есть: один гавнюк — нам хорошо знакомый — спер у меня три ящика отборных карамелек, и зараза такая, поставил защиту, так что я его найти не могу. А мне эти конфеты жизни дороже — братик мой, Люцифер, их сам варил, в Азазелевом парадном котле, а это не хухры-мухры. Это почти как мед от Каина — сущий эксклюзив. — Мне неинтересно! — раздраженно ответил Шерлок, поднимаясь с кресла, чтобы открыть посетителю дверь. — Вам бы… «Галоперидола с димедролом — тройную дозу», — услужливо подсказало сознание Джона. Парень раздраженно сжал зубы: ему все говорили, что этот Холмс напыщен посильнее братца, а уж Архистратига мало кто переплюнуть может. Вот и угораздило же напиться с Мориарти водки, и выложить ему о конфетах — а тот уже соскучился прикидываться мертвым, вот и решил дать Шерлоку новое дело. Вот же эпично, блин: одно из воплощений Локи украло у другого «Адские карамельки», а теперь это перерождение доктора Стрэнджа должно их найти. — Их украл Джим Мориарти! — выпаливает парень, кидая последний козырь. Джим, шельма, как в воду глядел, говоря, что Холмс будет рад его видеть — тот чуть стену не завалил, пока дверь захлопывал, да и блестящие глаза говорили много. А вот милый доктор как-то сдался — поник, поправил розовый свитер с оленем да и затих. «Психи снова сгущаются над Лондоном», — тоскливо подумал Джон, — «я уж думал, вот она, старость-радость, а нет, опять на шабаш собираются». — С чего вы решили, что это именно Мориарти? — напряженно выдал Холмс, нависая над парнем, впиваясь в него цепким взглядом голодного бульдога. Где-то на окраине Лондона. Утро того же дня. — Помнит, не помнит. Скучает, не скучает. Найдет, не найдет. К сердцу прижмет, поцелует… Тьфу ты, блин, не та история, — Джим раздраженно откидывает ромашку. –Жизнь — боль, на самом деле. Вот посмотреть на меня: популярный, полюбившийся герой, красавчик такой, что устоять нельзя — а меня взяли и убили. Какая печаль! Какая ску-ука! Да ещё и слэшиться запретили! — Мистер Мориарти, всё хорошо? — опасливо спрашивает один из помощников: на парне брони больше, чем на любимом вертолёте Майкрофта — Моран последнее время старается беречь своих людей всеми молитвами. Вот и ходят, как при дворе принца Эдуарда- в латах и с открытыми забралами. — Ску-у-у-учно! — вопит Мориарти. Парень-охранник замечает, как за окном, оглушенная криком, падает ворона. Вздыхает, закрывает забрало, медленно отходит.«Совсем без Шерлока одичал», — печально думает парень, зная, что его мысли разделяют все, включая начальника. — Сэр, вам звонок, — парень возвращается, сжимая в руках планшет, — от мистера Габриэля. Он у мистера Холмса, сэр. — Треники Майкрофта, наконец-то! — выдыхает Джим, поправляя прическу и забирая планшет себе. Квартира на Бейкер-Стрит. — Джимми, привет! — Гейб смотрит испепеляющее, хотя от тона его на губах становится сладко. — Как там мои конфеты? Габриэль смотрит на счастливого Мориарти, а за спиной маячит не менее счастливый Холмс, который, хоть и невозмутимый сверху, но внизу отплясывает озорную и очень кокетливую чечетку. Джон, не говорит ни слова, но весело подмигивает в камеру левым глазом. — Шерлок, привет. Соскучился по мне? — Джим улыбается, машет рукой, словно не врагов приветствует, а старых друзей. — А Джонни-бой где? А, вижу-вижу. Усики где? Сбрил? Какая жа-а-алость! Джон, видимо, совсем обрадовавшись, перестает контролировать эмоции — лицевая мышца дергается со скоростью три сокращения в секунду, пальцы нервно дергают воротник рубашки — от восторга у Ватсона кончается воздух. «Сейчас скончается от радости», — констатирует Гейб, посматривая на доктора. — Как ты выжил? Нет, молчи, я сам догадаюсь, — Шерлок делает умное лицо, и Джим затаивает дыхание.Где-то на заднем плане Джон весело машет рукой, пока падает с кресла. — Конфеты, Джим, — напоминает Гейб, посматривая на корчащегося на полу Джона, пытающегося расстегнуть рубашку, и одновременно, проявляя чудеса выдержки, дотянуться до револьвера на каминной полке — удивительно, но у него почти выходит. «С Шерлоком и не тому научишься», — услужливо подсказывает сознание Ватсона. Гавриил пожимает плечами — мол, знаю, сам с Джимом столько лет дружбу вожу. — Ах, да, конфеты. Вот что, Шерлок, я дам тебе адрес — там ты найдешь мою первую подсказку, и если разгадаешь мой ребус — получишь сюрприз. — В игру! — вскрикивает Холмс, переступает через Ватсона и, снося кофейный столик, проходит к двери. — Джон, ты со мной? Габриэль качает головой — этот кудрявый придурок такой придурок, даже Люцифера переплюнул — а тот просто ас. Вот и понятно, чего Майкрофт такой дикий — попробуй поживи с таких… Гейб вздыхает — и закинув Ватсона на плечо, идет за Шерлоком. Тёмный грязный переулок. Полдень. Гейб, наученный жизнью с Люцифером и Михаилом, общением с Винчестерами и периодическими рандеву с языческими богами видел за свою приличную жизнь многое. Когда эта самая жизнь свела его с Мориарти — он увидел ещё больше. Но такое своеобразное послание даже приснопамятный братец Лютик не додумался бы оставить. Посреди грязного, замусоренного асфальта было выложено кокетливое сердечко из двух бомжей и стрелочка вглубь переулка, выложенная из человеческих рук. «Романтик ты от Бога», - подумал Гейб, подпирая стену, — «прости, Отец, мои сравненья!» — Что ты хотел сказать этим, Джим? — задумчиво протянул Холмс, наклоняясь поочередно, то к «сердечку», то к «стрелочке». — Возможно сердце значит бубновую масть, но что значит эта стрелка? — Действительно, что бы она могла значить? — саркастично отозвался Габриэль, незаметно щелкая пальцами, возвращая Джона в сознание. — Может, Джим что-то хотел этим сказать? — Нужно следовать этой стрелке! — сделав заключение, которого и Сэм Винчестер не постеснялся бы, Шерлок направился вглубь переулка, не замечая, как за его спиной с громким криком «Ки-и-и-я-я!», оттолкнувшись от стены, пролетел киллер и разбился об противоположную стену. — Комаров развелось в этом году — тьма, не продохнешь, — апатично заявил Ватсон, — так всегда — Джим в Лондоне, и этих целый рой, как мух. — Так комаров или мух? — не понял Гейб, уже жалея, что связался с детективом, и с доктором, и с Майкрофтом — Винчестеры на старушке Импале были бы и родней, и надежней. — Одна хрень: сейчас эти двое встретятся, потанцуют ритуальные танцы с бубном вокруг друг друга, у Мориарти сдадут нервы, он пальнет себе в череп, Шерлок прыгнет с крыши — и два года покоя мне обеспечены. Они меня достали, честно, — Ватсон печально вздохнул. — Ладно, мы отвлеклись — Шерлок любит, чтоб им восхищались. Слушай и вздыхай и, может, найдем твои конфеты. — Кроссовки, Джон. Белые, с синими полосками, Это кроссовки Пауэрса! — Гейб точно не знает, но кажется, из соседнего мусорного бака слышится синхронный восхищенный стон — человек десять, не меньше. — Джим намекает нам на бассейн, Джон! Едем, Джон! — восклицает Шерлок, Гейб ударяет рукой по лбу, не зная, как выразить свои эмоции. «Тот самый» бассейн. Пять минут третьего. Вода, нестерпимо пахнущая хлоркой, отбивает малейшее желание в ней купаться. Старый пол, старая плитка, старые шкафчики — Трикстер думает, что, похоже, Джим начинает разоряться. — Соскучился по мне? — Джим в черном Вествуд, в черной рубашке, и смотрит на Холмса как на кусок мяса — Джон краснеет, качает головой, и устало опускается на пол возле одного из шкафчиков. Кивает Гейбу на место рядом — мол, садись, места в первом ряду. — Где мои конфеты? — вопит Габриэль, с ненавистью смотря на то чертового криминального консультанта, то на криминального детектива. — Я, из-за этих чёртовых конфет попросил принять Майкрофта в «Небесное братство», я целый день смотря на эти долбанные кудряшки, которыми он напоминает мне Сэма, я слушаю вздохи его фанатов-бомжей из мусорного бака! Какой дебил вообще меня засунул в этот фендом?! — к концу Гейб вопит так, что вода в несчастном бассейне идет волнами. — Конфеты в машине, — Джим миролюбиво поднимает руки в извиняющем жесте. — И Джонни-боя забери, он не нравится мне без усиков. Последнее, что видит Гейб, направляясь к выходу: счастливый Шерлок направляет на счастливого Джима Беретту, а Джон, как и всегда, весело подмигивает Мориарти. «Галаперидола бы им, и цианида калия — один к пятнадцати», — последнее, что думает архангел Гавриил, прежде чем закрыть дверь в бассейн.